В попытках убежать от себя

После резко раздавшихся во взломанном нами помещении слов, повисла мёртвая тишина, каковую нарушали лишь гулкие шаги человека, решивший, скорее всего, надеть сегодня обувь с каблуками — распознала я сие по характерному звуку их стука об пол. Впрочем, оные мелочи, на который мой мозг имел склонность зацикливаться, сейчас вовсе не должны ничего значить; главная проблема, рухнувшая на нас тяжким бременем, в данный момент шасталась где-то неподалёку от застывших на одном месте нас. Неудавшийся взломщик да боец со своеобразным оружием — охранник сего крупного хранилища драгоценных бумажек посмеётся над нами, перед тем как сделать волшебный звонок в полицейский участок, в целях сообщить о ворюгах в роли нас. Максимально стараюсь утихомирить своё сбившиеся от навалившегося волнения дыхание да взглянуть на ситуацию трезво, обдумывая всё получше. Покуда я нахожусь в потугах прийти к наилучшему выходу в оной довольно плачевной ситуации, мой спутник уже видимо принял решение, как мы — неудавшийся дуэт воров — поступим далее. Придумал, но вот меня в сие решил не посвящать. Нежданно-негаданно мои крепко стоявшие на одном месте ноги резко теряют прежнюю твердость, вынуждая меня повалиться на пол, прямо за тележки с тяжким да драгоценным грузом. Причина сего внезапного падения заключалась в резком толчке, виновник которого уже успел взять ноги в руки да умотать куда подальше. Ах, лучше некуда! Увы и ах, падение обошлось мне довольно болезненно, но к счастью, серьёзных травм я не получила. По крайней мере, очень надеюсь на это, ибо в таком состоянии я не могу полностью сосредоточиться на каких-то ранениях. Поднимаю одну пятерню да почесываю затылок, слегка зажмурив очи, которые показывали картину передо мной не совсем точно, естественно, в результате неудачного приземления. Более менее очухавшись да поняв, что именно сейчас случилось, принимаюсь отряхивать свои нижние конечности от еле заметной пыли. Во время сей секундой процедуры я свела брови ближе к переносице, хмурясь. Замечаю то, что из данного укромного места меня не видно, только ежели подойди в притык к стене да посмотреть за тележки. Та-ак, и что же это сейчас было? Я ещё на этапе вскрытия второго замка додумалась до того, что мышление Рана мне не понять, а уж тем более, его странные опрометчивые действия. И что же он удумал в этот раз? Толкнул меня сюда, чтобы не мешалась под ногами, пока тот «по-мужски» разбирается с охранником, который уже наверняка десять раз пожалел о том, что при выборе работёнки положил свой глаз на банк? Единственное логичное — и то, не совсем — объяснение, которое мой мозг приподносит мне на блюдечке. Единственное и, походу, верное. Оперевшись одной рукой об стену, а другой заключив в мертвой хватке одну из ручек тележек, я уже почти подняла своё успевшее поваляться на банковском полу тело, как в ушных перепонках болезненно раздался громкий звук чьего-то падения. И, черт бы побрал сего недобойца, я даже знаю, чьего. Ох, не нравится мне всё это, ой как не нравится! Доселе свои замедленные действия я принимаюсь проигрывать намного быстрее, и убедившись, что стою на ногах ровно, не падая ни в какую сторону, словно недавно выпивший алкоголик, мчусь в сторону встревожившего мою и без того волнительную персону звука. Внезапная паранойя грызёт меня, и я мысленно молюсь, дабы всё было не так ужасно, как я себе напредставляла. Звук раздался почти около входной двери. Я, подобравшись ближе к намеченному мною месту, вижу силуэт своего компаньюна, каковой умело вертит свою биту в руках, всё не зная, как бы поудобнее уложить её себе на плечо, а на полу, прямо подле него, тело бедного охранника, оказавшегося здесь не в то время. Прям как я и ожидала! Но я не радуюсь своей превосходной дедукции в данный момент, ибо прямо сейчас в моей головушке крепко накрепко засела проблема, пришедшая на смену предыдущей. И приняла сия проблема облик обездвиженного тела, рухнувшего на пол. Подхожу к Рану на дистанцию, с каковой я могу говорить не очень громко и не очень тихо — спокойным тоном, правда он, вот-вот, и сорвётся на нервный, а я с ним буду походить на мелкую разъяренную собачонку, на которую парень даже и не посмотрит. Всматриваясь в бессознательное тело незнакомого мне мужчины, задаю довольно волнующий меня вопрос: — Ты убил его? Мой