Северный Ветер

Думаю, стоит не таить и рассказать, что же произошло следующим утром после нашей ночи с Земфирой. Это было весьма странно, но так хорошо и необычно. Я ощущала себя обновлённой, не было чувства, будто мы сделали всё не то и не так… Моя маленькая девочка Езжай, куда угодно Делай, что хочешь Мне всё равно Я в руках судьбы Я преподношу себя на блюдце Сейчас… © Я проснулась от нежных и тёплых прикосновений к моему телу. Моментально, конечно, разум осознал всё происходящее вокруг, и сразу вернулись воспоминания об уже случившемся. Ко мне прижималось горячее тело женщины, и это было очень приятно, но при этом, безусловно, странно. Я бы ни за что не поверила, если бы мне кто-то когда-то сказал раньше, что я пересплю с Земфирой. Это вообще как понять и уложить в голове теперь? Но, впрочем, это событие самое приятное из всех последних. Да и самое лучшее, наверное, что произошло со мной за это время. Мои глаза открылись, и я прищурилась. Лучи солнца освещали комнату, проходя между плотными шторами на окнах. Я глубоко вздохнула, накрыв ладонью руку Земфиры, которая обвила мою талию. Не знаю, проснулась ли она уже? И что она сейчас чувствует? Я лежала к женщине спиной, ощущая её всей своей кожей. Поджав губы, чувствовала, как мне стало волнительно внутри, от чего быстрее забилось сердце в груди. Интересно, что она мне скажет? Что подумает вообще теперь обо мне? Что я совершенно отчаявшаяся идиотка? Хотя, вряд ли прям так наотмашь дурой меня посчитает: она ведь сама тоже хотела этого. — Рената, — тихо произнесла Земфира, — ты проснулась? — Ага… — выдохнула я. — Прикидываешься мёртвой? — хохотнула она. Я рассмеялась и перевернулась на спину. Ну, признаться, было немного неловко теперь. Я перевела взгляд на певицу. Земфира мило улыбалась, всё ещё обнимая мою талию. — Хотя, ты слишком горячая, притворяться не выйдет, — усмехнулась она. — Я просто думаю, — я коснулась ладонью лица Земфиры, заглядывая в её глаза. — О чём? — О том, что мне хорошо. И давно так не было. Ты… не будешь считать меня ещё более больной на голову теперь? — засмеялась я. Земфира удивлённо взглянула на меня, но не смогла сдержать смех. — По-твоему, только больные на голову занимаются сексом? — спросила она. — Ну, просто… мне кажется… — как-то задумчиво произнесла я, — мне кажется, что это странно, наверное, получилось. — Я ведь сказала, не торопись, жалеть будешь, — усмехнулась Земфира и убрала от меня руки, немного даже отпрянув. Я поднялась на диване, прикрываясь одеялом, и грозно взглянула на неё. Она что, с ума сошла уже тоже? — С чего ты взяла, что я жалею? — недовольно спросила я. — А разве нет? — смотрела на меня Земфира. — Я же ведь сказала, что мне очень хорошо. Но… просто немного непривычно… к… такому вот виду деятельности с тобой, — рассмеялась я, прикрыв руками лицо. — Ну, … да, но… мы обе этого хотели. И я всем довольна. — Н-да? — неуверенно спросила я, снова поглядев на певицу. — А ты в себе сомневалась? — усмехнулась она. — Нет. Просто… до этого у меня были только мужчины. Вот я и не знаю. — Да, я понимаю… — Но… мне всё понравилось, — улыбнулась я, снова взяв руку Земфиры в свою, — мне правда очень понравилось. И даже… не верится как-то. — Ну, тогда не о чем переживать, раз все довольны, — хохотнула Земфира. — А ты… переживала? — Конечно, — произнесла она с серьёзной ноткой в голосе, — я… да, это волнительно. В эмоциональном плане, — улыбнулась она, — немного, — добавила, прищурившись. Я прикусила губу и вздохнула, не выпуская её пальцы из