Северный Ветер

Я вжалась в ноги Земфиры. Мне не хотелось её отпускать. Моя душа разрывалась на части, сердце болело, будто наливаясь свинцом. В груди всё сжалось. Я ощущала душевную боль физически. Руки отнимались. Я не хотела вставать с пола, не хотела отпускать её. Я совершенно не давала себе отчёт в моих действиях. Мне просто стало дико обидно и до безумия больно за Земфиру. За то, как такой монстр, как я, досталась ей. Я ведь часто задавала себе вопрос — почему у неё нет серьёзных, нормальных отношений. Но не решалась говорить с ней на эту тему никогда. Я понимала, что ей нравятся девушки, а к мужчинам она очень скептична и строга. И недоверчива. И что она боялась за свои чувства, всегда скрывала их истину. Не позволяла никому себя ранить. Для меня это оставалось тайной, и я никогда не хотела спрашивать её об этом. А здесь, как оказывается, она хранила все эти годы чувства ко мне внутри? Хотя… это я полнейшая слепая дура, которая не обращала на её сигналы никакого внимания! Не давала себе никакого отчёта её словам, никак не анализировала её фразы, которые были много раз мне сказаны, и уж явно намекая, что она мне НЕ ПРОСТО ПОДРУГА! Да я и подумать о таком не могла! Я думала, что Земфира воспринимает меня как сестру… и всё это было похоже на сон. Я к ней испытывала тоже далеко не сестринские чувства. Я, наоборот, редко позволяла себе какого-либо панибратства с ней. Это в последнее время мы что-то обе разошлись из-за разыгравшихся чувств. Но я всегда относилась к Земфире с глубоким уважением. Иногда боялась что-то рассказать, чтобы она не осудила. Чтобы не подумала обо мне как-то плохо. Хотя, в связи со всеми последними событиями я, кажется, опозорилась перед ней уже дальше некуда. Но я всегда считалась с её мнением, ведь оно мне любого другого дороже. Я любила её своей особенной, не похожей ни на что, любовью. И всегда, … всегда относилась к ней с трепетом. И с каким-то придыханием… словно боясь спугнуть её. Она меня ошарашила. Она меня подвергла в шок. И я не могла найти ни одного подходящего слова в своё оправдание. Кроме одного — ИДИОТКА! Земфира нежно гладила меня по голове, пока я сидела у её ног. Я не могла отпустить её. Мне было страшно. Моё тело словно сковало от боли. — Ренат… — позвала Земфира, — прошу тебя… — тихо произнесла она, — встань… хватит так плакать. — Я сделала тебе так больно, — шёпотом сказала я, — я не знаю, простишь ли ты… — Рената, хватит, — строже сказала она, коснувшись моего плеча, — пожалуйста, хватит… никогда, слышишь? НИКОГДА не стой ни перед кем на коленях! Встань, я тебе говорю! Всё! Я не могу больше тебя такой видеть, — Земфира взяла меня за локоть, потянув, чтобы я поднялась, — вставай, я сказала! Я медленно поднялась с пола, закрыв ладонями лицо, вытирая мокрые от слёз щёки. Было ли мне стыдно за то, что я рыдала при ней на коленях? Нет! Это самое меньшее, что я могла вообще сделать. Внутри меня бушевал океан, перемалывая камни, которые словно драли душу изнутри. Я понятия не имела, ЧТО я могла сделать для неё. Молча, шмыгая носом, я обошла стол с другой стороны снова и вернулась на место, где изначально сидела на диване. Земфира взяла мой бокал с вином и протянула мне. — Выпей, — сказала она. У меня явно случился очередной истерический приступ. Я залпом осушила почти полный бокал, отставив его на стол. Сидела молча, уставившись в пол, разглядывая неосознанно узоры на ковре. Я не имела и малейшего представления