Живая надежда

Я много думал, очень много. —И до чего додумал?–спросите вы, а я отвечу: —Какой смысл было побеждать в этой войне? В любом случае мне придётся скоро уйти, чтобы освободить дорогу молодым и нашему поколению, только на днях увидевшем своими глазами смерти и много крови. Помню, как проходя мимо тел учеников, орденцев и некоторых, бывших и не только,  преподавателей, моё сердце щемила боль. А внезапное осознание того, что этого можно было избежать ещё раньше, если бы Альбус Дамблдор либо сообщил полный объём информации, либо сам уничтожил крестражи и победил Реддла. Сейчас, сидя на берегу Чёрного озера, я осознаю, что не знаю, что делать дальше. В авроры идти желания нет, возвращаться в Хогвартс и заканчивать 7-ой курс порождало в голове большое количество воспоминаний о погибших. По щекам текли слёзы некоего облегчения, что всё закончилось, и напряжение, которое кружило вокруг, заставляя напрягаться всем телом, немного спало. От этого голова немного закружилась, но прошла в следующую минуту. Водная гладь озера переливалась в утреннем солнечном свете; Запретный лес всё также был тёмным и опасным, как и прежде. Вроде всё налаживается и идёт своим чередом, но на душе не так спокойно. Вина за все ушедшие жизни заполняла сознание и заставляло придумывать новые и новые образы, а также решения избежать этого. Чувство, будто окунулся в ледяную воду, и теперь осознаю, что большая часть моих "приключений" с друзьями было странным. Нет, не само их наличие, а то, как они поставлены и в каком порядке, будто всё спланировано заранее. Например, 1-ый курс. Почему Дамблдор отправил Хагрида, который даже толком колдовать не может? К чему привлечение внимания к истории с философским камнем? Почему такой сильный светлый волшебник, как Дамблдор, спрятал камень в школе, полной детей, и поставил защиту, которую способен пройти даже первокурсник? Слишком много вопросов, на которые ответов либо нет, либо они слишком абсурдные. Даже если это было испытание для понимания, смогу ли я противостоять Волдеморту в будущем, то это не значит, что нужно подвергать всех учеников опасности. Насчёт Квирелла вообще молчу. Там и так всё ясно. Про последующие курсы смысла заводить речь тоже нет, так как будет играть одна и таже шарманка. Альбуса не особо беспокоили ученики, что в какой-то степени не понятно. Ради одного ученика, хоть и Избранного, рисковать всей школой? Извольте. Это глупо, даже для гения. Вздохнув, я встал на ноги и медленным шагом направился в сторону Хогвартса, который теперь для многих стал местом памяти страшной Второй Магической войны. На полу уже не было тел погибших, а другие волшебники уже не горевали над покинувшими живой мир родственниками. Они восстанавливают школу. Стараясь оставаться никем не замеченным, я направился в сторону гостиной Гриффиндора, чтобы забрать свои вещи. Лестницы уже не двигались из стороны в сторону, да и студентов попадалось совсем немного, от силы человека 3. Назвав пароль портрету Полной Дамы и войдя в помещение, я чуть не упал, когда меня кто-то резко обнял. Рыжие длинные волосы давали понять, кто это, что заставило меня несколько успокоиться и обнять девушку в ответ. —Гарри, дорогой, где ты был?–спросила Джинни, подняв голову и смотря на меня своими карими глазами. Удивительно, но сейчас я не ощущал ничего из тех эмоций, которые чувствовал на 6-ом курсе. Будто никакой любви и влечения, будто никакого поцелуя в Выручай комнате и не было. —Гарри Джеймс Поттер, ты меня слышишь?!– вывел меня из раздумий голос седьмой Уизли, что заставило невольно поморщиться. Слегка визгливый голосок девушки очень напоминал возмущённый голос матери семейства, Молли Уизли, от чего уши чуть не сворачивались в трубочку. —Да, да... Прости, Джинни, я просто о своём задумался. Ты что-то сказала?–я постарался как можно искренне улыбнуться, что вышло вполне удовлетворительно. На губах девушки появилась какая-то слишком приторная улыбка, и она начала говорить про их свадьбу, покупку платья и т.д. и т.