своих. Да, волнительно — это правильное слово. Земфира немного призадумалась, отвела от меня взгляд и тихо сказала: — Но… я мечтала об этом моменте очень давно. Я всегда хотела тебя. Я думаю, теперь ты всё понимаешь. И… больше никаких вопросов и недопонимания в мою сторону у тебя не возникнет. Я раскрылась перед тобой ещё больше. И, признаюсь, я боялась этого. И не знаю, хотела ты этого или нет. Надеюсь, теперь тебе станет легче в отношении меня. — Мне никогда не было с тобой сложно. — Может и так, но ты ведь не понимала основного. Не понимала моих настоящих чувств к тебе. Не видела этого. А теперь ты знаешь. И… мы переспали, Рената, — улыбнулась она. — Да… — с придыханием ответила я, задумчиво отведя взгляд от неё, — это… это действительно было волшебно. И так… необычно и… приятно. Даже боюсь спросить, где ты этому всему научилась, — засмеялась я. — Ну, знаешь ли… — Ладно, не рассказывай, оставим это тайной и великой загадкой. Пусть я буду думать, что ты только со мной такая, — хохотнула я. Земфира снова удивлённо хмыкнула: — Я… я только с тобой такая, — вполне серьёзно сказала она. — Да ладно?! — игриво улыбнулась я, махнув рукой, — прям уж! — С тобой всё особенно, — без тени фальши и лести прозвучало в её голосе. Ещё этот взгляд её проникновенный… до самого сердца. Аж мурашки иногда у меня бывают, когда она так на меня смотрит. Как будто не на меня, даже, а прям в меня. Насквозь. — Ладно… я рада, что всё случилось, — ответила я, погладив её обнажённую ногу, которая не была прикрыта одеялом, и прильнула к женщине, — хочу поцеловать тебя. — Какие сюрпризы с самого утра, — улыбнулась она в ответ. Я примкнула губами к её губам и нежно поцеловала. Я чувствовала в этот момент, что эта женщина моя. Только моя. И всегда так было. И всегда так будет. Она лишь моя. И это чувство приятно грело сердце внутри. Казалось, оно так сильно уже не болит, как болело все эти последние дни. Словно Земфира — волшебница, которая исцелила меня от боли. И всё стало так неважно. И ушло на второй план. И мне было не больно, пока я находилась рядом с ней. Словно это было утро из другой Вселенной, другая я, другая она, другие МЫ. Где вдруг на мгновенье стало легко, а время будто замерло. — Чего ты боялась? — спросила я, нависнув над женщиной сверху. — Твоих реакций, — ответила она моментально, глядя прямо в мои глаза. — Ну… неужели я такая ненормальная? — удивлённо спросила я, даже с ноткой обиды в голосе. — Нет. Ну почему ты так о себе говоришь? — Ну, я же ведь не стала бы устраивать сцен, ругаться. — Я понимаю, Рената. — Я снова привстала и села по-прежнему, прикрывая грудь углом одеяла. — А каких реакций тогда ты боялась? — спросила я с неподдельным интересом. — Да мало ли. Вот, например, таких, как вчера были. Я не хотела, чтобы ты плакала или расстраивалась, понимаешь? Не хотела, чтобы для тебя мои откровения стали шоком. Я… и так я вижу, что у тебя последнее время дурдом какой-то происходит, ты и без меня с ума сходишь. — Это было самое лучшее, что вообще я узнала, Земфира. Моя реакция была такой из-за того, что… просто из-за того, что я так долго причиняла тебе боль. Вот и всё. Неосознанно. И как идиотка последняя. — Не говори так про себя. — Но это ведь так. А сейчас я сижу рядом с тобой и понимаю, что всё неважно. Абсолютно сейчас всё, что там происходит, — указала я на окно, — не имеет смысла. И была бы я не идиотка, мы бы каждое утро так с тобой встречали. Потому что рядом с тобой сейчас всё остальное словно утратило смысл. Мне не больно. Понимаешь? Рядом