Офисная история

*внимание: Авторская Фантазия. >не бечено, да) …хлопаю в ладоши перед лицом Анны. Она открывает сонные глаза и щурится на меня. - Чего тебе? - Какие мы негостеприимные… - протягиваю я. Анна показывает мне фак и возвращается к бумагам. - Где кабинет генера? – сползаю с ее стола, иначе увижу злобную стерву во всей красе. Да еще и вечером получу. - На этаж выше, там – направо, - бурчит она, не отрываясь от отчета. - А как его зовут? - Тебе зачем? – море подозрительности во взгляде. - На ковер вызывают, - винюсь я. Она крутит у виска наманикюренным пальчиком и возвращает взгляд в работу. Я терпелив, как старый индеец, нависаю над ней, дожидаясь ответа. Она возвращает внимание ко мне и щурится. - К генеру никогда не вызывают на ковер никого, кроме руководства компании. Ты внезапно стал нормально зарабатывать? Кривлю нос – у меня нормальные доходы, хватает и на любимую Испанию и на самолет к ее бабуле в Аргентину (кошмарная бабуля, похожая на престарелого генерала, нежно люблю ее на расстоянии, но с глазу на глаз всегда теряюсь). - Родион Андреевич его зовут, - со вздохом, - Чучело ты мое одомашненное. Чмокаю макушку с рыжим пробором и вылетаю за дверь. Вечером меня ожидает прияяятная неожиданность, а сейчас в спину летит… подозреваю, что степлер, именно он лежал ближе всего к рукам благоверной. Перед генерской приемной делаю серьезное лицо и стучу. Милая мадам, от которой остается одно впечатление: «блондинка», звучащее, как диагноз (но я-то знаю, что сия милашка имеет два высших и половину дел генера ведет сама), тыкает пальцем на диван и подает мне чай. Тааак. Анна уже успела наябедничать милашке, что я иду к шефу, и меня ждали. Беру чашку, беру печеньки, посылаю благодарный взгляд хомяка милашке и пытаюсь не торопиться. Вскоре с мадам мы мило беседуем, обсуждая новую выставку авангардистов-выпускников. (Тема, не доступная к пониманию без большой доли фантазии и времени, потраченного на это понимание) Она бросается фамилиями, погружая меня в море технических деталей картин, а я барахтаюсь в классике абстракционизма. Вскоре мы жарко спорим, повышая голос, она переходит на ты, я и подавно, совсем забываем о месте и времени, но открывшаяся дверь и поднятые в удивлении брови генера прерывают нас. - Оксана, подготовьте, пожалуйста, пакет документов для Бламбируса, - милашка тушит в глазах ведьмины огни, становясь снова блондинкой, и, мило улыбаясь, кивает. Генер переводит взгляд на меня, а я мучительно вспоминаю, как его зовут, кляня свою дырявую память, - А вы… Сережа, идемте со мной. Иду за ним, думая о том, почему это все вокруг у него Оксаны, Юрии, Викторы, а я один Сережа. И пытаюсь, пытаюсь вспомнить – как же его зовут? На «р», точно. А как? Рррроман? Ррррадим? Может быть, Рррустам? Нет-нет-нет. Рафик? Рустам? Рамиз? Рашим? Ну, это уж совсем экзотика пошла. Но, как же? А отчество? Что-то совсем простое. Иванович? Алексеевич? Блин. Страдая, я как-то не заметил, как оказался в освещенном лишь тусклым уличным светом кабинете, под пристальным взглядом генера, но вскоре переключился на его разглядывание. Лет тридцати пяти, жесткий, волевой. Он не был красив, но явно привлекал взгляд. И, наверное, знал себе цену, ухаживал за собой. Аккуратный, подтянутый, внушительный, на несколько сантиметров выше меня. В каштановой шевелюре несколько нитей серебра, совсем незаметно, я бы даже внимания не обратил, не выбейся одна такая прядка из общей гривы. Генер наконец зашевелился, обошел стол, сел, жестом предложил мне занять кресло напротив. Я с тоской