Honour Thy Blood

      Альбус Дамблдор был встревожен не на шутку. Он уловил долгожданное предупреждение защитных чар о том, что на территории был использован портключ, уже несколько минут назад, и всё же в назначенной точке прибытия не было и следа выигравшего чемпиона. К тому времени Дамблдор уже знал, что победа гарантирована Хогвартсу, поскольку пятнадцатью минутами ранее из лабиринта были спасены чемпионы из Шармбатона и Дурмстранга.       С тех пор гордость Альбуса за своих чемпионов превратилась в страх за их безопасность, поскольку ни один из них так и не появился, хотя Кубок бесследно исчез.       Его обычная невозмутимость дала сбой, и привычное мерцание его глаз значительно потускнело. Он повернулся, чтобы посмотреть на других судей, и увидел, что на их лицах отразилось такое же замешательство. Увидев выражение лица директора, они тотчас поняли, что что-то решительно пошло не так. Он окинул взглядом периметр лабиринта, где, как он знал, должен был патрулировать Грюм, но не обнаружил последнего. Альбус тут же насторожился: ещё более глубокое чувство страха поползло вверх по его позвоночнику и поселилось в самой его сердцевине.       — Аластор, — прошептал он.       Не обращая внимания на других судей, которые снова повернулись к нему, старый волшебник погрузился в размышления. То, что его старый друг мог организовать такое, было практически нереально, но чем больше Дамблдор думал о такой возможности, тем больше всё становилось на свои места, хотя это и не утешало директора.       Грюм. Именно Аластору было поручено установить Кубок в центре лабиринта.       Предыдущий учебный год внезапно промелькнул перед глазами Альбуса, и его сердце чуть не замерло в груди. Грюм опоздал на пир — но он никогда и никуда не опаздывал. В этом году Грюм старательно избегал его компании, а ведь они были друзьями на протяжении десятилетий. Именно Грюм в первую очередь принялся расследовать, как имя Гарри было помещено в Кубок, и ничего подозрительного не обнаружил. Дамблдор знал: Грюм ни за что не прекратил бы поиски, пока не докопался бы до чего-нибудь конкретного. К тому же Снейп продолжал утверждать, что подозрительные ингредиенты пропадали из его хранилищ. Шкурка бумсланга, златоглазки…       Альбус вдруг осознал, каким он был глупцом, и теперь его слабость, возможно, стоила жизни двум его ученикам. Он просто списал поведение Грюма на его эксцентричность и стремление к уединению в последние годы жизни. Он внезапно встал и подал знак профессору МакГонагалл. Она подошла, выглядя смущённой, а затем столь же встревоженной, когда увидела выражение лица Дамблдора.       — Минерва, где Аластор? — спросил он как можно спокойнее.       — Он отвёл мистера Крама в медицинскую палатку, когда его вывели из лабиринта, — ответила она, не осознавая серьёзности ситуации.       Прежде, чем она успела задать вопрос, Дамблдор уже быстро направился к палатке, поэтому МакГонагалл последовала за ним, желая знать, что явно взволновало обычно спокойного директора. Когда он добрался до палатки, Грюма нигде не было видно, а мадам Помфри залечивала множество порезов и синяков Флёр Делакур, полученных ею в лабиринте. Прежде чем он успел вымолвить хоть слово, медиковедьма оборвала его.       — Альбус, похоже, что мистер Крам подвергся проклятию Империус и очень обескуражен; он даже не помнит, как вошёл в лабиринт, — закончила она, явно беспокоясь за болгарина.       Дамблдор посмотрел в сторону Крама и чётко увидел, что тот смотрит на него остекленевшим взглядом. Альбус шагнул к нему, вычерчивая палочкой замысловатые линии и бормоча себе под нос. Он обнаружил больше, чем мог ожидать. Виктор действительно подвергся проклятию Империус, но и его память за этот период также была стёрта.       — Поппи, куда пошёл Аластор, когда вышел из палатки? — спросил Альбус мадам Помфри с ноткой настойчивости в голосе.       Та сначала растерянно посмотрела на Дамблдора, но, опомнившись, ответила:       — Он сказал, что вернётся в лабиринт, чтобы дождаться других чемпионов. Альбус, что происходит? — спросила она, уперев руки в бедра, возвращаясь к своему обычному серьёзному состоянию.       — Пожалуйста, Поппи, оставайся здесь и ухаживай за своими пациентами, — быстро возразил он и вышел из палатки, прежде чем хотя бы одна из женщин смогла задать ему дальнейшие вопросы. Помфри и МакГонагалл обменялись понимающими взглядами, прежде чем последняя ушла, чтобы последовать за Дамблдором.       Тот начал продвигаться к замку, наконец-то получив очень чёткое представление о том, что произошло. Его обманули, и теперь жизни двух его учеников и друга висели на волоске. Он знал, что настоящий Аластор должен быть где-то поблизости, ведь он необходим был живым для изъятия жизненно важного ингредиента для зелья. Альбус ускорил шаг, страх внутри него уступил место холодной ярости, ярости, которую он не испытывал десятилетиями. Его глаза потемнели и сузились за очками-полумесяцами, и он почувствовал, как его магия реагирует на его эмоциональное состояние — она кипела под кожей и просачивалась вокруг него; его гнев был почти осязаем.       МакГонагалл почувствовала исходящий от него гнев и поспешила догнать своего давнего друга, понимая, что тот потерял самообладание. Прежде, чем она успела спросить, он заговорил опасно низким голосом.       — Позови Северуса, скажи ему, чтобы он захватил немного веритасерума и принёс его в кабинет Грюма, — твёрдо проинструктировал он профессора трансфигурации.       Она остановилась как вкопанная, услышав незнакомый тон его голоса. Это уже не был тот поедающий лимонные дольки директор со странным чувством юмора, к которому все привыкли.       Это был волшебник, который спас волшебный мир от Гриндевальда некоторое время назад, человек, которого с тех пор боялись все потенциальные Тёмные Лорды. Она вздрогнула от гнева, который почувствовала в его голосе, но всё же поспешила прочь, чтобы выполнить его просьбу.       Дамблдор поднялся на четвёртый этаж, крепко сжимая палочку в ожидании предстоящего сражения. Он добрался до двери и сосредоточился, прежде чем сделать глубокий вдох. Он слышал приглушенные голоса за тяжёлой дверью, и прежде, чем он смог осознать свои собственные действия, уже резко взмахнул палочкой, посылая взрывное проклятие на препятствие перед ним. Дверь взорвалась внутрь, разлетевшись на тысячи крошечных осколков.       