с тобой мне не больно. — Я очень рада слышать это. Даже… нет, наверное, больше, чем рада. Мне больше ничего и не нужно. Я хочу, чтобы ты стала счастливой. — А ты? — Тогда и я буду. — Ну, нет… — улыбнулась я, — так не должно быть. Твоё счастье не должно зависеть от моего. — Пускай просто будет хорошо, Рената. Нам обеим. — Этого я хочу больше всего на Свете. Внезапно предательски зазвонил телефон, мелодия которого будто разрушила всё волшебство нашего утра, заставляя вспомнить о том, что существует ещё кто-то помимо нас. Мне пришлось привстать с дивана и дотянуться до стола, на котором я оставила свой айфон. В груди словно всё перевернулось и упало вниз, когда я взглянула на экран. Звонил Вова. Я вся словно сжалась от напряжения, не зная, что и делать. Господи, кошмар какой-то. Не буду же я сейчас разговаривать с ним при Земфире! И что я ей скажу? Несколько секунд замешательства, и я просто отключила звонок и отшвырнула от себя телефон так, будто обожглась об него. Я явно разнервничалась и растерялась. — Кто звонит? Чего не подняла? — спросила Земфира. — Это… — в замешательстве произнесла я, и поняла, что не смогу ей соврать. Не хочу обманывать её. Но и говорить, что это Владимир, тоже не хотелось. Я просто как дура села обратно на диван и молча взглянула на Земфиру.Она закатила глаза. — Это он, да? — усмехнулась она. — Ага… — как-то невесело произнесла я. Телефон снова зазвонил. Да Господи, собака, зачем в этот момент вообще?! Неужели не понятно, что я не могу сейчас говорить?! Боже… ну и идиотизм! Вот! Моего спокойствия хватило ненадолго. Снова внутри всё задрожало. Если я не поседею за это время, это будет чудо! — Ответь, — сказала Земфира. — Не хочу, — покачала я головой. — Я отойду. Ответь, — недовольно сказала она, надев на себя футболку, которая валялась на полу после вчерашней ночи. Земфира скрылась из гостиной за дверьми кухни. Я недовольно взяла в руку телефон снова. Подвела глаза к потолку и тяжело вздохнула, покачав головой. Не хотела я с ним разговаривать. Я снова отклонила вызов. Встала с дивана и тоже натянула на себя нижнее бельё и надела свитшот. Да уж, ну и раскидали мы здесь всё… — Я не хочу с ним разговаривать, — крикнула я, глядя на двери кухни, чтобы Земфира меня услышала. Прошла вслед за ней. Она уже недовольно сидела за столом у окна и курила сигарету. Солнечный свет заливал кухню, синеватый дым красиво клубился, растворяясь в воздухе. Очень грустным стало выражение лица Земфиры. Она словно поменялась. Чёрт… опять всё испорчено… опять… — Земфира… — виновато произнесла я, подойдя к ней ближе. — Что? — спросила она. — Не надо так… — умоляюще произнесла я, отодвинув стул и присев напротив неё. — Как? — удивлённо посмотрела на меня она. — Я не хочу портить это утро. — Всё уже, ладно, — махнула женщина рукой, стряхнув пепел от сигареты в пепельницу на подоконнике, — проехали. — Я не виновата, что он позвонил, — сказала я в своё оправдание. — Мне никогда не будет это приятно. — Я знаю. Но я и не ответила. — Это не меняет сути. Я снова тяжело вздохнула. — Не мучай меня, — сказала я. — Да не мучаю я тебя, Рената! Не мучаю! — воскликнула Земфира, — просто меня заебало всё это уже! — Почему ты на меня кричишь? Ты сама вчера сказала, что не можешь с меня требовать нашего расставания с ним. Дай мне время всё это решить, а? — Извини… — одёрнула себя она, — я просто зла из-за него. И из-за тебя, потому что ты не можешь обрубить это резко. — Это уже твой эгоизм, — возмутилась я. — Возможно. Но и твой идиотизм, — повела она