В пространстве

Вдохновенно:

«You And I» — Scorpions.

      

      — Давно не виделись, Лафейсон.       — Прошу, только не говори мне, что и ты тратишь свои таланты в пустую в этом цирке вне времени.       И Ванда молчит, просто пожимая плечами. Проходит в комнату, захлопнув за собой дверь, делает несколько шагов, присаживается напротив Варианта, положив перед ним внушительную папку.       — У, да я здесь популярен, — цокает он языком.       Девушка поднимает взгляд на него, но через секунду опускает глаза обратно в документы, поджав губы.       Тишина давит на плечи так, что Максимофф сутулится — она ненавидит всё это. Абсолютно всё.       — Не сутулься. Разве я не учил тебя, как вести себя в обществе? — спрашивает Локи и его наиграное недоумение звучит даже искренне.       Ванда выпрямляет спину ещё до того, как до неё доходит и кусает губы, зажмурив глаза так, чтобы не видеть этой самодовольной улыбки. Но воображение очень хорошо рисует изгиб его губ.       Ты учил меня избавляться от общества, чертов придурок.       Она вздыхает, обращая взгляд к Лафейсону, который — конечно, блин, — выглядит очень довольным. Интересно, ему так нравится то, как она реагирует на него или то, он до сих пор на неё влияет? Учитывая обстоятельства, это могло быть второе, ведь Локи нужно отсюда выбраться.       Максимофф решила работать по принципу «быстрее начнём — быстрее закончим»:       — Итак, вы здесь…       — Нет. Почему ты здесь? Вот что интересно.       Ей хочется уронить голову на стол и проораться. Побиться об стол. Побить Локи. Сколько раз Ванда удариться головой об стену, проклиная себя и Мëбиуса после всего этого? Не имеет значения.       А в реальности девушка только вздыхает, поднимает на собеседника злой взгляд и думает, что никогда с ним не было просто. И она не настолько наивная, чтобы думать, будто бы этот разговор в самом деле мог бы быть для неё лёгким.       Потому что ты сломал мою жизнь.       Он ответит, что выбор Ванда сделала сама.       Потому что всех плохишей ждёт одно и то же.       И Локи просто посмëтся над тем, что здесь их двое.       Почему я вообще думаю об этом?       Бывшая мстительница целых полминуты не отвечает ему, размышляя о том, как любит и ценит её Мëбиус, как переживает за неё, покупая в кафетерии салат потому что «Вы бледная и слишком худая, агент», и добродушно улыбается.       Думает о том, что они вдвоём хотели покататься на гидроцикле или о том, как он любит поломанные вещи. Поэтому Лафейсон здесь. Поэтому она здесь.       — Мне было всё равно куда податься, лишь бы подальше от тебя, — отвечает и какое-то мгновение думает, что задела его. Может быть, Максимофф столько молчала, стараясь набрать в слова яду.       Но ему-то побоку, кто бы в этом сомневался — сидит улыбается во все зубы, сверлит её глазами и чувствует себя очень свободно для пленника УВА.       Ванда не дура, чтобы полагать, что её слова хоть сколько-нибудь заставят его измениться в лице. Ванда просто не смогла отказать доброму Мëбиусу; заразилась его идеей о том, что можно измениться и решила, что справится с Локи. Ну, так и есть.       — Почему же не твои коллеги? — без шуток.       Помнишь Стива Роджерса, который Капитан Америка? Твой любимый Мститель. Я поддержала его в конфликте с Тони Старком и наша бравая команда окончательно пошла ко дну.       Ванда улыбнулась своей печальной улыбкой.       — Мстители распались, — честный ответ.       Локи даже не попытался изобразить хотя бы малейшего удивления или, не дай боже, сожаления. Она бы даже сказала, что эта новость его обрадовала. Ванде же уже плевать на них.       Ванда решила, что эта глупая игра в пустые переглядки слишком затянулась. В конце концов, они здесь не для того, чтобы вспоминать уже бессмысленное прошлое. Всё гораздо хуже — она здесь, чтобы втянуть его в авантюру по сценарию Мëбиуса. И на этот раз по её правилам.       — Итак, вы нужны для…       — О-о, я тебе нужен, — это было больше утверждение, чем вопрос. — Снова.       Она хочет его ударить, но пока, вроде, держится. Опять он. Опять он её перебивает, веселится и решил, что правит бал. Просто ужасный придурок.       Ты меня использовал, забыл? Не мы тебя нашли, а ты — нас. Это я нужна тебе. Опять.       Суть вещей это может и меняет, но вот проблема остаётся, и они не продвинулись в разговоре в нужном направлении ни черта. Ванда устало вздыхает.       — Но давай о главном, — вдруг предлагает Локи.       Максимофф поднимает бровь в немом вопрос «правда, что-ль?», но не находит в собеседнике ничего особо подозрительного. Кажется, он говорит серьезно. Настороженно поëрзав на стуле, придвигаясь ближе, девушка сложила руки в замок на столе, поверх бумажек. Почти с любопытством.       Локи тоже теперь к ней ближе — между ними опасное расстояние. У него голубые глаза, которые почти всегда бегают туда-сюда, чтобы точно знать как далеко зашла его очередная чëртова пакость.       Но Ванда помнит другие. Помнит до сих пор и от этого, кажется, уже нигде не спрятаться. Даже здесь голубые глаза умудрились найти её. Куда хуже?       — Почему ты здесь? Тратишь уникальный дар не пойми на что. Занимаешься благотворительностью?       Ведьма сначала не понимает вопрос, который прозвучал его шепотом. А когда понимает — резко отстаняется и заряжает ему по лицу, на котором снова эта ухмылка, потоком красной энергии.       Потому что ты — мерзкий поганец. Потому что так я приношу миру пользу, а не трачу себя на таких же как ты козлов, которые меня используют. Больше нет.       Она глубоко дышит, сверлит его зелёными глазками, но не дольше нескольких мгновений. Потом откидывается на спинку стула, упирается каблуком в пол и начинает медленно качаться туда-сюда. Важное дело? Какой уж там. Вздыхает.       — А я уже почти испугался, что ты забыла, как этим пользоваться, — прохрипел он. — Сильно.       Локи встрехивает волосами, как он часто делает, поднимая голову. Девушка думает, что он всё-таки ужасный позер, а потом замечает у него кровь.       Та идёт из носа тонкой стройкой. Максимофф начинает быстро соображать: перелома носа не видно — значит, бесконтактное повреждение капилляров. От этого ей как-то не особо легче, разве что кость вправлять на место не придётся.       Девушка тянется к нему рефлекторно. Просто потому что видит кровь и из-за своих добрых побуждений помочь. Медленно так, что он сам замирает с какой-то не самой понятной эмоцией на лице. То ли Локи удивлён, то ли чего-то ждёт, а может ему просто любопытно — никогда с Лафейсоном ей не было просто.       Её руку останавливают в сантиметрах от места кровотечения и сжимают запястье немного сильнее, чем следовало. Впрочем, это Ванду отрезвляет. Она хочет отдëрнуть руку, но брюнет не пускает. Однако убирает в сторону, опуская вниз.       — Беспокоишься? Не нужно, скоро пройдёт.       Ванда знает. Знает и потому ненавидит себя за эту выходку. Как она может объяснить ему это? А что важнее, как объяснит самой себе этот поступок?       Что странно, он говорит спокойно. Даже как-то успокаивающе. А может быть ей только кажется. В конце концов, у него всегда был такой голос.       — А то ты мне опять всё испортишь.       Вот тут её с щелчком просто срывает. Лафейсон отлетает в стену и, наверное, оставит в ней несколько вмятен. Мëбиус, скорее всего, убьёт её за это, но сначала Ванда размажет этого оленя. И с чистым сердцем оправиться писать отчёты за двоих. Ей могут дать два-три месяца и только.       Жертва поднимается вверх, вися на красной сфере и с небольшой высоты падает на пол, оставляя в нём ещё одно углубление. Бумаги, к слову, разлетаются на пол, а стол давно перевернут.       Локи хрипит ругательства на чистом асгардском, в которых Ванда разбирает только «Халк». Кашляет.       