Хриплый слабый кашель, доносившийся из открытого сундука, привлекал внимание, и Альбус осторожно подошёл к нему, держа палочку наготове, чтобы защититься в случае необходимости. Заглянув в глубину, он увидел очень худого и всклокоченного человека — настоящего Аластора, лишённого своего пресловутого магического глаза и протеза ноги.       — Эти ублюдки набросились на меня, Альбус. Крауч, Петтигрю и какой-то странный ребёнок, — сказал он, немного придя в себя, но дезориентированный после пережитого испытания.       — Крауч? — спросил Дамблдор. — Барти Крауч?       — Младший, Альбус. Это дерьмо сейчас валяется рядом с тобой, моим глазом и проклятой ногой, — яростно прорычал Грюм.       Дамблдор мог только покачать головой.       — Весьма изощрённая уловка, — пробормотал он. — Минерва и Северус уже на пути сюда, Аластор. Мы выведем тебя оттуда через мгновение, — ответил он, испытывая облегчение от того, что его друг, по крайней мере, жив, хотя и слегка исхудал.       Он повернулся, чтобы посмотреть на самозванца, только чтобы встретиться взглядом с человеком, которого считал мёртвым в течение многих лет. Нога и глаз, принадлежащие Грюму, упали на пол, когда человек принял свою естественную форму, форму Бартемиуса Крауча-младшего. Он выглядел значительно старше; его песочно-каштановые волосы были щедро тронуты сединой, а линии и морщины на лице и вокруг глаз рассказывали о чрезвычайно трудных временах, проведённых в Азкабане.       Его оторвал от своих мыслей резкий вздох, донёсшийся из дверного проёма позади него. Обернувшись, Альбус увидел удивление на лицах обычно невозмутимых Снейпа и МакГонагалл.       — Это… — начала МакГонагалл, но Дамблдор прервал её.       — Да, боюсь, что это так. Минерва, Аластор столько времени провалялся в сундуке и нуждается в медицинской помощи, пожалуйста, помоги ему вместе с мадам Помфри, а мы с Северусом тем временем разберёмся с этим типом, — закончил он, махнув рукой в сторону сундука, не сводя глаз с неподвижного человека, прикованного к стене.       МакГонагалл поджала губы и приступила к выполнению своей задачи, зная, что сейчас не время протестовать или расспрашивать директора дальше. Она подняла с пола упавшие глаз и ногу и левитировала настоящего Грюма из сундука. Минерва вышла вместе со всё ещё ворчащим бывшим аврором, оставив Дамблдора и Снейпа наедине с заключённым.       Снейп подошёл и встал рядом с Дамблдором, закатав при этом левый рукав, обнажив очень заметную татуировку на предплечье, на которую Дамблдор посмотрел и глубоко вздохнул, протирая глаза под очками.       — Означает ли это именно то, что я думаю? — спросил профессор зелий с опаской в голосе.       Было видно, что хотя он изо всех сил старается сохранять спокойствие, он более чем немного нервничал, зная, что за этим последует.       — Я боюсь, что это так, мой мальчик, — ответил Дамблдор, выглядя поникшим под грузом прожитых лет. — Юные Гарри и Седрик ещё не вернулись из лабиринта, и оповещение портключа предупредило меня о том, что Кубок исчез около часа назад.       — И вы думаете, что они могут сейчас быть у Тёмного Лорда? — спросил Снейп, уже не казавшийся нервным, но слегка озлобленным при упоминании имени Гарри Поттера.       Дамблдор снова вздохнул с лёгким раздражением, зная, что профессор зельеварения не утратил предвзятости к Гарри.       — Основываясь на прошлой жизни Тома в этой школе, казалось бы, это справедливое предположение, — ответил он, сведя к минимуму своё разочарование в отношении Снейпа и его взглядов на Гарри.       Снейп скривил губы в знак отвращения.       — Ах да, слезливая школьная история мальчика, подробностями которой вы, Альбус упорно не желаете делиться даже со здешним персоналом, — ответил он со смесью раздражения и любопытства.       — Это не моя история, Северус, как я уже неоднократно говорил, — раздражённо ответил Дамблдор, который уже несколько раз вступал в этот спор с несколькими сотрудниками. — Достаточно сказать, что Гарри — очень замечательный и одарённый юный маг. Если бы ты смог увидеть дальше своего носа в вопросах мелких разногласий с его отцом, ты бы и сам мог в этом убедиться. Несмотря на то, что ты думаешь, Гарри не ищет ни славы, ни известности в своих подвигах, но я осмелюсь предположить, что если бы он попытался сделать это, то в нашем мире его бы почитали больше, чем раньше. Всё, чего он хочет, — это быть нормальным, Северус, но общество никогда не позволит ему этого, — печально пробормотал он. — Однако сейчас не время обсуждать мистера Поттера и его многочисленные достижения, пожалуйста, введите веритасерум нашему гостю, думаю, мы можем услышать много нового.       Снейп прекрасно знал, что многое следовало хранить в тайне, но это не мешало ему чувствовать себя взволнованным по отношению к директору и его необъективности, когда дело касалось Поттера. Он шагнул вперёд и наклонил флакон с зельем так, чтобы три капли попали в уже открытый рот Крауча-младшего. Он отступил назад, вытаскивая палочку из рукава, и, пробормотал: «Энервейт».       Человек, только что находящийся в оцепенении, начал шевелиться, его ресницы затрепетали, открывая остекленевшие голубые глаза, показывающие, что зелье подействовало. Без колебаний Дамблдор шагнул вперёд и начал свой допрос.       — Как тебя зовут, — спокойно спросил он, не показывая своего волнения.       — Бартемиус Крауч-младший, — последовал монотонный ответ.       — Где Гарри Поттер и Седрик Диггори? — спросил Дамблдор, в его голосе теперь послышалась настойчивость.       — Если портключ сработал как следует, они переместились в поместье Риддлов в Литтл-Хэнглтоне, — ответил Крауч с жестокой улыбкой.       Теперь Дамблдор был по-настоящему потрясён.       — Северус, получи от него всю возможную информацию, а затем пошли лично за Амелией Боунс и скажи ей, чтобы она прислала только авроров, которым она безоговорочно доверяет. Я вернусь, как только смогу, — с этими словами он вызвал своего фамильяра-феникса.       Бросив взгляд, полный отвращения, на Крауча-младшего, Альбус исчез в огненной вспышке, оставив в комнате растерянного мастера зелий, раздражённого тем, что директор ушёл до того, как он смог открыть рот, чтобы заговорить. Снейп нахмурился, уставившись на то место, где всего несколько секунд назад стоял Дамблдор, а затем повернулся, чтобы продолжить допрос единственного оставшегося в комнате человека. Он знал, что сегодняшняя ночь будет долгой.

