Созависимость

      Девушка в очередной раз нервно посмотрела на дисплей телефона, ожидая хоть каких-нибудь уведомлений. Цифры на экране показывали неутешительные 2:30, и с каждой последующей минутой паника накатывала все сильнее. Мэй резкими движениями натягивала рукава длинной свободной кофты на свои замерзшие ладони, продолжая пялится на кухонную стену, снова и снова скользя взглядом по простеньким цветочным узорам, которые покрывали темный кафель, словно там могло быть что-то интересное. Она пыталась сосредоточиться на чем угодно, лишь бы успокоить голову и остановить натиск навязчивых мыслей, переполненных разочарованием. Девушка уже не могла усидеть на месте, возникало ощущение, что даже воздух в комнате густел, начиная давить своей тяжестью на плечи, от того неимоверного стресса, который приходилось переживать.       Мэй понятия не имела, почему все так, почему это происходит именно с ней, за что в целом карма решила отнестись к ней настолько безжалостно? Ряд этих вопросов можно было продолжать до бесконечности, но, в любом случае, никто не собирался на них отвечать. Продолжая изнемогать под гнетом безысходности и собственного бессилия, она зарывалась пальцами в мягкие волосы, устало вздыхая. В ее зеленых, горящих от недосыпа глазах, стояли слезы, которые вот-вот должны были хлынуть по бледным впалым щекам. Она не знала или же не хотела знать, почему он столь жесток и холоден с ней, зачем заставляет жить так, неужто ему настолько все равно?       Накаяме Мэй было страшно подходить к зеркалу. Ее до дрожи пугало то, что приходилось видеть в отражении, вернее кого она там видела. Что с ней произошло? Некогда яркие глаза стали тусклыми и безжизненными, извечно покрасневшими, учитывая то, что количеством слез, которые она регулярно выплакивала, можно было бы заполнить бассейн. Ее белоснежные короткие волосы растрепались и постоянно лезли в лицо, но девушка уже не обращала на это ни малейшего внимания. Общий внешний вид Мэй выражал абсолютную моральную, да и физическую усталость. Она бы с радостью попыталась уснуть и забыться хоть на некоторое время, но в ее сердце все еще тлели остатки некой надежды, что он вернется сегодня… Накаяма ждала его на этой гребаной кухне уже несколько ночей подряд. Такое случалось иногда, Санзу просто пропадал на несколько дней, время от времени отправляя короткие смски, очевидно, когда ему становилось совсем скучно. Мэй прекрасно знала, что парень терпеть не мог, когда она «отвлекала» его своими звонками, поэтому старалась не провоцировать лишний раз. В данный момент у нее даже возможности такой не было, ведь телефон Санзу был отключен уже несколько дней. Именно это так сильно и беспокоило Мэй, простая неизвестность с которой ничего не поделать. Все девичьи желания превращались в одно: просто пусть вернется, она любого его примет, просто пусть…       Внезапный звук дверного звонка прорезал давящую тишину небольшой квартиры, эхом раздаваясь внутри головы, вырывая из тягостных размышлений. Девушка мгновенно подлетела на ноги и направилась к входной двери, тут же распахивая ее. Там был он… — Санзу, — сорвалось негромко с девичьих губ. Это все что она смогла сказать, концентрируя свое внимание на том, чтобы бегло рассмотреть его, сразу замечая очевидное. Приметив такую неправильную, но уже ставшую обыденной, деталь, Накаяма мгновенно помрачнела. — Ну приветик, пустишь? — он усмехнулся, вальяжно опираясь о дверной косяк, абсолютно никак не реагируя на потерянное состояние девушки перед ним. Мэй с обидой смотрела ему в глаза, смотрела на расширенные до невозможного зрачки, которые практически перекрывали голубую радужку. Он опять пришел обдолбанный, совершенно не скрывая этого, он опять наплевательски относился к ней, доказывая что его совсем не заботят ее чувства. Девушка молча отошла, облокачиваясь о стену, позволяя ему зайти. Санзу кое-как скинул обувь и вплотную подошел к ней, касаясь рукой ее лица.        