голос звучит не так, как я себе представляла — он вырывается из моих уст более помято, словно я нахожусь в отчаяние. Но я взаправду была крайне обеспокоена лежащей подле моих ног проблемой, а особенно, её состоянием. — Эй, я вообще-то избавился от лишнего свидетеля! А ты можешь воспринимать это как хочешь, мне всё равно, — ворчит Ран, переставший крутить свое словно приклеевшееся к его руке оружие. Его вовсе не волнует состояние незнакомого нам человека, в отличие от меня, что вполне неудивительно для личности, каковая собралась грабить банк. Но ведь... меня тоже не должно это волновать. Не так ли? Тяжко вздохнув, я всё равно решаю проверить жив ли охранник побитый Раном. Опускаясь на корточки да сощурив очи, принимаюсь внимательно наблюдать. Тело медленно вздымается, а после опускается. Дышит. Отлично, значит он просто без сознания. Опираясь вспотевшими ладонями об колени, поднимаюсь, окидывая своего попутчика скверным взглядом. Тот осматривал помещение, не обращая внимания на мои действия, а я в свою очередь слегка нахмурилась. — Не обязательно было толкать меня, — фыркаю я голосом, полным облегчения, но в то же время с нотками недовольста. Всё же, мог просто предупредить. — Хах, сама себя то слышишь? — изрекает Хайтани, выпуская из себя фальшивый да издевательский смешок. — Ты бы помешала мне в самые первые секунды. — Я бы этого не сделала, — скрещивая руки на груди, я решаю отвернуться от компаньона, всматриваясь в потолок. В самых недрах души, я понимала, что лгу не только Рану, но и сама себе, ибо парень был прав. Я бы не одобрила сей метод. Особенно когда накануне стояла жизнь, пускай даже охранника, который мог бы смело заявить на нас в полицию. — Ты серьёзно? — Агрх, вновь эта интонация с издевкой. Слышу то, как эхом по всему помещению раздаются шаги парня, а после ощущаю то, как тот, встав позади, выдает свои последующие слова прямиком в мой затылок: — Ты думаешь, никто не знает, как тебя поломала Анаконда? Вот ублюдок. Оное предложение ещё несколько раз проносится в моей голове, естественно, без моего желания. Это происходит само. И мой мозг как будто специально выделяет то самое слово, которое выделил даже сам Ран. Поломала. Клянусь, ещё одно слово про Анаконду, и я отберу у сего персонажа его собственную биту и надаю ему ей по голове, да так, что никакая скорая помощь не поможет. Сколько уже можно то, а? Его целью было собрать деньги, а не вставлять в каждое предложение часть моего прошлого. Опускаю руки вниз да сжимаю ладонь в кулак, утихомиривая свой постепенно нарастающий гнев. Нет, нет, и ещё раз нет! Сейчас не время толковать об Анаконде и о том, кто, кого и как сломал. Я просто буду игнорировать попытки данной неприятной личности подколоть меня, и может, до его черепушки дойдёт то, что на сию тему разговаривать я, особенно с ним, не собираюсь и не буду. Разворачиваюсь на пятках, заставая своего попутчика с серьезной да задумчивой миной. Ого, я думала на его лице красуется улыбка во все зубы, каковая обычно сопровождает его руководителя прозываемого Изаной. Видать, задумался о чём-то. Да и я, кстати, пока пялилась в потолок, узрела одну интересную вещь, после чего меня заинтересовал один вопрос. — А как же камеры? — вопрошаю я, принимая более деловой вид, словно пытаюсь решить какую-то серьезную проблему. Да почему как будто? По моему, камеры и есть довольно серьезная проблема. Особенно, ежели они запечатлили то, как бесчувственно Ран выбил из сознания охранника. Наконец, визави решает удостоить капельку своего внимания моей озабоченной видеонаблюдением физиономии, переставая пялиться в никуда. — На них всё видно. — Интересно, ты правда такая бестолковая, или притворяешься? — чуть изгибая свою светлую бровь, отвечает мне вопросом на вопрос временный спутник, не без очередной попытки принизить меня. Надо было ещё добавить, что таковые водятся только в Анаконде, а то совсем на себя не похож. — Мы позаботились об этом. Я окидываю парня вопросительным взглядом, в котором можно было прочитать моё непонимание и желание услышать обьяснения. Как же они об этом позаботились? — Точнее, позаботимся. — Ах, ну это я и ожидала услышать! Удивительно, что меня вообще удосужили нормальным ответом. — Заскочим в комнату видеонаблюдения и разнесем там всё к чертям. — Та-ак, а это мне уже не очень нравится. Его