***

      Гарри Поттер оказался в странном месте. Он стоял на коленях, сжимая дымящиеся остатки своей палочки из пера феникса; он знал, что его время подходит к концу. Он последовал наставлениям родителей и попытался рвануться за кубком, который вернул бы его обратно в безопасный замок и подальше от этого адского кошмара. Однако этому не суждено было сбыться. Его нога, пострадавшая от укуса акромантула, отказала всего в нескольких футах от кубка, и когда он поднял палочку, чтобы призвать его к себе, в неё угодило странное заклинание. Всё, что осталось, — это тлеющий кусок дерева с ярко-красным пером, торчащим с торца, всё ещё дымящийся от разрушения, за который он цеплялся, несмотря на его бесполезность. Гарри был измотан, тяжело дышал и довольно серьёзно ранен. Он смотрел на остывающий труп Седрика с непостижимой скорбью.       Гарри прокрутил в голове слова своих родителей. Услышав слова любви, обращённые к нему, он получил последний импульс энергии, чтобы сбежать, но, увы, этого было недостаточно, чтобы преодолеть полученную им физическую травму. Укус, несколько мучительных проклятий, изнурительная дуэль с Волдемортом и потеря крови из-за ранения кинжалом, нанесённого ему Петтигрю, привели к тому, что он оказался в таком положении. Теперь он знал, что всё, что ему осталось сделать, — это встретить свою неизбежную смерть. И будь он проклят, если умрёт на коленях, съёжившись у ног человека, убившего его родителей. Том Риддл, человек, безжалостно лишивший жизни его отца и мать, стоял всего в нескольких десятках ярдов от них. Причина, по которой Гарри вырастили Дурсли; причина, по которой он вёл жалкое существование; причина, по которой он оказался там, где находится сейчас.       Он не умрёт на коленях, но посмотрит ублюдку прямо в глаза, как это сделал его отец, и будет противостоять ему до последнего вздоха, как это сделала его мать. У Гарри Поттера больше нечего было отнять, кроме его достоинства, и он ни за что не собирался отдавать что-либо ещё ублюдку-убийце, который уже отнял у него всё, что у него было в сердце.       Внезапно его охватила ярость, которую он никогда не считал возможной, она текла по его венам, как расплавленная лава. Как посмел Том Риддл обмануть его, заманить в ловушку и вызвать на дуэль только тогда, когда он уже был ранен?       В этот момент Гарри кое-что понял. Том Риддл был не кем иным, как оппортунистом; и он действительно был слизеринцем до мозга костей.       Пожиратели смерти, стоявшие перед ним, приняли его дрожь за страх, но не заметили изумрудного огня, опасно плясавшего в глазах юноши. Ведь именно таким он был и всегда оставался. Детство — это то, в чём ему было отказано. Они очень удивились, когда услышали его смех, и увидели, как он стоит на подрагивающих ногах перед Тёмным Лордом, несмотря на то, что был безоружен.       Его нога то и дело подгибалась под его весом, но он знал, что это был решающий момент. Он позаботится о том, чтобы Том Риддл никогда не забыл, что последний Поттер стоял перед ним в свой последний момент, такой же дерзкий, как его мать перед ним, и такой же бесстрашный, как его отец.       Он снова рассмеялся, увидев на лице Риддла выражение растерянности и нескрываемого уважения. Выплюнув кровь, выступившую у него во рту, Гарри снова посмотрел в глаза своему противнику, ожидая конца, который, как он знал, вскоре должен был наступить.       Волдеморт посмотрел на стоящего перед ним мальчика, поражённый тем, что у того хватило способности и силы духа встретиться с ним лицом к лицу таким, какой он был. Он не мог не восхищаться последним мгновениями жизни Поттера. В этот момент он увидел в нём человека, которым тот вскоре станет, и почувствовал, как дрожь пробежала по его позвоночнику при мысли о том, что будет, когда это произойдёт.       Он знал, что однажды Поттер мог оказаться его гибелью, и знал, что ему повезло привести его сюда и покончить с ним сейчас, прежде чем парень мог стать реальной угрозой.       Зная, что теперь Гарри некуда бежать, Волдеморт небрежно выпустил из пальцев палочку, прежде чем обратиться к своему врагу.       — Я впечатлён, Поттер, — признал Тёмный Лорд. — Ты наконец-то показал мне, почему все эти годы считался моей самой большой угрозой, я вижу гнев в твоих глазах, желание отомстить, ты был бы неплохим соперником, если бы прожил дольше, — закончил он с лёгким поклоном.       Окружавшие его Пожиратели Смерти выглядели растерянными, удивлённые тем, что Тёмный Лорд только что похвалил полукровку. Тем более, что он только что заявил, что мальчик — его самая большая угроза. Сами они считали, что Поттеру повезло тринадцать лет назад и что он был всего лишь помехой в планах Лорда. Они не могли разглядеть потенциал, которым обладал Поттер. Насколько они знали, он не был выдающимся волшебником и не отличался особым талантом.       Люциус Малфой, в частности, был особенно озадачен. Он поручил своему сыну наблюдать за Поттером с самого первого дня, и, по общему мнению, тот казался в лучшем случае посредственностью. Неужели его сын что-то упустил? Или он просто позволил своей ревности затуманить его суждение о молодом человеке, стоявшем перед ним?       Он посмотрел в глаза Поттера и увидел в них огонь, яркий изумрудный огонь, который он никогда не забудет, и это заставило его почувствовать беспокойство. Лорд сглотнул и обернулся к своему хозяину, чтобы увидеть, как на его лице проступает уважение. Было в Поттере что-то такое, чего он опасался, а Люциус Малфой терпеть не мог чего-то не понимать.       — Я предложил тебе шанс встать рядом со мной на первом курсе Хогвартса, помнишь? Конечно, помнишь. Ты по глупости отказался от моего предложения, но я остаюсь при своём мнении: ты был бы великим, вместе мы могли бы стать ещё более ужасающими, — заявил он, не обращая внимания на окружающих его последователей. — Но Лорд Волдеморт предлагает свою руку только один раз, ты отказался, и теперь умрёшь бесславной смертью, — прошипел он.       Прежде чем он успел поднять палочку, Гарри осмелился снова рассмеяться, и Волдеморт на секунду подумал, что тот просто сошёл с ума от пережитых пыток.       Его речь показалась Гарри забавной. Поттер и сам не был уверен, не сошёл ли он с ума. Он знал только, что ему больше не страшно. Напротив, он с нетерпением ждал, когда всё это закончится. Больше не будет ни боли, ни страха. Наконец-то он воссоединится со своими родителями, чего всегда желал больше всего на свете.       Поттер мечтал, что сможет вернуть их, и они смогут жить счастливо вместе, как и должно было быть, но он уже давно отказался от этой мечты о глупости и детских желаниях и смирился с тем, что ему придётся ждать своего конца, прежде чем сможет увидеть их снова.       Столкнувшись с угрозами, Гарри знал, что его удача, в конце концов, закончится, но не ожидал, что его время подойдёт к концу так скоро. Но теперь он смирился, и перспектива вновь быть со своей семьёй заставила его с нетерпением ждать, когда всё закончится.       