Блондинка не издавала ни звука, да и он не спешил ничего говорить, единственная мысль, что была сейчас в голове Мэй звучала коротко и ясно: «постарайся не разреветься», и Накаяма цеплялась за нее, как за спасательный круг, чтобы пережить эту неуютную ситуацию. Парню, очевидно, надоело играть с ней в гляделки, поэтому он первый начал действовать: — Мне тебя так не хватало, я даже соскучился, — с улыбкой говорил Санзу, придерживая ее за подбородок, вынудив запрокинуть голову. Беспорядочными поцелуями он покрывал нежную девичью шею, заставляя все внутри нее сжиматься и трепетать. Горячее дыхание опалило тонкую кожу, а легкий укус заставил девушку вздрогнуть, цепляясь руками за его плечи… чтобы в следующую секунду оттолкнуть. Звонкий удар «привел» ее в чувства мгновенно, только вот осознание случившегося пришло немного позже.       Мэй не сразу поняла, что именно произошло. Прижимая руку к груди, робко глядела на парня, который держал ладонь на своей щеке, потирая след от пощечины. Ее сковывал ужас. Постыдный страх липкой паутиной обволакивал девичье тело, парализуя, не позволяя двинуться. Она готовилась к худшему. — Это блять еще что за херня? — он опешил от столь непривычного поведения от нее.— Ты думаешь, у меня сейчас есть настроение возиться с тобой? — Прости, я перегнула, но это все что ты мне скажешь? Издеваешься что ли? Просто сходу начнешь лезть ко мне? Ты просто жалок, — нервно выпалила она, ведомая одним лишь чувство обиды, совершенно не думая о последствиях.        Накаяма не успела больше ничего сказать, в следующее мгновение оказавшись грубо прижатой к стене, ощущая сильную мужскую хватку на своем горле. Девушка интуитивно зажмурилась, не имея ни малейшего понятия чего ждать от него дальше. Санзу был слишком непредсказуемым, а ситуация неустанно продолжала выходить из-под контроля, делая ее положение еще более плачевным. Мэй пыталась дышать полной грудью, чтобы хоть немного успокоится, но сдавленная шея абсолютно этому не способствовала. — Ахуела так разговаривать? Тебе нечем заняться, что ты решила заебывать меня с порога? — он агрессивно сказал ей это прямо в лицо, и стоит отметить, это поведение становилось будничным. Хочешь не хочешь, но к постоянным «эмоциональным качелям» приходилось быстро привыкать, игнорируя страх и огорчение.       Санзу замахнулся, а девушка дернулась, сильнее вжимаясь спиной в стену. Мэй напряглась, готовясь к удару, чувствуя, как бешено колотится сердце, грозясь вот-вот выскочить из груди, но парень спешно опустил руку. — Бля какая же ты дура, и где ты такая взялась? — он негромко засмеялся, с интересом всматриваясь в испуганное девичье лицо. Эта картина показалась ему до жути забавной: наблюдать за невысокой девчонкой, которая так храбрилась перед ним, стараясь унять дрожь, безусловно, веселило, поэтому он мягко поцеловал ее в щеку, тут же отстраняясь.       Мэй все еще прижималась к стене, пытаясь отдышаться. Этот резкий, сродни вспышке, приступ агрессии выбил у нее землю из-под ног. Из глаз ручьями хлынули слезы, хрустальными каплями падая на пол. Хотелось умереть прямо сейчас, просто прекратить существовать — настолько ее разрывало от боли и обиды. Она всхлипнула, мгновенно закрывая рот руками, дабы не издавать никаких звуков. Накаяма еле держалась, стоя на ватных ногах и, пожалуй, без опоры в виде холодной стены, девушка тут же рухнула бы на колени. — Прекращай, ты же знаешь, на меня твои слезы не действуют. Все сейчас будет нормально, я догонюсь и повеселимся с тобой, как обычно, обещаю тебе понравится. Так что будь хорошей девочкой, принеси зеркало, — он усмехнулся, прежде чем неспешно пойти в гостиную.       Девушка еще какое-то время постояла в коридоре, беззвучно роняя слезы, пытаясь побороть накатывающую истерику, убеждая себя, что сейчас неподходящее время. Торопливо вытерев лицо рукавами — поспешила к нему. Она тихонько зашла в комнату, смотря на своего парня… своего? А Мэй в этом вообще уверенна? К черту, сейчас это не имело значения, Накаяма хотела помочь ему, даже если никакой благодарности в ответ не получит.       Санзу сидел на диване, устало потирая лицо руками, перед ним на столе лежал маленький герметичный пакетик с белым веществом. Обычно она бы просто закрыла на это глаза, ведь, кроме как смириться, ей ничего больше не оставалось. Нет, Мэй не поощряла такого, даже напротив. Она пыталась говорить об этом, но парень не слушал. Просто безразлично уходил, оставляя девушку одну, говоря напоследок, что если что-то не устраивает, то ее никто не держит.       