что, ничему не научил предыдущий взлом двери? Напрягаюсь пуще прежнего, и ровно в этот момент парень решает дополнить свою реплику: — Расслабься ты, просто удалим все записи с камер. Хотя я бы, на всякий случай, воспользовался другим методом. — Ах, да я даже не удивлена! Он, походу, другими способами ничего решать и не умееть. Закатывая глаза, параллельно цокая языком от своего, кажись, достигшего предела возмущения, понимаю, что здесь только я отношусь более менее серьёзно к столь недетской краже далеко недетского местечка. Неужели они и взаправду так беззаботно к сему относятся? Впрочем, чему я вообще удивляюсь. Может мне и вправду стоит расслабиться?... Ран так легко избавился от недавней проблемы, даже глазом не моргнув. Ну уж нет! Я здесь на время, и становиться копией этих гопников самое последнее, что я могу сделать. Не хочу привыкать к тому, что ежедневно мне придется находить бессознательные тела и смотреть на них, словно на обычных дохлых мух. Возвращаю своё внимание обратно к нашей нынешней цели в виде кражи денег, и уже хочу спросить, что делать дальше, как доселе стоявший на месте Ран резко принимается шастать куда-то в сторону, где наши души ещё не успели ничего обчистить. Ух, хорошо, молча последую за ним. Вновь плетусь где-то позади, надеясь, что Ран не решит выкинуть какой-то из своих «приколов» и не наделает ничего такого, из-за чего нам прийдется уносить ноги от полиции. А я точно сюда как помощник отправилась, а не как ходячий здравый смысл, останавливающий Хайтани во время желания творить полную дичь? Хотя боюсь, после нескольких таких походов на «элементарные» задания, из здравого во мне останутся только мои части тело. И то, сие находится под большим вопросительным знаком. После недолго хождения, мы остановились подле одной из ячеек, ничем не выделяющейся и не отличающейся от других, присутствующих здесь. Пока мы добирались до данной вещички, я успела заметить, что у всех у них есть свои номер. И, ежели я правильно поняла, та, которая была нужна нам и на каковую положил свой глаз Ран, находилась под номером двенадцать. Ага, отлично, походу, сейчас вновь мой звездный час показать свои навыки без лишнего шума вскрывания замков. Покуда Хайтани делает один из, кажись, самых своих глубочайших вздохов, я становлюсь подле него, на всякий пожарный, со стороны его пока что спокойно бездельно лежащей на его плече биты. Мало ли, вдруг опять останавливать сей предмет придется, а загораживать замок собой вновь, аки неудавшийся герой, мне ух как не хочется. Не предпринимая никаких действий, дабы не услышать от Рана ещё несколько ласковых слов в мою сторону, от безделья убираю верхние конечности за спину, параллельно слегка выгибая её, в целях хоть чуточку размяться. Естественно, долго мы в сей привлекательной тишине не простояли. Её нарушило недовольное ворчание моего попутчика, каковой решил переложить свою дубину с одного плеча на другое, заставляя меня на секунду вздрогнуть да уже принять боевую стойку, представляя как нелепо будут выглядеть мои попытки остановить несущуюся с безумной скоростью телескопку. — Ну? Так и будешь без дела стоять? Ох, чья бы корова мычала. Желание дать подзатыльник сему индивидууму всё яростнее и быстрее разжигается во мне, но я подавляю его, прикусив внутреннюю сторону щеки, да на секунду прикрыв веки. Так, главное спокойствие! Подхожу к отмеченному нами шкафчику ближе, вытаскивая вновь те же шпильки, каковые я уже успела применить сегодня в попытках взломать другой замок. Ух ты ж, здесь всё ещё проще. Это точно настоящий банк?.. Несколько волшебных движений внутри замка, и бац — дверь ячейки самостоятельно отпирается, а я заглядываю туда одним глазком, пока меня не вытолкали отсюда. Прям и чую, что так и будет. И опять моя дедукция на высоте, ибо парень бесцеремонно подходит вплотную к открытому мною хранилищу с деньгами, слегка толкая меня в бок своим туловищем. Ну-с, не очень то мне и хотелось деньги рассматривать. Тем более, за ту одну секунду, которую мне милостиво позволили позыркать на содержимое сего ящика, я не увидела ничего, что напоминало бы деньги хотя бы по форме, молчу уже про цвет. Там был... чёрный пакет? Вроде как.. Резко засовывая свою пятерню, одетую в белую перчатку, парень делает свою мину более напряженной и задумчивой, а через пару секунд рыскания