Поттер в последний раз рассмеялся, прежде чем критически посмотреть на Риддла. Гнев, который он чувствовал, пульсировал в нём, но он взял себя в руки — он больше не желал проявлять слабость.       — Ты прав, Том, я отказал тебе тогда и отказался бы сейчас, — вымолвил он, испытывая глубокое удовлетворение от гнева, который увидел в глазах Волдеморта за случайное использование его имени. — Ты трус, Риддл, ты нападаешь на людей в тёмное время суток, пытаешь безобидных невинных волшебников, ведьм и маглов. Я бы предпочёл умереть тысячу раз, чем присоединиться к тебе, сомневаюсь, что ты хоть раз в жизни дрался честно, — продолжал он, и в его голосе слышался гнев. — Да, ты убьёшь меня, но всегда найдутся люди, которые выступят против тебя, и однажды ты окажешься на моём месте, и я надеюсь, что тот, кто использует палочку против тебя, проявит к тебе такое же милосердие, какое проявлял ты, — процедил он, опираясь на раненую ногу. — Пошёл ты, Том Риддл, — закончил он, сплёвывая последнюю порцию крови к ногам Волдеморта и жестоко улыбаясь.       Тёмный Лорд был шокирован, но шок быстро сменился гневом.       — Все, кто выступит против меня, падут, как пали твои глупые родители, а теперь и ты, — закричал он и направил на Гарри свою палочку, кончик которой уже светился жутким зелёным светом. — Авада Кедавра! — выкрикнул он со всей ненавистью, на которую только был способен.       Не успел он начать своё заклинание, как густой чёрный туман пронёсся по кладбищу и окружил его и Пожирателей Смерти. Волдеморт знал, что целился точно и что с такого расстояния никак не мог промахнуться, но был в ярости от того, что не увидит падения Поттера.       Тишину прорезал мягкий одиночный хлопок, за которым быстро последовал ещё один. Он яростно взмахнул палочкой, разгоняя туман, и увидел, что место, где стоял Поттер, теперь пусто. Остались лишь дымящиеся останки его уничтоженной палочки.       Тёмный Лорд знал, что его заклинание попало в цель и что Поттер не мог аппарировать через заслоны вокруг кладбища. Он был растерян и взбешён. Кто-то забрал труп, с которым он планировал пройтись по улицам волшебного мира, чтобы показать, что его не остановить даже Гарри Поттеру.       Он утешался тем, что Поттер наконец-то мёртв, но ему нужно было его тело. Снова закричав от ярости, Риддл взмахнул палочкой по замысловатой дуге и сравнял с землёй, оставшиеся на кладбище надгробия.       Он найдёт тех, кто ответственен за это издевательство, и их постигнет та же участь, что и мальчика.

***

      Он смотрел стальными серыми глазами с ограды кладбища. Он знал, что этот день настанет, но не ожидал, что тот наступит так быстро. Он знал, что Волдеморт на самом деле не погиб тринадцать лет назад, и использовал это время, чтобы узнать как можно больше об этом человеке.       Это было трудно — согласно общему мнению, тот умер вскоре после падения Тёмного Лорда, — но на самом деле последние годы провёл, готовясь к его неизбежному возвращению.       Много месяцев назад он узнал из магловских газет об исчезновении Фрэнка Брайса, садовника Риддлов, и поклялся с тех пор не спускать глаз с участка. Он постоянно наблюдал за этой собственностью через своих эльфов, но узнал очень мало. Он знал, что вокруг поместья были установлены защитные чары, только простые чары: маглоотталкивающие, антиапарационные и чары незаметности, но до сегодняшнего вечера не было замечено ни одного человека, входящего или выходящего из поместья.       Его эльфы предупредили его о том, что происходит, и он быстро направился в нужное место. Он видел, как другого мальчика, доставленного вместе с Поттером, хладнокровно убили без всякой необходимости, и знал, что если не начнёт действовать, то и Поттер вскоре последует за ним. Он с гневом и печалью наблюдал, как Поттера привязали к надгробию и позаимствовали его кровь, чтобы использовать в этом отвратительном зелье, которое готовил низкорослый толстый человек, и со смесью благоговения и ужаса смотрел, как Волдеморт поднимается из котла и с бесконечной яростью пытает безоружного и беззащитного мальчика.       Он видел, как Поттер выступил против Лорда, хотя ситуация была безнадёжной и все шансы были против. Он наблюдал, как палочки-сёстры соединяются, и почувствовал, как его переполняет чувство гордости, когда Поттер победил Тёмного Лорда. Он наблюдал, как тени выходят из палочки, хотя и не мог слышать, о чём они говорят, но видел решимость, появившуюся в глазах мальчика. Он увидел, как упал Гарри, и его сердце преисполнилось ужаса.       Он услышал смех Поттера и подумал, как и Пожиратели Смерти, что тот, наконец, сорвался и сошёл с ума.       Он увидел, как Поттер вновь встал и с вызовом посмотрел на Тёмного Лорда, и увидел в его глазах слишком знакомое выражение, которого не замечал уже много-много лет. В тот момент он не мог больше гордиться мальчиком; его переполняла радость от воспоминаний, которые пробудил в нём этот взгляд. Он бы попытался спасти Гарри, учитывая собственную историю, но теперь был полон решимости.       Он видел в нём тот же потенциал, который наблюдал сам и кого напоминал ему мальчик — всем, вплоть до упрямства.       Увидев этот взгляд, он понял, что мальчик — лучшая надежда на то, что кто-то покончит с Тёмным Лордом раз и навсегда.       С внезапной энергией он стал яростно рвать антиаппарационную защиту, зная, что для осуществления своего плана должен работать быстро и точно, и пока он это делал, для него не осталась незамеченным зелёное свечение на кончике палочки Тёмного Лорда. Ускорив темп работы, он закрутил своей палочкой восьмёрку, а затем нанёс резкий удар в тот момент, когда последняя цепочка чар разрушилась. Сразу же Риддла и его последователей окутал густой чёрный туман. Это стало для них небольшим неудобством, но достаточным, чтобы он смог сделать свой ход.       Когда стало понятно, что его не увидят, он аппарировал за мальчиком, чтобы увидеть, как того ударило в лицо смертельное проклятие, посланное в его сторону. Мальчик, похоже, даже не пытался избежать заклинания, он успел подхватить, когда тот упал навзничь, а из печально известного шрама в виде молнии полилась чёрная субстанция. Это действо сопровождал пронзительный визг, а вырвавшаяся наружу тьма заставила его отшатнуться в приступе тошноты. Он был знаком с тёмной магией, проведя большую часть своей жизни, практикуя её, но это было нечто совершенно иное. Что-то, что не было ему знакомо, что-то, что было за пределами его опыта.       Чёрная туманная масса быстро рассеялась, и он проверил пульс, не ожидая его обнаружить. К его шоку, он был, очень слабый, но всё же был, как и внезапное затруднённое дыхание мальчика. Не имея другого выхода, он поспешил исчезнуть из поместья, зная, что время не терпит, если у него есть хоть какой-то шанс спасти мальчика.