Она так любила его, она так давно была рядом, она так старательно закрывала глаза на род его деятельности, на наркотики, на извечную грубость, лишь убеждая себя в том, что она справится, в конце концов, бывают и хорошие дни. Наверное, это и называют «слепой любовью»? Какой бы жалкой девушка не казалась, как бы мерзко ей не было от собственной слабости, Мэй прекрасно понимала, что впустит его в любое время, в любом состоянии, несмотря ни на что. Ее исходом были лишь слезы и страдания.       Эти недолгие размышления помогли ей «собраться», и вот она мягко ступала босыми ногами по плитке, игнорируя холодный пол и пробирающий до костей сквозняк. Накаяма присела на невысокий журнальный столик прямо напротив парня, по пути взяв в руку пакетик с порошком, сжимая его в ладони. — Схуяли ты лезешь? Я же сказал, дай мне зеркало, я начерчу пару «дорог», закончу с этим, и пойдем нормально проведем время. Нахуй ты так ведешь себя? — Санзу звучал каким-то излишне уставшим, хотя это и неудивительно. Девушка максимально нежно коснулась его лица, заставляя взглянуть на себя, а затем, невзирая на его предыдущую фразу, задала давно интересовавший ее вопрос: — Когда ты спал в последний раз? Я больше ничего не буду спрашивать, просто ответь мне, — казалось, что вся нежность этого мира сейчас умещалась в заплаканных девичьих глазах. Она старалась быть настолько мягкой и ласковой, чтобы он мог успокоиться и хоть немного расслабиться. — Какая блять разница? Сейчас я здесь, с тобой, намеренный провести тут ночь. Может прекратишь задавать глупые вопросы и тратить время, — жестко ответил он, но не стал убирать ее рук. Напряжение понемногу спадало, Мэй чувствовала себя более уверенной, чем несколько минут назад. Сейчас же она со скоростью света прокручивала в голове все свои фразы наперед, пытаясь предугадать реакцию. — Я понимаю, что тебе плохо и тебя начинает отпускать, но посмотри на себя: ты такой бледный и эти темные круги под глазами — ты выглядишь очень уставшим. Тебе бесполезно что-то доказывать, но могу ли я попросить об одолжении? — она заглянула ему в глаза, которые казались абсолютно пустыми. От парня так и веяло холодом, хотя его кожа была напротив, слишком теплой. — Да, — коротко сказал он, смотря на нее в ответ. Сейчас, казалось, они были ближе, чем когда-либо. Полумрак комнаты, мягкие прикосновения Мэй и девичий умиротворенный голос создавали атмосферу более интимную, нежели была у них в спальне в те моменты, когда он раздевал ее. — Давай я сделаю чай с лимоном, тебе точно полегчает. Затем немного успокоишься и попытаешься чуток поспать, а я буду рядом. Мне кажется, что ты употребил куда больше чем нужно было, за последние пару дней… Да и, наверное, кидал все подряд, ты же всегда так делаешь, когда много работаешь. Нужно протрезветь, ладно? — девушка закончила, и замерла, готовясь к новому скандалу по поводу того, что она ему никто, чтобы указывать. — Ладно…       Что? Он согласился с ней? Вот так легко? Мэй почувствовала, что ее глаза вновь наполняются слезами, но она улыбалась. Накаяма ощутила эфемерное счастье и тепло, что окутало ее, согревая. Она придвинулась ближе, поочередно коснувшись губами его шрамов по обе стороны рта, а затем утянула парня в легкий, практически невесомый поцелуй.       Он переместил свои руки ей на талию, затаскивая девушку к себе на колени. Мэй осторожно зарылась пальцами в длинные мягкие волосы, каждой клеточкой тела пытаясь впитать в себя всю нежность, которая сейчас происходила между ними. Такое случалось крайне редко, разве что когда у него было настроение, те самые «хорошие дни», когда Санзу был менее холодным и отстраненным. Она первая разорвала поцелуй, обвивая его шею, стараясь быть как можно ближе, вдыхая его аромат вперемешку с запахом сигаретного дыма. Каким же родным он казался в такие моменты, хотелось бы ей сидеть так вечно.       