бровями, кинув на меня осуждающий взгляд. — Думаешь, мне легко? — Нет, я так не думаю. Ладно. Я… я действительно не хочу из-за этого портить наше утро с тобой. — И я не хочу. Мне давно не было так спокойно внутри, и тут опять… я уже не знаю просто, как всё это остановить. Видишь? Меня опять трясёт, опять заводиться начинаю. — Тебя он разрушает. Это же ненормально, что из-за его звонка тебя вот так трясёт. — Да всё вместе… и он, и я, и ты… всё, что произошло недавно… это не даёт мне покоя. И то, что ты так категорична к Вове… мне больно от этого. И, … чёрт, — процедила я, — я не хотела об этом говорить! — Я тоже, — выпустила дым Земфира, держа между тонкими пальцами сигарету. Я поморщилась. — Как ты можешь курить с утра? — Издержки профессии, — хохотнула она, — с вами тут не закуришь… Наклонив голову, я уставилась в пол. Да уж… настало новое утро. Идиллия разрушилась в один миг. Господи… какой же тяжёлый выбор мне предстоит. И я понимала, что если я уйду с концами от Вовы, то моё сердце будет вдребезги разбито. Но и прощать ему всё было бы тоже глупо. Да и Земфира… она разве должна потом залечивать мои раны? Но и ей будет тяжело со мной, если я не приму решения оставить его. Боже, этот порочный круг не давал мне покоя каждый день. Каждый новый день я видела перед собой два пути, но ни один из них не мог сделать меня по истине счастливой. Я разрывалась между Вовой и Земфирой и своими собственными желаниями. Как же ужасно, когда тебя будто толкают на этот выбор. Так жить невозможно! Невыносимо! И я всё ещё не знала, какое решение мне стоило принять. Да, конечно, я была безумно благодарна тому, что подарила мне Земфира. И особенно тому, что она раскрылась передо мной этой ночью. Она такая ранимая и такая нежная… Господи! Что я вообще творю? И я прекрасно понимала, что самым верным решением будет именно то, о котором мне она твердит, а именно — оставить Вову. Уйти от него. Забыть. И, конечно, … конечно же простить его я даже и не знала как. Да и не хотела, наверное. Но и уходить от него я не хотела тоже. Хотя, это было бы, скорее всего, правильно. И вообще облегчить этим жизнь всем вокруг. Моей дочери Ульяне. А особенно Земфире, которая мучается от этого невероятно. Я видела это, ощущала. Понимала, как глубоко её ранит моё поведение. И мои отношения с ним. И мне бы, конечно, выбрать здесь её. Потому что Земфира — это приоритет. Но… к сожалению, что-то тянуло назад к Вове. И это просто раздирало мою душу на части. Я глубоко и отчаянно вздохнула, подперев лоб рукой. Земфира затушила сигарету в пепельнице. — Ладно, хватит страдать, — сказала она, — давай позавтракаем, — и поднялась на ноги, подойдя к холодильнику и открыв его дверь. — Что-то… я не хочу, — упадочно произнесла я. — Вот какого хуя, а? — Земфира всё ещё стояла у открытого холодильника, придерживая его дверь, — теперь давай вообще жрать не будем?! Пойдём в ванне утопимся, хочешь? Я усмехнулась, подняв на неё взгляд. — Знаешь, я бы не отказалась. — Ну вставай, иди набирай, — хохотнула она, — так… — снова заглянула в холодильник, — могу предложить омлет и салат. Пойдёт? Я пожала плечами. — Рената, — серьёзно произнесла она, — я уже не могу видеть твоё страдальческое лицо. Ну-ка соберись, женщина! — Да я… — я взмахнула руками, — я не знаю просто, что мне делать. Прости, Земфира. Я совершенно не хотела тебя впутывать в свои эти проблемы дурацкие… но мне… мне честно очень тяжело, — вздохнула я. — Я понимаю тебя, Рената. Но я, кажется, уже говорила, как можно облегчить эту задачу. По