п., что заставило меня чуть ли не открыть рот в немом удивлении и не смотреть на Уизли как на сумасшедшую. Я ей предложение не делал, да и любовь поутихла, из чего можно было сделать вывод, что это гормоны. Вскоре показались Гермиона и Рон и мы направились в сторону Большого зала на прощальный ужин. По пути туда ребята о чём-то увлечённо разговаривали, я же предпочитал молчать, временами вслушиваясь в реплики друзей. Уже на ужине я заметил, насколько были вымучены все ученики и преподаватели. Тёмные круги под глазами, безучастный вид и почти гробовая тишина, можно было услышать только стук столовых приборов, а также чавканье Рона. Нет, Уизли был не единственным невоспитанным за столом Гриффиндора, просто он был практически единственным, который уплетал еду так, словно не ел неделю. Остальные же по большей части просто водили вилками в тарелках, не особо настроенные на поедание пищи. К таким же людям относился и я, пребывая где-то далеко в своих мыслях. Анализ всего своего, и не только, поведения в стенах Хогвартса говорил о слишком многом. Как я раньше не мог заметить, что Уизли и Грейнджер слишком приставучие и раздражающие? Их препирательства уже стоят поперёк горла, не давая нормально мыслить, а только качать головой и закатывать глаза. Так же бесит зависть Рона, которая очень ярко открылась на 4-ом курсе, и поучения Гермионы, которая, хоть и пытается приучить их делать домашние задания самостоятельно, абсолютно не помогает, давая только списывать, если просить, чуть ли не умоляя на коленях, это определённо повышает её самооценку и значимость. Про надоедливую Джиневру Уизли много говорить не приходится. Толком ничего не сьев, я встал из-за стола и направился обратно в сторону гостиной, из которой меня благополучно забрали на ужин, не дав собрать чемодан. Завтра мы уезжаем в Лондон, чтобы вернуться на следующий учебный год для полного окончания обучения. Так же где-то числа 20-ого июля будет награждение участников войны Орденами Мерлина и планируется бал, в честь победы. Жаль, что мне туда идти обязательно. Национальный герой должен присутствовать и открывать этот чёртов бал, да ещё и пробыть там хотя бы полчаса, хотя бы после можно благополучно и уходить. Зайдя в гостиную Гриффиндора, я направился в спальню, где за минут 15 собрал все свои вещи в чемодан, и направился в душ. Прохладные капли воды стекали с мокрых волос, падая на пол, а я прикрыл глаза, снова погружаясь в свои мысли, которые теперь были о погибших дорогих мне людях. Тонкс, Римус, Фред... Северус. Когда мои мысли дошли до имени преподавателя, я непроизвольно вздрогнул и опустил голову. В глазах стояли слёзы, но их нельзя было увидеть, так как они сливались с основным потоком воды. Быстро выключив воду и вытерев тело полотенцем, я посмотрел на своё отражение в зеркале. Волосы немного отросли, круги под глазами стали темнее, на бледно-розовых губах грустная усмешка. Глаза стали несколько ярче, в них плескался несколько нездоровый огонёк. Тело было в ссадинах и порезах, где-то виднелись полосы от заросших ран. На запястье так же была видна полоса...Да, я резал себе вены, что не увенчались успехом. Тогда война только закончилась, и я был практически не в себе. С помощью Секо и ножа я старался уйти из жизни, но ничего не выходило. Моя магия мне этого не позволяла сделать, залечивая раны и не давая большому количеству крови уйти из тела. Тяжело вздохнув, я быстро надел пижаму и покинул душ, ложась в кровать и укрываясь одеялом с головой. Этой ночью, как и во многие предыдущие после войны, мне снились кошмары. Лица людей, которые виними меня в своей смерти. Среди которых был и Северус... Кто бы что не говорил, но я его уважал, как бы он ко мне не относился. А потом просто привязался. Он стал для меня своеобразным другом, хотя он этого не знал и не догадывался. Снейп стал для меня в какой-то момент даже ближе Грейнджер и семейства Уизли. Ближе, чем Сириус...Потом я понял, что влюбился в своего преподавателя. Молчание—именно этой стратегии придержался я, скрывая все эмоции. Сначала думал, что это мимолётная влюблённость, но потом осознал, что это самая настоящая любовь. И видеть его, которого я не смог спасти, в своём кошмаре было своего рода пыткой для души. Это было больнее Круциатуса, ведь здесь задействована не только нервная система, не только физически больно, но и полностью душевно. Уснуть я смог только под утро и в тот момент мне уже ничего не снилось. Никаких кошмаров или снов. Ничего, только темнота.