Уже через пару мгновений Мэй резала на кухне лимон, бросая короткие взгляды на закипающий на плите чайник. Накаяма не могла унять слезы, не зная, от чего именно они градом лились из ее глаз. Может, от того как сегодня все было «по-другому» или же от осознания, что так будет не всегда и уже совсем скоро все вернется на круги своя? В любом случае только она виновата. Девушка сама загнала себя в эти неадекватные «отношения», дорожа ими, не желая разрывать.       Закончив с приготовлением, блондинка аккуратно взяла кружку, возвращаясь в гостиную. Передав чай Санзу, Мэй уселась рядом, прижимая колени к груди. Парень сразу же уложил ее ноги на свои, скользя пальцами по бархатистой коже на девичьих бёдрах. — Замерзла? — поинтересовался он, переведя взгляд на девушку, впервые обратив внимание на то, сколько же боли и переживаний было в зеленых глазах. Другая на ее месте давно бы сбежала, не желая и слышать о ком-то вроде него, но Мэй была рядом, прощая все. — Нет-нет все хорошо, не спеши, пей спокойно, — быстро отвечала Накаяма, поправляя растянутую горловину кофты, что сползла с одного плеча, обнажая выразительные ключицы. Почему ей вообще есть до него дело? На что она рассчитывает? Вывод один: то ли очень глупая, то ли очень добрая, а может и все вместе?       Еще немного так посидев, они направились в спальню. Девушка осторожно расстегивала мелкие пуговицы на его рубашке, заранее обратив внимание на то, насколько сильно у него дрожат руки. После того как с одеждой было покончено, Мэй расстелила постель, наконец забираясь под теплое мягкое одеяло. Санзу лег рядом, плавным движением убирая светлую прядь волос с лица девушки, мягко касаясь пальцами ее щеки. Он чувствовал себя усталым, это было правдой, но заснуть сейчас казалось невозможным. Принимать барбитураты вперемешку со стимуляторами, чтобы нейтрализовать седативный эффект от первых — было откровенно плохой идеей. Такая комбинация устраивала организму «американские горки», вызывая аритмию сердца, весомо повышая риск его остановки. Накаяма прекрасно это понимала и сильнее прижималась к горячему телу. Девушка знала, что сейчас его начнет бросать то в жар, то в холод, поэтому надеялась, что станет хоть чуточку лучше, если она будет прикасаться к нему своими холодными руками. Мэй мягко коснулась губами его лба, осознавая, что у Санзу определенно поднялась температура. К счастью, это ненадолго и в порядке вещей для данной ситуации. Отхода в целом штука не из приятных. — Нормально? Я могу принести воды, если нужно, — обеспокоенно спросила девушка, стараясь сделать все, чтобы ему было комфортно. — Не уходи никуда… Спасибо, — его голос звучал очень спокойно, хотя она ощутила как он напрягает тело, чтобы не чувствовать легких судорог. — Я люблю тебя, каким бы ты ни был, — она сказала это куда-то в пустоту, скорее для самой себя, чтобы напомнить в очередной раз причину, по которой она терпит все это. — Я тебя тоже…       Мэй ничего не ответила, дабы не начинать этот бессмысленный разговор. Ей хотелось верить, что это правда, но такие надежды были бы непозволительной роскошью и станет невероятно больно, когда через пару дней он разобьет их своим безразличием. Она так устала, но блаженный и столь желанный покой отгонял от нее печальные мысли. Не было абсолютно никаких сил, чтобы загоняться.       Девушка так и не уснула. Накаяма до утра слушала его неровное сердцебиение и сбивчивое дыхание, обнимая крепче всякий раз, когда тело парня во сне пробивало крупной дрожью. Она ни о чем не думала, просто осторожно гладила длинные розоватые волосы Санзу, пока на лицо не упали первые солнечные лучи. Через пару часов он проснется, быстро соберется и уйдет, ссылаясь на срочные дела, словно ничего и не было.       Мэй не знала есть ли смысл постоянно «вытаскивать» его, нужно ли это в целом? Она была твердо уверенна, что не сможет просто бросить все и исчезнуть. Вариантов как изменить ситуацию (да и получиться ли?) тоже не было. Ей оставалось просто наслаждаться такими моментами, как сейчас, ища в них спасение.       Мэй ничего не употребляла, но Санзу был ее зависимостью, которая, вероятно, сгубит ее. Хотя какое это имеет значение?