***

      Альбус Дамблдор прибыл на кладбище во вспышке огня, с палочкой в руке наготове, только чтобы услышать, как несколько человек аппарируют, прежде чем он смог сориентироваться.       Он оглядел сцену разрушения зоркими глазами, пытаясь понять, что произошло. Было ясно, что тут отгремела настоящая битва, и он не терял надежды, что его ученикам удалось задержать Волдеморта достаточно долго, чтобы спастись.       Однако это чувство было недолгим, когда в его поле зрения оказалось безжизненное тело Седрика Диггори всего в нескольких футах слева от себя и выброшенный рядом с ним ещё светящийся Кубок Огня.       Грустная слеза беззвучно скатилась из его глаза — он оплакивал ненужную потерю прекрасного молодого человека. Хотя это расстроило Альбуса, тот постарался быстро взять себя в руки, понимая, что Седрику уже не помочь, а насчёт Гарри надежда ещё оставалась.       Он осторожно подошёл к огромному дымящемуся котлу и заглянул внутрь. Нахмурился, глядя на неизвестное зелье, и почувствовал несколько ингредиентов: плоть, кровь и кости. Его затошнило от осознания того, что ничего хорошего из такого зелья не получится.       Оставив свои размышления, Дамблдор начал искать хоть какие-то следы Гарри, и был застигнут врасплох, когда среди обломков и разрушений наткнулся на сломанные останки его палочки.       В ужасе он взял их дрожащей рукой и почувствовал знакомое тепло Фоукса.       Феникс, сидевший на его плече, печально затрепетал при виде разрушенной палочки, которую он помог создать, и ещё более меланхолично пропел при мысли о потере владельца палочки.       Дамблдор вздохнул, вытирая непрошеную слезу, которая, как он и не подозревал, образовалась, и отправил Северусу патронус с просьбой как можно скорее направить Амелию Боунс на кладбище.       Он продолжил своё исследование местности, собирая воедино то, что произошло. Он почувствовал ожидаемое присутствие Тома Риддла, будучи знакомым с окраской заклинаний, которые тот использовал. Он чувствовал слишком знакомое присутствие его более активных последователей, с которыми много раз сталкивался во время последней войны.       Пройдя по периметру, он почувствовал окружающую магию защиты и произнёс несколько диагностических заклинаний, ожидая найти стандартные, против аппарирования.       Однако, то, что было обнаружено, заставило его нахмуриться. Проверив ещё раз, чтобы убедиться, что видит результат именно таким, хотя это было выше его ожиданий и понимания.       Однако отрицать полученные результаты было невозможно. Следы барьера действительно имелись, но его не убрал создатель, он был сломан извне, и директор не сомневался, что защита была взломана очень опытным волшебником.       Он закрыл глаза и потянулся, сосредоточившись на любой чужой магии. Присутствие, которое он ощутил, было ему отчасти знакомо, хотя и не близко. Ведьма или волшебник очень хорошо замаскировали свой магический след. Дамблдор снова проверил кладбище в поисках новых следов, но снова был удивлён и сбит с толку, обнаружив внезапно более чёткое присутствие подписи этого человека там, где он нашёл останки палочки Гарри. Это внезапное открытие навело его на мысль, что кто бы это ни был, он аппарировал прямо туда, где стоял Гарри, и снова исчез.       Альбус знал, что больше ничего не узнает отсюда, и мог только надеяться, что этот человек — союзник, которому удалось помочь Гарри сбежать.       Было крайне важно найти его, если он жив. Альбусу нужно было кое-что узнать, и тот мог только молиться, чтобы его простили за то, что он так много скрывал от мальчика. Дамблдор знал: если Гарри не удалось выжить, то ближайшие годы будут весьма мрачными. Без их маяка надежды и спасителя, мир волшебников рассыплется в прах без особого сопротивления, и Том Риддл будет вершить свою волю над всеми ними.       — Как ты думаешь, возможно ли, что он сбежал? — спросил Альбус у своего фамильяра, всё ещё издающего трели.       Фоукс затих и склонил голову набок, его чёрные глаза-бусинки устремились на своего давнего друга. Он прокричал протяжную ноту надежды, вызвав глубокое чувство надежды у директора, который просто погладил оперение птицы и мягко улыбнулся — его глаза вновь обрели привычный блеск.       — Ты прав, мой друг, мы должны верить в Гарри, он, безусловно, уже достаточно раз преодолевал трудности, чтобы я не мог пренебречь этим, — закончил он, чувствуя себя немного спокойнее, зная, что всё ещё остаётся надежда, что с мальчиком всё в порядке.       Если Гарри действительно был схвачен и похищен Томом, то вскоре об этом узнает и весь волшебный мир. Том будет хвастаться и не почувствует необходимости прятаться в тени после смерти мальчика.       Альбус знал, что мало кто сможет выступить против Риддла, если Гарри падёт от его палочки. Он был уверен, что Гарри ещё не был убит, так как всё ещё чувствовал присутствие защитных знаков крови, которые установил на Тисовой Улице. Если бы Гарри умер, защита рухнула бы немедленно. Альбус намеревался сообщить Амелии об исчезновении Гарри и надеяться, что совместными усилиями его найдут живым и невредимым.       