кругу повторять одно и то же не вижу смысла. — Ты хочешь, чтобы я с ним рассталась, — кивнула я. — Как будто что-то поменяется от одного моего «хочу», — певица достала несколько яиц и положила их на стол, следом взяв с полки овощи, донеся их до раковины, — я думаю, я всё уже сказала и сделала. — Я знаю, — кивнула я, поджав губы. — Тебе решать. Но моё мнение ты знаешь. Я снова глубоко вздохнула. — Я очень люблю тебя, — сказала я, глядя на женщину. Земфира вздохнула и подошла ко мне, нежно проведя ладонью по моей голове. Обняла меня за плечи и наклонилась, поцеловав в висок. Запустила пальцы в мои волосы и гладила… так приятно это было. Я склонила голову к ней, прикрыв глаза. — И я очень тебя люблю, Рената, — тихо произнесла она, — всё наладится. — Пообещай, — попросила я. — Обещаю. — Я справлюсь только рядом с тобой. — Я никуда не ухожу. Прекрати, пожалуйста. То у меня уже такое ощущение, что мы прощаемся, — усмехнулась она. — Ни за что на Свете! — возразила я, — я не отдам тебя никому. Ты моя, — я обвила руками бёдра Земфиры, — и я благодарна тебе за всё. Певица отпрянула от меня, но всё ещё строго смотрела. Я ощущала её взгляд на себе. Боже… Что же с нами со всеми происходит? Я снова распахнула глаза. Подняла взгляд на неё. Она улыбалась. Так спокойно и нежно. Будто её уже ничего не тревожило. Хотя я знала, что там внутри кипит целый океан. Бурлит всё. Но она молчит. Молчит, улыбается и пытается меня приободрить. Скрывает свою боль за этой красивой улыбкой. Но я ведь понимаю, что ей так досадно! Что ей так больно. И я… я! Я сижу здесь на кухне, и хочу, чтобы хоть что-то на миг изменилось, чтобы хоть как-то стало легче обеим. Но этого не происходит. Не случается! И не получается! Хоть мы двести раз прикинемся, что всё потрясающе, этого не будет! О, Господи! Как же сильно меня саму ранило это понимание… А Земфира стоит напротив и просто смотрит на меня. Смотрит, улыбается, и словно видит меня насквозь. И я. Я просто сижу на этом стуле, будь он не ладен! Сижу и смотрю в ответ на неё. И растворяюсь в её глазах и улыбке. И словно ничего не соображаю больше. — Вы помирились с Ульяной? — вдруг спросила Земфира, резко повернувшись обратно к раковине, и полностью отдала своё внимание овощам, которые решила промыть под краном. Меня этот вопрос отрезвел. Я взмахнула руками, будто вот-вот захотела что-то ответить, но слов не нашлось. Поправила нервно волосы на голове, и обхватила себя за плечи. Тяжело вздохнула: — Ох… Господи, — задумчиво произнесла я, — мне, если честно, хочется верить, что да. Но иной раз мне кажется, что она меня ненавидит. — Да брось, — фыркнула Земфира, обернувшись на меня. — Я… я не… Если честно, в этот момент у меня остановились все мысли в голове на несколько секунд, и следом обрушились потоком. — Она ведь убежала к тебе ночевать, — усмехнулась я, — искала поддержки и защиты у тебя, — развела я руками, — ты понимаешь её больше сейчас. Вы обе будто против меня в моих отношениях с Вовой. И я вас не осуждаю. Земфира бросила помидор, который ударился об раковину, и снова повернулась ко мне: — Я спрашиваю тебя об этом, потому что действительно волнуюсь. Вы поговорили? — серьёзно спросила она. — А о чём, ты предполагаешь, мы должны были говорить? — изумилась я, взмахнув руками, — о том, что ты думала, будто я трахаюсь на её глазах с Вовой?! Или о том, что она вообще его знать теперь не хочет? А знаешь, Земфир, почему?! Тебе она не рассказала? Блять, конечно! Рената такая сука! — взорвалась я и вскочила со стула, — трахалась