Конечно, пока на нём ошейник, она может делать всё, что угодно и он не сможет колдовать в ответ. Но такими темпами от их с Мëбиусом плана просто ничего не останется. Поэтому она прекращает.       Он ещё что-то кряхтит, переворачиваясь, а Максимофф шлёт его на хорошем русском, потому что это он испортил ей жизнь, а не наоборот.       — Вот эту ведьмачку я узнаю. Давно не виделись, Ванда.       А она собирает бумаги на корточках и только зло зыркает на него, поджав губы. Локи подходит ближе, поднимает стол. Максимофф встаёт, а он просто вырывает из рук бумаги. Ванда считает.       — Так зачем я тебе нужен?                     Он ей нужен, даже если агент Максимофф до настоящей головной боли будет доказывать Мëбиусу обратное и это этого ещё хуже.       — Ты ужасно упрямый, ты знаешь?       Ванда ковыряет нетронутый салат вилкой и смотрит на закрытую газировку, потому что вполне может обойтись только этим. Её напарник со своим обедом закончил и сидит здесь ещё за тем, чтобы проследить, что девушка поела.       — Тебе бы тоже не помешало постоять на своём иногда, — мужчина пожимает плечами. Замечание, конечно, его не задевает.       — Я настаиваю, что могу справиться без Локи.       Она действительно думает, что сможет и без него, даже если напарник хочет доказать обратное. Не смотря на то, что в глубине души знает, что думает неправильно.       — Для любимицы этого парня ты ужасно ведёшь переговоры.       М-м, а твоя любимица я потому что хорошо знаю «этого парня». Паршиво даже.       Ванда не знает что задело её больше: упоминание их с Локи связи или укол в сторону профессиональных навыков агента.       — Для главного фаната ты плохо знаешь, что этот парень не вёл переговоры.       Ванда задумалась, чтобы сделала будь на месте Локи в то время? Будь она на его месте — если бы обстоятельства были в её пользу — точно никаких переговоров с Мстителями.       — Может, это потому что не я тут главный фанат? — Мëбиус поднял бровь протягивая ей банку газировки. — А как же Старк?       Максимофф очень долго смотрела на протянутую банку, словно вместе с ней она примет тот факт, что её считают главной фанаткой Локи. Это не так — фанаткой она точно не была. А вот газировка была холодной.       — Что с ним? — Ванда тоже подняла бровь, а потом всё поняла. — Он, вообще-то, «думал угрожать».       О чём думал Железный Человек, когда так рисковал она не знала и даже не задумывалась. В то время слушать его не хотелось вовсе.       — Да. И ты отправила его в окно, когда он стал угрожать Локи. Мило, — продолжил Мëбиус, а ей захотелось запустить в него банку, которая никак не открывалась.       Ничего из того, что ей пришлось тогда делать не было милым. Ванда знает это наверняка, пока её напарник ищет в её действиях признаки симпатии к Локи.       — Брось, я ненавидела Старка больше, чем методы Локи и ты об этом знаешь.       — Однако вы с Тони подружились, — парировал Мëбиус.       Банка никак не открывалась, а их с Тони отношения дружбой всё-таки не назвать. Вынужденное сотрудничество пусть не без привязанности. Вот только не к нему лично.       — Пришлось, — согласилась Ванда.       — И с Локи придётся, — кивнул мужчина.       Крышечка поддалась и с характерным пшикам что-то щелкнуло у неё в голове: Конечно, придётся. Она почти закатывает глаза.       Всё в самом деле получается почти точно так же как тогда в Нью-Йорке: из двух зол выбирают меньшее. Между вторжением инопланетян и Старком они выбрали Старка.       Между Локи и Локи выбор очевиден — Локи.       Ванда ухмыляется этой идиотской мысли и спрашивает, не нуждаясь в ответе:       — У меня не так много вариантов, верно?       Они оба смеются, Максимофф давится напитком и только тогда останавливается.       — Вариантов много, но только этот может сработать. — Мёбиус уже серьёзен.       Отношения с Вариантами Локи у неё не складывались с самого начала работы в Управлении Временными Аномалиями. Справедливости ради, ни у кого они не складывались. Но стоит признать, что напарник всё действительно продумал (насколько можно вообще продумать отклонение от Линии Времени) и этот Локи был единственным из всех, с которым она могла работать.       