В его размышления вмешалось появление главы ДМП и двух её авроров, которых он знал довольно хорошо. Они не всегда сходились во взглядах, но Дамблдор знал, что Амелия была благородной и заслуживающей доверия, если не считать всего остального. Она сама потеряла большую часть своей семьи во время последней войны, и было понятно, что в лице мадам Боунс он может получить могущественного союзника.       — Что, чёрт возьми, происходит, Дамблдор? — нетерпеливо спросила она. — Школа в смятении, никто не понимает, что происходит, а пресса только и делает, что кричит о вас и вашей некомпетентности.       Она запнулась, увидев мрачный взгляд главного колдуна, и побледнела ещё сильнее при виде тела Седрика Диггори.       Дамблдор снова печально вздохнул. Он объяснил всё, что произошло, директору ДМП и двум её аврорам, которые просто разинули рты от того, что им говорили. Когда он закончил, Амелия выглядела просто ошеломлённой всем, что она услышала.       — Фадж никогда в это не поверит, — сумела она выдавить, заикаясь, после того, как несколько мгновений приходила в себя. — Он не поверит, пока не увидит это сам, а учитывая Люциуса Малфоя, дёргающего его за ниточки, он просто проигнорирует всё. Что, чёрт возьми, мы можем сделать, Альбус? Что мы скажем Диггори и что насчёт Поттера? — тараторила она, не дожидаясь ответа.       — Мы скажем им правду, Амелия, это всё, что мы можем сделать. И надеюсь, что люди увидят правду такой, какая она есть, а Гарри очень изобретателен, поверьте мне; в этом мире мало что может причинить нашему юному мистеру Поттеру настоящие проблемы, — усмехнулся он, с нежностью вспоминая Гарри, его склонность попадать в ситуации и снова и снова выходить победителем.       Прежде, чем она успела отругать его за неуместный смех, он умиротворяюще поднял руку.       — Мистер Поттер — очень способный волшебник, я не буду разглашать неизвестные подробности, но достаточно сказать, что он делал вещи, которые большинство сочло бы невозможными. Он овладел заклинанием Патронуса в тринадцать лет и прогнал около сотни дементоров, которых Корнелиус счёл подходящими для охраны Хогвартса после побега Сириуса Блэка, — сказал Дамблдор, удовлетворённый выражением благоговения на лицах авроров и главы ДМП.       — Это невозможно, никто не может управиться более чем с несколькими дементорами одновременно, — недоверчиво возразила молодая женщина-аврор.       — Моя дорогая Нимфадора, я могу заверить вас, что это возможно, так как это на самом деле провернул наш юный Гарри, и если бы не он, его и его крестного постигла бы самая печальная участь, — ответил Дамблдор, забавляясь тем, что молодая метаморф постоянно меняет цвет волос.       — Зачем Поттеру спасать Блэка? Он же выдал родителей мальчика Тёмному Лорду, — спросила Амелия, смущённая больше, чем когда-либо.       Молодая женщина-аврор слушала не менее внимательно, ей было очень интересно услышать ответ Дамблдора на этот вопрос.       — Как главный чародей Визенгамота, я не могу повлиять на ваше расследование, но осмелюсь предположить, что вы обнаружите самое необычное в мире магическое присутствие волшебника, которого, как полагают, мистер Блэк убил около тринадцати лет назад на этом самом кладбище, — сказал он, не вдаваясь в дальнейшие подробности.       Амелия моргнула, ошеломлённая этим заявлением.       — Петтигрю? Вы хотите сказать, что Петтигрю жив и состоит в союзе с Тёмным Лордом? — подозрительно спросила она, не уверенная, что может поверить в то, что слышит.       — Это не моё дело — говорить, и вы знаете, что я не могу официально участвовать в каком-либо расследовании, однако я уверен, что если вы посмотрите официальные документы, то найдёте очень интересные факты или, точнее, отсутствие таковых, — закончил Дамблдор, сделав как можно больше акцента на своём намёке. — В любом случае, вы сейчас здесь, чтобы выполнять свою работу, и я должен поговорить с Диггори и сообщить им о том, что произошло, — заключил он, возвращаясь к своему траурному настроению и напоминая себе о крайней необходимости посетить резиденцию Дурслей как можно скорее. — О, я полагаю, что, когда вы закончите здесь, у меня появится интересный человек, которого вы захотите взять под стражу; он играет ключевую роль в том, что произошло сегодня вечером, — добавил Альбус с кивком, после чего исчез во вспышке своего феникса.       Амелия просто покачала головой и попыталась переварить то, что ей сказали, и то, что она узнала. Нужно было многое сделать, и это было только начало. У неё не было причин сомневаться в Дамблдоре, он был не из тех, кто пугает, во всяком случае, он преуменьшил серьёзность ситуации. Она знала, что её жизнь станет очень беспокойной и очень занятой, но она не позволит никому, кто ей дорог, умереть от руки Тёмного Лорда. У неё была работа, и её было много.       Нимфадора Тонкс, напротив, была занята мыслями иного характера. Она всегда считала, что её дядя стал предателем своего лучшего друга, а теперь только что узнала, что есть вероятность того, что это неправда, причём узнала от самого Дамблдора, не меньше.       Она последует его совету и проведёт расследование, начав с этого кладбища, а затем поговорит с матерью. Если кто и знал, каким человеком был Сириус Блэк, так это она. Она принялась за работу, перелопачивая кучу информации и решив докопаться до истины.