покосился на дверь и тоже сел. Мой рабочий день заканчивался через полчаса, я бы мог уже сбежать, если бы не непонятка с письмом. Генер сложил холеные руки с поблескивающим на запястье строгим циферблатом на стол и в упор посмотрел на меня. Его взгляд ощущался, как что-то материальное, давящее, тяжелое. Я, кажется, быстро заморгал. - Вам повезло, что я видел запись с камеры наблюдения, Сережа, - опять это его «Сережа», бесящее меня до невозможности. Вздохнув, я пожал плечами. Не думал, что камера стоит и в кабинете финдиректора. - Сразу было ясно, что это – ошибка Юргена. Он взял лист из принтера, подумав, видимо, что не заметил его раньше, перепечатал и отправил одному из наших партнеров. Но меня заинтересовало то, что вы угадали пароль от компьютера Яна Иннокентьевича… - многозначительная пауза. Я молчу, сдерживая кривоватую улыбочку. Дело отдела безопасности – любая техника руководства должна быть запаролена. Херня, конечно, но от лопухов защищает. Или от дилетантских промышленных шпионов. Глупость, короче. Но эти пароли – дело не одного человека, они должны быть известны еще кому-то. Мне, например. Кто догадается, что левый спец по технике, разбирающий принтеры и чинящий сеть, обладает знаниями некоторых паролей компании? Я щурюсь и улыбаюсь: - Знаете, вам каждый месяц приходит такой тоненький конвертик с несколькими цифрами внутри? – говорю я, - Вот такой конвертик я посылаю Яну Иннокентьевичу и еще нескольким людям. - Работаете на нашу СБ? – криво усмехается. - Вы должны это знать, если читали мое досье, - пожимаю плечами. Он встает, прохаживается по кабинету, словно раздумывая. Останавливается напротив, смотрит изучающее, снова ходит. Я слежу за ним, переполняясь подозрениями. Сказать по правде, весь наш отдел работает на СБ - мы люди подневольные, но получаем чуть больше из-за прибавления каких-то несущественных обязанностей. Странно, что генер этого не знал. А, может, и не знал. Зачем ему такие мелочи? Наконец генер останавливается и говорит непреклонно: - Идемте. Я таращусь на него, старательно кошусь на часы, так, чтобы он понял, что мой рабочий день уже почти… вот-вот… ну же?... закончится. - Идемте! – рявкает он. – Идемте, Сережа, я объясню, чего от вас хочу, и вы будете свободны. - А куда мы идем? – спрашиваю, поднимаясь. - Куда-нибудь, где можно поужинать. Слыша это словно, я непроизвольно сглатываю – ел еще вчера, адские вышли сутки, если честно. Весь день сегодня пытался съесть хоть что-нибудь, но только милашкины печеньки лениво колыхаются где-то в желудке. Покорно иду на выход, задерживаюсь у стола милашки и страшным шепотом, пока шеф что-то собирает на столе, спрашиваю: - Как его зовут? Милашка прыскает, так же шепотом отвечает: - Родион Андреевич. И снова скрывается за монитором, а я слышу голос прямо за спиной: - Оксана, когда закончите с документами, можете быть свободны. Милашка кивает, цветет и пахнет, щебечет что-то, а я покорно плетусь за генером. Привезли меня в какое-то пафосное заведение, закрытое и… на диво странное. Родик (эт я, чтобы запомнить) проходит в отдельный кабинет, усаживается, скептически смотрит на то, как я плаваю в непонятных названиях в меню (боги, где цены??), спрашивает: - Вы едите мясо? Киваю. Просит что-то странное у официанта, я начинаю подозревать, что расплачиваться мне придется в рассрочку. Наконец, мы остаемся одни. Я смотрю на него выжидающе (может, если я сбегу раньше, мне не придется платить за еду?). Он несколько задумчив и по-домашнему открыт, так что я даже забываю свои дневные мысли на его счет.