о том, что мне говорить, или что мне делать. Что вообще делают в таких случаях? Есть инструкция? — Рената, не плачь. Я… я не хочу тебя такой видеть. Я не могу. Я не могу позволить себе, чтобы ты из-за меня плакала. Я не для этого тебя поцеловала. Я подняла на неё глаза. — Что мне сделать? — умоляюще спросила я. — А обязательно что-то делать? Что ты сделаешь? Это факт, данность. Я всего лишь тебя поцеловала. Господи, а ты ревёшь. Брось это. — Ты… ты МЕНЯ ЛЮБИШЬ? — спросила я многозначительно. — Бля, — усмехнулась певица. Земфира взяла бутылку вина и снова наполнила наши бокалы: — Кажется, одной бутылкой мы не обойдёмся. — Я ведь не знала… — обречённо произнесла я. — Давай мы не будем устраивать трагедию. — Я просто сейчас не совсем понимаю все свои чувства. — Я напомню, что у тебя есть твой любимый абьюзер, — усмехнулась она, — лучше подумай о своих чувствах к нему. А со своими чувствами я сама разберусь. — Боже… — я выпила ещё несколько глотков, — не называй его так… я… я запуталась. Совершенно и бесповоротно. Земфира хохотнула: — А как, извольте, уважаемая Богиня, мне его называть? — У него имя есть, — отчаянно произнесла я. — Да срать я хотела, знаешь, — усмехнулась Земфира. Я закрыла глаза. — Что мне делать… — снова прошептала я. — Что конкретно ты хочешь сделать? — Облегчить твою боль. И свою заодно. — Как бы там ни было, я не могу приказать тебе или заставить тебя уйти от него. Ты сама должна принимать решение. Это, в конце концов, ТВОЯ жизнь. Я в ней всего лишь… мелькающие кадры. Я распахнула глаза. Клянусь, мне захотелось от злости выплеснуть вино в бокале на неё! — Зачем ты такие вещи говоришь?! ХВАТИТ! — закричала я, — прекрати! Хватит мне говорить подобное о себе в МОЕЙ жизни! — Не кричи, — улыбнулась Земфира, — я не глухая, — произнесла она, — он хороший, я плохая, — иронично процитировала она. — Я… я сейчас это вино тебе на голову вылью, если ты не перестанешь! — Да вылей, — усмехнулась она, — если полегчает. Я недовольно выдохнула. С грохотом поставила на стол бокал. — Может, я дура? — усмехнулась я, снова вытерев пальцами лицо, — может быть, я опять всё не так поняла? Земфира вздёрнула бровь и странно ухмыльнулась. — Да нет… на этот раз, наконец-то, ты поняла всё именно так. Дошло, блять! Ну ты и тормоз, Ренат… — хохотнула она, снова отпив из бокала. — Пиздец… — констатировала я факт. — Пиздец, — согласилась Земфира. — Почему… — удивлённо я взглянула на неё, — почему ты никогда не говорила мне об этом прямо? Почему ни разу мне не сказала? — Я всячески тебе давала понять. И не один раз. Мои песни ни о чём тебе не говорят? Моя музыка для тебя? Мои переживания о тебе… ни о чём? — взмахнула она руками. — Я не задумывалась об этом. — То есть, когда я посвятила тебе «Мы разбиваемся», и заявляю об этом всему миру… не? Ничего не щёлкает? Я виновато прикусила губу. Певица хохотнула. — Ну, что ж, — развела она руками, — теперь у тебя есть вся жизнь впереди, чтобы подумать над этим. — Я… я правда не знаю, что мне делать… — Я это уже слышала. Извини. Я… я не хотела застать тебя врасплох. Я понимаю, что для тебя всё это в новинку, и вообще. Это всё дико. — Да нет… — покачала я головой. — Почему нет? — Потому что я не воспринимала тебя как должное. Никогда. Я… я ценю тебя. — Я знаю. — Нет. Я имею в виду, что я не отношусь к нашей дружбе, как просто к «дружбе». Как это бывает у девушек, женщин. Это… что-то свыше. Ты Богом мне дана. Понимаешь, о