Ванда поднимает свою газировку, чуть двигая её вперёд в воздухе. Её напарник достоин того, чтобы ему отдали должное.       — Ты выбрал удачное время. — Вообще-то он никак не мог просчитать, что сбежит Вариант 2012.       — Хранители к нам благосклонны. — Она знала, что он так скажет.       — Ради бога, Мёбиус, переведи тему. — Ванда терпеть не могла, когда агент начинал об этом.       Ну, сама напросилась. Он перевёл тему, а она никак не удивилась:       — Ну раз ради бога, — протянул мужчина с явным намёком. — Чем там Локи занят?       Максимофф была готова к этому вопросу, поэтому спокойно глотнула попить.       — Читает отчёты по делу.       Должен по крайней мере.       — Думаешь, много прочитал?       — Не думаю, — честно ответила девушка.       Я знаю. Повезёт, если бегло глянул два или три и повозмущался для приличия.       Хорошо для них обоих, что все документы были похожи между собой — не было никакого смысла читать их все. К тому же, Локи явно умнее большинства здешних агентов и душу вытресет ей, а не бумагам, ведь Ванда первоисточник.       — Чем же он тогда так долго занят в архиве?       Агент пожала плечами и сделала ещё небольшой глоток.       — Тем, что ему действительно нужно.       Заприте Локи, который всегда действует в своих интересах там, где можно найти почти любую информацию и всё, что он будет делать — искать ту, что него касается. Возможно, Мëбиус руководствовался этим же и тогда не ясно почему он удивлён.       — И что же он делает?              — Читает про Рагнорëк, вероятно, — так, что ей как будто вовсе плевать.       Девушка была практически уверена в том, что сейчас её «помощник» занят тем, что выясняет судьбу Асгарда. Таким образом он даже скорее продвинется в деле и скоро будет нужно разрешение. Если, конечно, Вариант не дурак и смог понять то, что поняла Ванда. Она и сама бы обо всём доложила или, вероятнее, отправила бы Мëбиуса к его дорогой судье с докладом, но для этого нужны либо железобетонные доказательства, какими она не располагала, либо менее эксперта, которым стал Локи. Обстоятельства складываются в её пользу? Прямо сейчас это было бы к месту.       Старший агент М, которого ценили за внимание к деталям больше прочих агентов заметил, что Ванда задумалась о чём-то. Она и не скрывалась, поэтому его вопрос сюрпризом не стал:       — Что случится, если всё пройдёт так, как ты задумала?       Максимофф часто задавала Локи этот самый вопрос, когда его противостояние с Мстителями только началось: «Как это закончится?».       Она спрашивала не потому что была согласна с тем, что пришелец, мнивший, что он — вот это аппетиты! — бог и знает что-то им с братом непостижимое, а потому что хотела быть уверенной, что мужчина, выглядящий слетевшим с катушек, может просчитать и придумать хоть сколько-нибудь дальновидный план.       Локи никогда ничего внятного ей об этом не говорил — Ванда не удивилась, что у него ни черта не вышло. Но оглядываясь назад, девушка находила этот урок полезным.       — Если всё будет, как я задумала — ничего не стучится. — Сейчас Ванда врёт не хуже, чем Локи в Нью-Йорке.       Чем дольше агент будет убеждать себя и окружающих, что контролирует ситуацию полностью, тем дольше они с Вариантом протянут без Мёбиуса. Остаётся надеется, что новый напарник понимает это не хуже.       — Тогда желаю удачи.       И вот он ушёл. Встал и ушёл бросив на прощание клишированую, ожидаемую и даже ничем не окрашенную фразу, которая значила только то, что мужчина ей сказал. Это хорошо, конечно, но плохо потому что теперь Ванда действительно сама по себе.       Недопитая, слишком приторная газировка, которая больше напоминает дешёвый энергетик, которым пичкал её Пьетро бухает на стол. Она злится и банка начинает деформироваться под действием энергии.       