на глазах дочери с Вовой?! Это так она тебе преподнесла?! — Рената, успокойся, ради бога, — Земфира попыталась взять меня за руки. Я не позволила ей прикоснуться ко мне в этот момент и резко отстранилась от неё: — А Ульяна не рассказывала тебе, какую вечеринку закатила среди ночи со своими конченными так называемыми «друзьями» дома?! Не рассказала, как я просила её… миллион раз просила никого не звать к нам домой, чтобы не было потом лишних разговоров о нас?! Обо мне, о ней, о тебе! О нас с тобой, Земфира?! Меня это заебало! — закричала я, долбанув ногой о стену, — ЗАЕБАЛО!!! — истошно завопила я, — блядские её посиделки у нас дома! С хрен пойми кем! Сил моих не осталось на это всё, понимаешь?! Не осталось уже! И ты представь, просто на секунду представь себе картину, как я пришла домой в три часа ночи, а там… — я усмехнулась, — а там… семь или восемь человек сидят! На весь двор музыка играет. Прокуривают всю мою гостиную. И я… я как полная идиотка, в пеньюаре, блять! Земфира… — я рассмеялась, словно сумасшедшая, — в пеньюаре, а поверх шуба! И с синяком под глазом! Ты просто представь на секунду, КАК… как вообще я тогда себя почувствовала?! Да, я идиотка просто полная! — рассмеялась я истерично, — идиотка… И-ДИ-ОТ-КА! Но! Но я при этом просила дочь, чтобы не было никаких тусовок! И уж можно выполнять элементарные просьбы матери! Чтобы никто вообще не знал, что происходит у нас дома, И УЖ ТЕМ БОЛЕЕ не устраивать такой шум из наших окон! Ты сама знаешь, что мне тебе объяснять?! Что мне объяснять здесь, Земфир? Кто угодно может пройти в любой момент под нашими окнами, сфотографировать, и всё! И ВСЁ! — воскликнула я, — и мы все пропали, ты ведь знаешь! Я взяла со стола пачку сигарет и подошла к окну, слегка приоткрыв его. Мне не хотелось замёрзнуть этим морозным зимним утром, поэтому я не стала раскрывать окно настежь. Но, знаете, мне это и не нужно было, чтобы продрогнуть насквозь: меня и так из-за нервов трясло всю изнутри. Я аккуратно вытащила двумя пальцами сигарету из пачки и подкурила её зажигалкой. Земфира была немного в ступоре. Молчала. Смотрела на меня. Я засмотрелась в приоткрытую щелку окна. Выпустила в неё струю дыма. — И… дальше что? — без тени эмоций спросила у меня Земфира. — Ты сейчас как будто прикалываешься, — обернулась я на неё, прищурившись. — Да Бог с тобой, — усмехнулась она. — Я… — я выдохнула дым, — просто всё это крутится в голове у меня. Я постоянно опасаюсь. Да… — я снова обернулась к окну, — да, я знаю, как Уля меня поддерживает. Она всегда со мной и за меня. Она… она, понимаешь, … Ульяна все эти годы жила для меня будто. Но и при этом она старается от меня оторваться. Отдалиться. Я это понимаю. Боже… — я снова затянулась сигаретой, — Земфира, у меня гнев и любовь к ней одновременно. Я… ты знаешь, что я воспитывала её правильно. Мы с моей мамой берегли её… просто хранили и оберегали как… — у меня глаза наполнились слезами, — мама… мама любит её так сильно. И она верит… верит, что я такая же прекрасная мать, и со всем справляюсь. А я! А что я, Земфира?! — я обернулась к ней, смахнув слёзы с лица, — что, я?! Я, получается, никчёмная, пресловутая мамаша, которая просто испортила жизнь своему ребёнку, стараясь сделать как лучше, а сделала целый кошмар! Подогнула дочь под себя, под свои правила! А теперь сама от этого страдаю! Знаешь?! Знаешь, что мне сказала Ульяна? Она мне сказала, что я пытаюсь быть идеальной и всех загрести под свой идеальный мир. Но этого идеального мира не существует. Он только лишь в