Разбитая Надежда

Он посмотрел в окно на безоблачное ночное небо. Мерцающие звезды искрились и танцевали. Они писали ослепительно-сверкающие картины. Он проследил пальцем Большую Медведицу, опустил руку и, прислонившись к спинке стула, вздохнул. Мужчина взглянул на часы, висевшие на стене больничной палаты. Было 10:25 вечера. Затем он посмотрел на темноволосую женщину, лежащую без сознания на больничной койке, трубки были засунуты в ее нежное горло, и машины пищали вокруг нее. Этого не должно было случиться. Только не с ней. Как она ухитрилась упасть, а точнее – прыгнуть (он вздрогнул от одного воспоминания) – с высоты двадцати футов, сломать ногу, четыре ребра, руку, раздробить себе бедра и, получив очень серьезную черепно-мозговую травму, чудом выжить – было для него загадкой. Это чудо, что она не сломала себе шею. Это была чистая удача. Теперь она была в глубокой коме, ее тело боролось за то, чтобы проложить путь обратно к ее сознанию. Она была бойцом. Ей повезло. Но больше всего его убивало то, что она не хотела, чтобы ей повезло. Эта записка, предсмертная записка, которую они нашли в кармане джинсов, в которые она была одета в тот день, будет преследовать его до конца жизни. Он вытащил записку из кармана, сердито глядя на нее. Он развернул листок, удивляясь про себя, с какой стати читает это снова. Он взглянул на ее неуклюжие каракули. Под светом полной луны, вливавшимся в темную больничную палату, глаза просканировали лист бумаги. Для моей команды: Для меня было честью работать со всеми вами. Вы – главная причина, почему я любила свою работу так сильно. Вы удивительные агенты, а Джейн удивительный консультант, и я знаю, что в будущем вы совершите что-то невероятное. Для моих братьев: Я любила вас троих больше, чем вы могли себе представить. Я ни о чем не жалею, когда речь заходит о заботе о вас много лет назад. Пожалуйста, помиритесь друг с другом. Это мое последнее желание, и я всегда знала, что так и будет, когда этот день придет. Я люблю вас всех. Берегите себя. Я надеюсь, что вы сможете когда-нибудь меня простить. Кровь Джейна вскипела под его кожей. Его щекам стало жарко и участилось дыхание, так же как и в последний раз, когда он прочитал ее, и до этого, и еще трижды перед этим. Патрик снова посмотрел на Лисбон, на порезы и синяки у нее на лице. На ее загипсованную руку. На тугую повязку, обернутую вокруг ее маленькой головы. На трубки и машины, которые помогали поддерживать ее жизнь. Все это было так нереально. Когда медсестра выгнала команду и братьев Лисбон из палаты, утверждая, что приемные часы закончились, Джейн остался на месте, споря с медсестрой и твердо уверяя ее, что он никуда не уйдет. «Вы ее муж?» - спросила она. Он покачал головой. «Просто лучший друг», - ответил он. Вероятно, если бы он представился мужем Лисбон, ему было бы легче убедить ее. После препираний с Джейном в течение еще нескольких минут, медсестра только фыркнула, развернулась на каблуках и разочарованно вышла из комнаты. Слабая улыбка из-за сладкого чувства победы тронула губы Джейна, но она исчезла так же быстро, как и появилась, когда он взглянул на своего коматозного босса. Джейн сложил записку Лисбон и сунул обратно в карман. Он встал со своего места возле окна и подошел к стулу, стоящему возле кровати Лисбон. Патрик наклонился вперед, сжав губы, и посмотрел на нее. Она была в коме уже больше недели. Ее кожа цвета слоновой кости стала абсолютно белой. Ее руки и пальцы были слишком расслаблены, а он привык видеть их сжатыми в напряженные кулаки. Ее идеально-розовые губы потрескались. Ее красивое лицо выглядело напряженным от боли. Это была не его Лисбон. Он хотел свою Лисбон назад, и он хотел вернуть ее прямо сейчас. — Вы должны попытаться поговорить с ней. Джейн взглянул через плечо. Медсестра Терезы стояла в дверях, сочувственно улыбаясь ему. Ростом она