чём я? — Да. Понимаю. Ты мне тоже. — Но я, … я говорила с Богом. И, … наверное, это странно звучит, но я спрашиваю его иногда, … чем я заслужила тебя? Земфира странно улыбнулась. — А я? Чем я заслужила ТЕБЯ? Ты для меня больше, чем человек, Рената. Больше, чем просто женщина. Этих женщин, понимаешь, миллионы вокруг. Но ты… особенная. Ты моё вдохновение. Ты для меня дороже каждого. Ты для меня моя жизнь. Ты… ты и есть моя жизнь, ты осознаёшь это? Но каким-то парадоксальным образом эту жизнь мы живём раздельно. Ты сама по себе. А я здесь. И я всегда для тебя. Я всегда здесь для тебя. И ты, наверное, можешь думать, что я просто ревную тебя к твоему абьюзеру. Ой… — усмехнулась она, — прости. К Вове. Что я тупо ревную. Или же, ты ещё можешь думать, что я бешусь, как это у девчонок бывает, когда у одной есть мужик, а у другой нет. Вот она и сидит недовольная вся. Нет. Это не так, — она снова взяла бокал в руку, — я просто хочу для тебя счастья. Пусть не со мной. Пусть ты будешь просто счастлива. Но и не с ним, — её взгляд стал очень грустным. Мне показалось, что глаза Земфиры наполнились слезами. Она шмыгнула носом и резко отвернула от меня голову. — Ты… — произнесла она тихим голосом, — ты не заслуживаешь к себе такого. Он не достоин тебя. И у меня сердце вдребезги просто… когда ты позвонила мне тем утром и сказала, что он тебя ударил… я чуть не умерла. Да пусть я лучше умру, просто чтобы не видеть этого! Мне больно видеть тебя такой. И мне больно видеть тебя с ним. И… повторю ещё раз. Пусть не со мной, Рената, — взглянула она на меня, — пусть. Ты заслуживаешь гораздо большего. Ты должна стать счастливой. Понимаешь? Что тебе на этот счёт говорит твой Бог? Я тяжело вздохнула. — Он сейчас молчит, — шепнула я. — По крайней мере… он поёт через меня. Для тебя. Услышав эти слова, в груди будто кольнуло. — Что… что ты такое говоришь… — Я знаю, что говорю. Потому что я люблю тебя. И это не три слова. За ними стоит гораздо большее. Я придвинулась к ней. Взяла её руку. И крепко сжала её ладонь своими пальцами, поднеся её к губам. Нежно поцеловала. — Прости меня, я прошу… просто прости меня… — прошептала я. — Мне не за что тебя прощать, Рената. Я уже говорила это. Не за что. Твоей вины нет ни в чём. — Каждый раз, когда я говорила тебе, что я тебя люблю, это… это ведь тоже были не пустые слова. Ты знаешь? — Я надеюсь. — Я люблю тебя, — повторила я, взглянув в её большие красивые глаза. — Сейчас не надо, — покачала она головой. — Всегда надо. И надо было ещё тогда. Всегда. Всегда, Земфира… Она вздохнула. — Ладно… как бы там ни было. Давай мы просто оставим этот разговор на сегодня. Нам обеим есть о чём подумать. — Я хочу остаться с тобой. Можно? — спросила я. — Что за глупые вопросы… конечно. — И… хочу обнять тебя, — произнесла я, прильнув к ней ближе. — Обними, — спокойным голосом ответила она. — И ты… обними меня тоже. Я легла к Земфире на колени. Боже… какая она маленькая. И такая хрупкая…её защищать надо. А я что делала? Я только заставляла её решать мои проблемы. Боже, я ужасная… и она говорит мне, что я этого всего не заслуживаю… что я должна быть счастлива. А она?! Она разве не должна? Она первый человек из всех нас, который заслуживает счастья. Я снова взяла её руки в свои. Мне хотелось их целовать. Я закрыла глаза. Нежно гладила, проводила своими пальцами по её пальцам. Такие тонкие… такие красивые. Почему я была так слепа… почему?! — Почему ты меня