МОЕЙ голове! И что никто не будет таким, каким нужно МНЕ! А мне, Земфира, что, много было нужно, что ли?! Да блять! Я просто хотела любить, чтобы любили меня, и понимали МОЮ ЛЮБОВЬ! Всё! Вот что мне было нужно! Сигарета тлела, я сделала ещё затяжку. Земфира выхватила её из моих пальцев и сама затянулась. Она явно разнервничалась тоже, уже, кажется, и забыв о завтраке, который собиралась готовить. — Я всегда тебя любила. И мне похуй, — ответила она, потушив этот несчастный окурок в пепельнице на столе, — я прекрасно понимаю тебя. И твои чувства. И Ульяну я тоже понимаю. Просто, … — она кашлянула и присела на стул напротив меня, — вы одинаковые… — певица улыбнулась и закатила глаза, — хотя, нет, … вы одно целое, я бы так сказала. Да. Но вы обе пиздец, — рассмеялась она. — В каком плане? — усмехнулась я, с интересом глядя на женщину. — Я… — Земфира глубоко вздохнула, пожав плечами, — я постараюсь тебе правильно объяснить. Ты, Рената, — она взглянула в мои глаза, — бля… — она рассмеялась, — я не знаю. Ты для меня, да и не только для меня, космос женщина. Будем банальны, ладно? Ты умна и красива. И Ульяна взяла это самое лучшее от тебя. Но теперь вы есть обе. И Она — это твоё продолжение. Просто ты начинаешь охреневать, когда твоя дочь, точная копия и точное подобие тебя начинает вести себя не так, как хотелось бы тебе. И ты хочешь видеть в ней себя. Или, я не знаю, Марлен Дитрих, блять. Или твои идеальные представления о том, что не сложилось в твоей жизни, ты хочешь увидеть продолжение ТВОЕЙ ЖИЗНИ в своей дочери. Но так не будет. Она — это не ты. Да, она твоё продолжение, Рената. Ты вложила в неё все свои силы и подарила ей всю свою любовь. Но… она не ты. Вы одно целое. Но, пойми, пожалуйста, уже, наконец, что вы РАЗНЫЕ! И что тебе нужно уже смириться с этим и отпустить Ульяну в свободное плаванье. Потому что… да блять… ПОТОМУ ЧТО! Не думаю, что здесь я должна ещё что-то объяснять. Я вникала в каждое сказанное ею слово. И я это прекрасно знала сама. И это же самое говорила мне Ульяна. Ну… знаете, я ведь не совсем идиотка, чтобы не понимать таких моментов. Да, детей сложно отпускать. Но это нужно. Даже, более того — это неизбежно. И рано или поздно это всё равно произойдет. — Я это знаю, — произнесла я. — Я понимаю вас обеих. Но пойми наш с Ульяной ахуй, будь добра тоже. Я печально усмехнулась. — Ну да. Я знаю. А я, что, когда-то говорила, что я делаю всё правильно? — Нет. Ты так не говорила. — А что тогда?! Я не имею права быть понятой? Почему вы так категоричны? Земфира тяжело вздохнула. — Да бля, — развела она руками, — а ты почему? — Я? — Не коси под дуру. — Хорошо, — усмехнулась я, — а моя удивительная дочь тебе не рассказала о том факте, что её отчислили из университета? — Рассказала. И блять, Рената, она так этому факту рада, ты даже не представляешь! — Мне звонила ректор! РЕКТОР, Господи Иисусе! Ректор! И отчитала меня как пятиклассницу! Земфира, пойми меня тоже, я прошу тебя! Ты… Боже… — у меня спёрло дыхание, — при тебе снимался «Северный ветер»! При тебе Ульяна шикарно сыграла роль! У нас премьера через ТРИ ДНЯ! Премьера моего фильма! Очнитесь вы все уже, наконец! И тут происходит такое, с чего мои нервы отлетают наотмашь! И ты мне говоришь, что вы в ахуе? Да тут Я В АХУЕ ТАКОМ, ЧТО НЕ ПЕРЕДАТЬ! Да ради Бога, я уже смирилась, что не хочет Уля учиться здесь! Я уже думаю над тем, чтобы отпустить её учиться в Европу. Хорошо! ХОРОШО! Я сделаю это! Но просто… просто Боже… — я схватилась за голову, — можно мне спокойно провести