была примерно с Лисбон, со светло-коричневыми волосами и шоколадными глазами. Она представилась раньше, хотя он не удосужился запомнить ее имя. У него были более важные дела, чем беспокоиться об этом. — Что-то подсказывает мне, что она не собирается ответить, — язвительно заметил он, вдруг почувствовав раздражение. Медсестра сделала еще один шаг в палату. — Когда мне было шестнадцать, моя лучшая подруга Джейми попала в страшную автокатастрофу. Она была в коме в течение недели. Врачи не думали, что она поправится, — она взглянула на Лисбон, ее пациентку, а потом посмотрела на Патрика. — Ее врач сказал мне, что я должна поговорить с ней. Конечно, я посчитала его сумасшедшим, но я была в отчаянии. Я хотела вернуть ее. Итак, я приняла совет врача, и стала рассказывать ей обо всем, что происходило в школе и в моей жизни. Когда она чудесным образом проснулась через несколько дней, она могла повторить часть того, что я ей говорила, — медсестра пожала плечами. — Не много. Просто случайные обрывки. Это поразило меня. — Спасибо. Я постараюсь, — солгал он, желая, чтобы она поскорее ушла. Медсестра (ее имя было Кэролайн, теперь он вспомнил) кивнула, будто говоря, пожалуйста. — Ваш друг боец, — сказала она ему. — Я знаю, — коротко ответил он, его глаза на долю секунды встретились с ее, молча давая понять, что он хотел бы побыть наедине с пациенткой. Она в последний раз кивнула ему, прежде чем повернуться и исчезнуть, закрыв за собой дверь. Он вздохнул с облегчением, возвращаясь к Лисбон. Конечно, она не двигалась. Она выглядела такой беспомощной, такой слабой. Он знал, как она ненавидела показывать малейшие признаки слабости, но сейчас она не могла себе ничем помочь. Он вдруг понял, что он сделает все, все что угодно, только бы увидеть ее улыбку еще раз. Он готов на все, чтобы увидеть, как загораются ее зеленые глаза при виде маленького пони, стоящего в ее офисе или прыгающей лягушки-оригами, которая застала ее врасплох. Он сделает все, чтобы услышать сладкий перезвон ее смеха, когда он успешно применил свои чары. Он готов на все, чтобы увидеть очаровательные ямочки, которые появляются, когда она дарит ему одну из ее маленьких полуулыбок. Несмотря на то, что он был зол на нее, он был готов на все, чтобы вернуть ее. — Лисбон, — прохрипел он, решив пойти против своих предыдущих рассуждений. Ему было наплевать, что это было глупо, что он знал, что она не ответит. Ему просто нужно было поговорить с ней. Он должен был рассказать ей все, что было у него на уме с того дня, когда они нашли ее, искалеченную и сломанную у подножия той скалы. — Я не знаю, почему ты сделала это, — прошептал он, взяв ее руку в свою. — Но мне нужно, чтобы ты знала, что каждый день на протяжении всей моей жизни, я буду безнадежно желать оказаться в тот роковой день там, внизу, у подножия скалы, чтобы поймать тебя, — Патрик Джейн с трудом сглотнул, прикусив щеку. — Я нарушил свое обещание, Лисбон. Я обещал тебе, что всегда спасу тебя. Я нарушил свое обещание, и мне так, так жаль. Он почувствовал, как неприятный комок в его опухшем горле увеличился в размерах. Джейн встал со стула и осторожно оставил легкий поцелуй на лбу Лисбон. Глаза его были закрыты, точнее, крепко сжаты, когда он позволил губам задержаться на ее холодной коже дольше, чем ему, вероятно, следовало. Он слегка отстранился, чтобы просто вдохнуть ее аромат, и с удивлением услышал слабый запах корицы и французской ванили. Джейн открыл глаза, выпрямился, подошел к креслу возле окна и плюхнулся в него. Он подтянул колени к груди и выглянул в окно, где снова увидел чистое ночное небо. Падающая звезда сверкнула на горизонте, и он тут же загадал желание, которое легко можно было угадать. С этими словами он медленно опустил голову между коленей, и позволил себе выпустить эмоции, которые накопились в нем за эти восемь долгих и несчастных дней.