Раз, два, три, четыре, пять…       — Он не думает, что ты со мной справишься. — Локи, будь он проклят, появляется очень «вовремя».       Ванда вздыхает и разжимает пальцы, когда мужчина садится напротив.       — Думает, что я — хаос, — продолжает он.       Максимофф давится, пытаясь сдержать смешок.       — Он думает, что ты безобидный котёнок.       Во-первых, это правда. Во-вторых, он сейчас точно не выглядит так внушающе, как по-идее должен: глаза у него обычные, с ожидаемой хитринкой, улыбка тоже обыкновенная, волосы и форма УВА выглядит опрятно, и в целом Вариант на удивление расслаблен.       Не верит, что я для него опасна?       — А ты? — он ставит локти на стол, опуская на костяшки пальцев подбородок.       — А я ведьма хаоса.       Вообще-то, он спрашивал о том, что Ванда о нём думает, но ей врать как-то не хочется. Да и толку от этого никакого.       — Туше. — Мужчина выглядит довольным. Она делает вид, что ей на это плевать.              Девушка берёт для него ещё порцию салата, потому что он смотрит на её недоедкнный перекус так, словно точно что-то задумал. Газировки Ванда даже не предлагает, не смотря на то, что ничего другого вовсе нет.       Он не отпускает шуток про её заботу и чувства за что Максимофф испытывает благодарность, но тоже ничего не говорит. Несколько минут, пока Локи торопливо (вряд ли от голода) поглощает еду, а девушка изучает свои заметки в маленьком блокноте, проходят в тишине.       Когда её глаза в третий раз почти безразлично проходятся по тексту, Лафейсон спрашивает, как-будто между делом:       — Каждый раз одно и то же, верно?       Ванда поднимает на него глаза, но вот брюнет на неё совсем не смотрит: он крутит головой по сторонам, разглядывая других агентов и сотрудников-аналитиков. (Вторых по подсчётам девушки сегодня меньше, чем обычно). Она поджимает губы, думает, решает молчать, но всё равно спрашивает:       — Что, прости?       Мужчина кивает, дернув уголком губы, а агент закатывает глаза.       — Всё всегда одинаковое: еда, столик, собеседник, — сначала он показывает рукой на закуску и стол, а потом и на всё помещение. — Люди, работа. Скучно.       В этом ей бы не хотелось с ним спорить, потому что не тошнит её здесь только от Мёбиуса и благодаря ему, но ведьма всё равно протестует. Наверное, уже из-за привычки.       — Стабильно.       — Не интересно.       — Нормально.       — Не для тебя.       Она спрашивает у его красиво-голубых глаз своими нежно-зелеными: А что для меня? — и ещё думает, что он прав, сказав, что «нормально» — только не для неё — не для Ванды. Вот только ничего из этого Максимофф вслух не говорит.       Они смотрят друг на друга минуту, десять, час, день, год — никто не считает и вообще время здесь идёт иначе.       Ей надоедает. Или она первая не справляется, это не важно. Ванда спрашивает, надеясь попасть в самую суть его очередной сумасшедшей идеи и избежать угадайки.       — Для меня — это снова вляпаться в твою очередную идею? — ей ответ не нужен.       — Именно, — его улыбка становится больше, а разговор нравится Ванде всё меньше.       Ещё меньше хочется спорить, потому что это его только больше располит, а вот этого не надо. Досчитав до трёх, девушка спросила:       — И что это будет? Судя по нашему разговору, экстренная смена обстановки.       Раньше он уже проворачивал такой трюк: послушал, как близнецы не выносят Тони Старка и потащил их на ту уродливую высотку. Конечно, Локи преследовал собственные интересы, но после побитой — раздолбанной — мебели им стало легче.       — Судя по нашему разговору, с хаосом ты даже ладишь. — Словно это всё объясняет.       На самом деле ясности никакой, а подозрения и возможные варианты совсем не утешают. Но отступать поздно, бесполезно, глупо, бессмысленно и ей об этом известно.       — И что ты предлагаешь?       — Возьми меня в апокалипсис.