премьеру моего фильма?! Можно просто оставить в покое меня без всякого дерьма вокруг?! Почему это так сложно?! — Ебануться, какая ты эгоистка… — развела руками Земфира. — ДА ПОЧЕМУ?! — воскликнула я. — Да ты перед своим носом не видишь очевидного! Боже… Рената, ты не хочешь вообще спросить меня, о чём мы говорили с Ульяной, когда она ночевала у меня? — Ты дура? — в сердцах удивилась я, — я пытаюсь! Но при этом я хочу, чтобы ТЫ МЕНЯ ПОНИМАЛА! — Я понимаю тебя с первой, блять, секунды нашей встречи! — Говори! Конечно, я хочу знать, о чём моя дочь с тобой говорила! Боже… я что, неужели, монстр такой?! — Нет. Не монстр. Господи… — Я хочу знать, о чём вы той ночью говорили с Ульяной! Расскажи мне, я прошу тебя. Расскажи. Земфира снова тяжело вздохнула. Закурила сигарету. Подошла к раковине, вынула чистые овощи и начала нарезать их на салат. Курила. А я молча и хмуро наблюдала за ней, стоя у приоткрытого окна. — Я уже боюсь тебе слова лишнего сказать, — иронично хохотнула она. Я промолчала. — Она тебе за Игоря рассказывала? — спросила Земфира. — Да, — недовольно фыркнула я. — И что рассказывала? Я прищурилась: — Давай говори уже! — нервно потребовала я. — Они встречаются. Ульяна любит его. — Ты серьёзно веришь в их любовь? — прищурилась я. — Да. Абсолютно. Я верю Ульяне. — То есть… я чего-то не поняла? — Да не знаю я, Рената, что ты там поняла или не поняла. Ты вообще видела Игоря? Удосужилось Твоё Величество с ним познакомиться? — Что за упрёки? Нет. НЕТ! Я считаю это всё юношеским максимализмом. Боже мой, — я рассмеялась, — от тебя такие серьёзные заявления слышать прям реально смешно. Ну ты чего?! Серьёзно веришь? Им по девятнадцать! — Он уже познакомил Ульяну с родителями. И там планы великие, скажу я тебе по секрету, — подмигнула иронично мне Земфира. — Ты шутишь. Издеваешься. — Нет. — Ты делаешь из меня сейчас суку. — Нет, не делаю. — То есть… Ульяна с Игорем… нет, ты прикалываешься сейчас! — Рената! — И что я должна делать сейчас с этой информацией?! — Ну, я не знаю. Хотя бы собери семейный ужин. — Земфира, ты уже совсем с ума сошла?! Я не успею переварить одну информацию, как мне тут же на голову падает новая! Я ёбнусь скоро! Окончательно и бесповоротно. Седеть начну, мне не помогут мои стилисты даже! — Я всё сказала. — Блять, — фыркнула я, — может быть есть ещё, чего я не знаю?! Давай, продолжай, я готова ко всему пиздецу! — Ой, надо же, — иронично хохотнула певица, — Богиня матерится. — Да я добровольно на автобус до дурдома сяду скоро уже! — Если что, с тобой проедусь. Я прищурилась и кинула пачку сигарет со стола в Земфиру. Та рассмеялась и поймала её. — Ульяна рассказывала про интимную жизнь? — аккуратно спросила я, — они… спали уже? — Можно, Ульяна сама тебе расскажет? — Блять, Зе! — Ты реально не шаришь, да? — Пожалуйста, скажи, — попросила я. Земфира замешкалась. — Да говори ты уже, как есть! — воскликнула я. — Он её первый, — призналась Земфира. Вот так спокойное и, казалось бы, лучшее утро может обернуться в очередной нервный припадок. Всегда пожалуйста. И, казалось, что иначе уже и не будет. Если только дожить до следующей жизни и, возможно, там будет по-другому. Хотя я уже тоже начала сомневаться. Бывает, я чувствую, Что мне лучше бы не управлять Не сидеть за рулём Приди и подёргай меня за ниточки Посмотри, как я двигаюсь Милая девочка, я предпочитаю, Чтобы за рулём была ты Я буду пассажиром Делай, что хочешь Я уступаю Сегодня вечером. Ты управляешь сегодня вечером. © Depeche Mode — Behind the wheel Продолжение следует…