любишь? — с неподдельным интересом спросила я тихо, — за что? — Неужели любить надо за что-то? — Я и спрашиваю… — Просто тебя. Такую. Какая ты есть. Ни за что. Просто так, Рената. Я открыла глаза, и мой взор привлекли горящие свечи на столе. Я засмотрелась на них. В комнате царил полумрак. И огонь меня немного успокаивал. И её руки в моих руках. И её голос. — Расскажи мне, — попросила я. Земфира хмыкнула. Шмыгнула носом. — Ты подбиваешь меня на откровения, — усмехнулась она. — Разве это плохо? — Я не знаю. А ты не догадываешься? Разве не знаешь сама, что ты особенная? — Про меня пишут, что я фальшивая, — грустно усмехнулась я, перебирая её пальцы своими. — Я бы им головы оторвала, — засмеялась она, — ты… нет, конечно. Ты самая чувственная и… волшебная. Ты умеешь, конечно, вывести и довести любого. Но… ты это делаешь так по-своему. И так правильно. Я, знаешь, никогда не сомневалась в тебе. Не было ни минуты, чтобы ты заставила меня усомниться в тебе. Ты самый справедливый человек из всех, которого я когда-либо встречала в моей жизни. Ты всегда стоишь на своём. У тебя своя правда. И своя линия, от которой ты не отклоняешься. Это не может не привлекать. В тебе много талантов. И в тебя просто невозможно не влюбиться. И ты… ты самая красивая женщина из всех, кого я видела. И никогда… никогда, Рената, я не видела красивее тебя. Ни душой, ни телом. И это поразительно прекрасно. Я восхищаюсь тобой. И вряд ли уже когда-либо перестану. — Я даже не знаю, что на это сказать. Мне никто не говорил таких громких слов… — Сомневаюсь. — Честно, — улыбнулась я сама себе под нос, — ты первая. — Ну… — она рассмеялась, — хоть в чём-то я буду у тебя первой. Я поднялась с её колен и села на диване, поджав под себя ноги. Взглянула на женщину снова: — Ты у меня и так первая во всём. — Да брось ты это… — Мне жаль, что ты думала… думаешь иначе. Ты моя спасительница. — Ну, подумаешь, несколько треков тебе записала к фильму. — Ты дура? — в сердцах поинтересовалась я. — Наверное, да. — При чём здесь это? Ну, … я, несомненно, тебе благодарна за всю музыку, которую ты подарила моему фильму, но речь же ведь не об этом. — Я не верю просто, что я для тебя всё то, что ты для меня. Вот и всё. Да, … я… я знаю, что дорога тебе. Безусловно. Но… просто не так. Не настолько, как ты дорога мне. — Ты действительно так думаешь, что ли? — Да. — Я докажу тебе обратное. — Звучит очень самонадеянно. Оно того не стоит. Ты не обязана мне ничего доказывать. — Я обязана тебе всем, — строго ответила я. Я прильнула к Земфире, обвив руками её тонкую талию, и поцеловала в шею. Сперва один раз, а потом ещё и ещё подарила ей свои нежные поцелуи. Она схватила меня за плечи и притормозила. — Так, — резко ответила она, — что ты делаешь?! — Я хочу тебя, — сказала я вполне серьёзно. — Ты пьяна, Рената. Не надо, — нахмурилась она. — Надо, — огрызнулась я, схватив её за руки и переместив их на свою талию. — Ты пожалеешь завтра. Остановись. — Я жалею только об одном. Что не сделала этого раньше, — ответила я, глядя в её глаза. Я взяла её за лицо и впилась в её губы. Мне хотелось отдаться этой женщине. Мне хотелось, чтобы она почувствовала наслаждение. Чтобы её желание воплотилось в реальность. Чтобы она, наконец, почувствовала себя счастливой. И её счастье для меня значит многое. Я тоже буду счастливой, если будет она. Прости меня за слабость и за то, что я Так странно и отчаянно люблю… © Земфира Продолжение следует…