***

      Гарри Поттер оказался в очень странном месте, странном, потому что там не было ничего, кроме полупрозрачного серого тумана. Хотя туман был довольно разреженным, больше ничего не было видно, но он чувствовал, что определённо не один. Он потянулся за своей палочкой, забыв, что у него её больше нет, и проклял своё невезение, когда обнаружил, что карман пуст. Глубоко вздохнув и пожав плечами, он начал сосредоточенно продвигаться вперёд, пытаясь найти хоть что-нибудь, что могло бы объяснить, куда его занесло.       Туман был постоянным и не подавал признаков того, что рассеется или поменяется, но чем дальше он продвигался, тем слабее становились слышны звуки. Прошло ещё около минуты, но звуки стали отчётливее, и Гарри нахмурился, пытаясь разобрать слова.       Вокруг были голоса, много голосов, которые, казалось, исходили из ниоткуда, шепчущие ему, но ни один не был различим, за исключением случайных слов, которые он мог услышать, если бы достаточно сосредоточился.       Он шёл вперёд, погруженный в свои мысли, некоторые голоса затихали по мере того, как другие становились яснее. Он вспомнил свои последние минуты и почувствовал гордость за то, как он вёл себя и довёл Риддла до гнева. Он был удивлён, что его жизнь не промелькнула у него перед глазами, когда зелёный свет убивающего проклятия устремился к нему. Вместо этого он остро осознал всё, что его окружало в этот момент: запах его собственной крови и пота, нежный ветерок июньского вечера, который нежно ласкал его влажную кожу, но прежде всего он чувствовал безмятежность, зная, что вся его душевная и физическая боль скоро пройдут. Да, были люди, по которым он будет скучать, но теперь он сможет быть с теми, кто был у него совсем недолго, когда он был ребёнком.       Гарри пошёл вперёд, ускорив шаг при мысли о том, что снова увидит своих родителей, но его остановил нежный голос, который легко заглушил другие окружающие шёпоты.       — Пожалуйста, остановись, Гарри, послушай, что мы должны сказать, и тогда ты сможешь сделать любой выбор, какой захочешь. Я обещаю, что мы не будем пытаться переубедить тебя, как только ты выслушаешь нас, — сказал знакомый голос несколько умоляющим тоном.       Гарри был потрясён. Он знал этот голос, но слышал его только в самые мрачные моменты, умоляющий спасти его жизнь и забрать её вместо этого — во время его худших кошмаров и столкновений с дементорами. Он проглотил комок, образовавшийся у него в горле, прежде чем ответить.       — Мама? Это ты? — спросил он, не в силах скрыть волнение, впервые услышав голос матери не в своих кошмарах.       — Да, это я, Гарри, — ответил голос Лили Поттер, в котором было достаточно эмоций, чтобы Гарри понял, что она сдерживает слезы. — Пожалуйста, оставайся на месте; если ты подойдёшь ближе, то пути назад не будет, — объяснила она, несомненно, опечаленная ситуацией, в которой оказался её сын.       — Не будет пути назад? — в замешательстве спросил Гарри. — Но я же мёртв, не так ли? Из смерти нет пути назад.       — Ты и мёртв, и жив, Гарри. Ты сейчас и тот, и другой, и третий, в пространстве между двумя мирами, и отсюда ты можешь вернуться назад тем путём, которым пришёл, или продолжать идти вперёд и перейти в другой мир, — продолжала Лили.       На этом объяснении Гарри сделал ещё один шаг вперёд, но его снова остановил голос матери.       — Подожди, Гарри, пожалуйста, — снова умолял голос. — Позволь мне объяснить.       Он подчинился, и она ненадолго замолчала, прежде чем заговорить снова.       — Твоя душа была искорёжена осколком души Волдеморта, когда он пытался убить тебя в младенчестве, и теперь, когда проклятие попало в тебя, оно уничтожило его. Таким образом, по сути, убивающее проклятие забрало жизнь в той или иной форме, как и было задумано, но ты не обязан отказываться от своей. Мне не разрешается говорить больше, чем это, поскольку нам не разрешается вмешиваться во что-либо. Если я скажу больше, меня изгонят отсюда, и мы больше никогда не сможем увидеться, — извиняющимся тоном объяснила она. — У тебя есть шанс вернуться, — продолжала она, — ты можешь попытаться остановить Волдеморта и спасти своих друзей и всех тех, кто тебе дорог, или ты можешь идти вперёд и пройти дальше, это твой выбор, — закончила она со вздохом.       Гарри понял, что действительность гораздо хуже, чем ему сказали.       — Что произойдёт, если я решу идти вперёд и уйти из жизни? — спросил он спокойным голосом, который не отражал его внутреннего смятения.       Голос замешкался и вздохнул.       — Всё, что я могу сказать, это то, что в мире настанут очень тёмные времена, останется мало тех, кто будет противостоять Волдеморту, и эти немногие, скорее всего, падут, — ответил голос. — Нравится тебе это или нет, Гарри, но эти люди смотрят на тебя как на маяк надежды, и без тебя они не захотят сражаться.       — Но я всего лишь Гарри, всего лишь обычный мальчик, — ответил он, задыхаясь.       — Нет, Гарри, ты не просто мальчик. То, что ты сделал, и то, как ты встретил смерть на кладбище, отличает тебя от всех остальных. Ты сопротивлялся, и даже когда знал, что конец близок, не просил и не умолял сохранить тебе жизнь, как сделали бы почти все остальные. Ты принял свою судьбу и показал Волдеморту то, чего он никогда не видел: непоколебимую храбрость перед лицом смерти. Единственный человек, которого он боится, это ты, Гарри. Он не смог убить тебя в младенчестве, а теперь считает, что ему это удалось. Как ты думаешь, как он отреагирует, узнав, что ты снова пережил его попытку убить тебя? Это даст всем надежду, что его можно остановить, и мне жаль, Гарри, но ты и есть эта надежда, как бы ты не хотел иного, — грустно объяснила Лили своему сыну.       Гарри был озадачен и расстроен.       — Почему это должен быть я? Почему кто-то другой не может сделать это хотя бы раз? Я готов умереть, я хочу умереть, я хочу, чтобы всё это закончилось. Как ты можешь просить меня вернуться после всего, с чем мне пришлось столкнуться? Каждый раз, когда что-то идёт не так, все отворачиваются от меня, и мне приходится разбираться со всем этим в одиночку, а потом всё начинается сначала, — закончил он, задыхаясь от своей вспышки, его глаза наполнились слезами.       Он сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить.       — С меня хватит, я просто хочу, чтобы всё это закончилось, так почему я должен возвращаться и помогать им только для того, чтобы они провозгласили меня героем, когда им это будет удобно, а потом снова отвергли, когда всё закончится? — спросил он в гневе.       Прежде чем голос его матери успел ответить, раздался другой.       — Потому что ты такой, какой ты есть, Гарри, — ответил глубокий мужской голос. — Ты не считаешь себя героем, ты просто делаешь то, что правильно. Ты делаешь это не ради обожания и одобрения других, не ради славы и известности, ты делаешь это, потому что можешь, потому что знаешь, что это правильно. Ты отличаешься от других, у тебя есть мужество бороться с тем, с чем не могут бороться они, и у тебя есть потенциал для достижения успеха. Если случится худшее, он снова убьёт тебя, и ты снова окажешься здесь, но мы оба знаем, что если ты сейчас сделаешь шаг вперёд, то никогда не обретёшь покоя, который ищешь, зная, что ты мог бы всё изменить. Ты — Поттер. Мы противостоим тирании, мы сражаемся в битвах, которые не под силу другим, потому что мы такие, какие мы есть, и это то, что мы делаем и всегда делали. Ты не можешь изменить свою сущность, Гарри; ты не можешь бороться с тем, что у тебя в крови. Кого ты знаешь, кто может стоять и противостоять Волдеморту так, как это сделал ты, и покончить с ним? Я видел выражение твоих глаз, когда вы встретились с ним в конце, ты хотел убить его, и, если бы у тебя была палочка, ты бы сделал всё возможное, чтобы сделать это. Он убил твоих родителей и обрёк тебя на жизнь, которую тебе пришлось прожить. Неужели ты оставишь это и позволишь ему сделать это с бесчисленным количеством других семей? Думаю, нет, — закончил голос.       Гарри стоял неподвижно, впитывая слова, которые были сказаны ему. Он цеплялся за последнюю ниточку надежды, что ему не придётся возвращаться, но неосознанно уже смирился с этим.       — А как же Дамблдор? — вспомнил он, скорее от отчаяния. — Он единственный, кого боится Волдеморт.       — Дамблдор — очень старый человек, Гарри, и он провёл свою битву, сегодняшняя битва для следующего поколения. Волдеморт не боится Дамблдора, он просто пытался победить его в прошлом, но те времена уже позади. Дамблдор всё ещё может противостоять ему, но у него нет ни магических, ни моральных сил, чтобы покончить с ним; у него есть свои причины, но о них он расскажет тебе сам. Дамблдор не станет лишать человека жизни, как бы это ни было необходимо, — ответил мужской голос.       После этих слов Гарри понял, что должен вернуться. Как бы ему ни хотелось идти вперёд и покончить со всем этим, он знал, что голос был прав. Поттер не найдёт покоя на другой стороне, если оставит других на произвол судьбы, когда мог помочь. Он потёр глаза в разочаровании и испустил длинный протяжный вздох.       — Кто ты? — спросил он у пустого пространства. — И как мне выбраться с кладбища? Как только я очнусь там, он наверняка просто убьёт меня снова.       Голос ответил с усмешкой:       — Я уверен, что ты скоро узнаешь, кто я такой, Гарри, и ты больше не на кладбище. Тебя спасли и забрали, как только проклятие настигло тебя, и я уверен, что сейчас за тобой присматривает некая весьма обеспокоенная личность.       Гарри не мог не почувствовать лёгкую досаду от голоса, который так забавно говорил. Вместо этого он решил обратиться к своей матери.       — Мама, как ты думаешь, что я должен делать?       — Ты уже знаешь, что тебе нужно делать, — ответила она, её голос был полон эмоций.       Гарри просто кивнул и проглотил ещё один комок. Он повернулся, чтобы уйти и пойти обратно, но мужчина заговорил снова.       — Помни, Гарри, бороться за других — это хорошо и правильно, но никогда не забывай о своих собственных причинах. Ты делаешь то, что должен, чтобы выжить и защитить тех, кто не может защитить себя сам. Война есть война, когда кто-то пытается убить тебя или тех, кто тебе дорог, колебаний быть не должно. Ты должен сделать всё необходимое, чтобы убедиться, что все, кто стоит на твоей стороне, выжили, даже если ради этого придётся убить. Ты будешь сожалеть о потере близкого человека больше, чем о том, что отнял жизнь у того, кто без колебаний заберёт твою. Знай своего врага, Гарри, знай, против кого ты выступаешь, чти свою кровь и то, за что ты сражаешься. Сражайся с огнём подобным ему; только так ты и те, кем ты дорожишь, останутся живы, — закончил голос, больше не проявляя эмоций.       — Я поступлю именно так, — заверил его Гарри, теперь понимая, насколько всё изменится. — Так, — прошептал он про себя, прежде чем снова шагнуть в ту сторону, откуда пришёл.

***

      Гарри очнулся, осматриваясь по сторонам. Он находился в тёмной комнате, обставленной в основном богато украшенной дубовой мебелью. На стенах висели различные картины, а на тяжёлом деревянном полу перед потрескивающим камином, окружённым простой каменной кладкой, лежал толстый шоколадный ковёр. Он попытался пошевелиться, но обнаружил, что совсем окоченел, а суставы заныли при первой же попытке двинуться.       Несмотря на скованность суставов, он чувствовал себя гораздо лучше, чем ожидал. Он чувствовал, что дышит легче, чем когда-либо, и что с него сняли огромное бремя; он чувствовал лёгкость и знал, что это, должно быть, из-за того, что из него извлекли осколок Волдеморта.       Он повернул голову, чтобы осмотреть остальную часть комнаты, но столкнулся с парой острых, проницательных серо-стальных глаз, которые не выдавали никаких эмоций. Человек, сидевший рядом с ним в простом кресле, был стар, не так стар, как Дамблдор, но, тем не менее, довольно преклонных лет. У него был вид человека, который многое повидал в своей жизни и был её частью. У него не было явных шрамов и видимых ран, но глаза рассказывали историю по-настоящему закалённого человека, человека, который столкнулся и преодолел много невзгод в своё время.       Гарри нервно сглотнул и попытался смочить слюной пересохшее горло, пытаясь говорить сквозь охватившую его нервозность.       — Итак, вы наконец-то решили проснуться, мистер Поттер, — заявил мужчина нейтральным голосом. — Давно пора.       Гарри снова сглотнул от такого непринуждённого тона.       — Кто вы? — сумел спросить он. — Как долго я был без сознания?       Неизвестный посмотрел на него пронизывающим взглядом, который, казалось, смотрел прямо ему в душу       — Ты был без сознания три дня, — объяснил он, — а что касается того, кто я такой, то меня зовут Арктурус Орион Блэк, твой двоюродный дедушка по отцовской линии. И я полагаю, что нам есть что обсудить и чем заняться, — серьёзно сказал Блэк.