по ящику, достаёт оттуда единственное содержимое. Как я и говорила, оным являлся чёрный пакет, в котором, походу, находилось ни что иное как деньги, ибо на лице Рана я не заметила ни капли сомнения в том, что мы положили свой глаз на то, что надо. Пакет с драгоценными бумажками быстро переходит моей персоне, а когда я вскидываю одну бровь, смотря на парня слегка непонимающим взглядом, тот указывает головой на свою дубину, мол, та и так тяжелая. Ох, даже если бы у данного персонажа не было бы с собой столь огроменного атрибута, я более чем уверена, что сей груз всё равно перекочевал бы прямиком мне в руки. Впрочем, пакет не очень то и тяжелый, посему возмущаться я не стала. Вместо этого молча да послушала поплелась прямиком за Раном, угадывая, какой же будет наш следующий пункт назначения. Сопровождает нас лишь постукивание обуви об пол да периодическое шуршание пакета, вызванное никак не в силах решить, как бы поудобнее его взять, мной. Выходим мы из данного помещения быстро, а после идем не в сторону выхода, а вновь в неизвестное мне направление. Замечая наш странный маршрут, прокручиваю в голове недавние слова парня, останавливаясь на реплике, касающейся комнаты видеонаблюдения. Так-с, значит, туда мы путь и держим. Шаги наши почти одновременно прекращаются, когда мы доходим до двери с наклейкой, каковая содержала изображение камеры. Хайтани вновь погружается в молчание, скорее всего, ожидая моих действий, а ежели я не соизволю их проявить, то он точно не упустить столь прекрасную возможность вновь упрекнуть меня. Уже пройденный этап. Копирую недавние действия моего компаньона, вручая ему груз с деньгами, не удосужившись сказать тому ни слова. Пожалуй, наш дуэт держится крепко только на молчании, и то, хоть немного, но радует меня, ибо в общении с таковыми пугающими персонами у меня частенько возникают проблемы. На открытие данного замка много времени у меня тоже не уходит, посему мы довольно быстро оказываемся внутри малюсенькой комнаты, содержащий в себе стол, кресло да несколько экранов, на которых были выведены изображения с разных камер. Когда я краем глаза улавливаю чересчур энергичные движения руки Рана, в которой находится его бита, я всё же решаюсь уточнить, выдавая сие слегка строгим тоном: — Мы не будем здесь ничего ломать. Просто удалим записи. Удалим и наконец-то покинем это гребаное место. — Удивительно, — получаю в ответ сие непонятно к чему сказанное слово, в добавок с щепоткой издевки в тоне парня. Наполовину поворачиваю корпус в сторону того, дабы узреть то, как тот умело вертит своей дубиной, то закидывая её себе на плечо, то прокручивая в воздухе. — Что? — я слегка хмурюсь, когда мой спутник натягивает на себя коварную улыбку, привычную для участников Поднебесья. Весело ему, значится... Лишь бы ничего не разбил своей волшебной палочкой! — Я говорю — удивительно, — изрекает Хайтани, переставая выкручивать свою дубину в разные стороны, кладя её обратно, на своё законное место в виде плеча её обладателя. Выжидая секундную паузу, парень слегка нагибается, в попытках подстроиться под мой рост, а после, с самодовольной лыбой да лисьим прищуром, всматриваясь в мои выражающие полную серьезность очи, продолжает, увы, ещё не законченную тираду: — Удивительно, что бывший участник Анаконды так трясётся над чужим имуществом и боится быть пойманным полицией. В сей миг мои глазища расширяются, а я складываю руки крест накрест на груди, параллельно стискивая зубы чуть ли не до скрипа. Это уже ни в какие ворота не лезет. Серьезно. — Удивительно, что вместо того, чтобы выполнять поручение Изаны, ты тратишь время на то, чтобы в очередной раз затронуть Анаконду. Тебе так интересна эта тема? Окей, мы выйдем, и я расскажу тебе о каждом участнике и совершенном ими преступлении в мельчайших подробностях, — сощурив очи, выдаю я, на этот раз принимая роль оратора на себя. Ух, надоело мне игнорировать его выходки, честное слово. — Или тебя так сильно чем-то обидела Анаконда, Ран? После моего вопроса довольное лицо Рана, с мерзкой ухмылкой до ушей, моментально превращается в серьезную мину, каковую пару минут назад примеряла на себя я. Выпрямляясь в сопровождении моего сверлящего взгляда, всматривающегося в каждое его движение, Хайтани нежданно-негаданно подкидывает свою дубину, а после резко, с неистовой скоростью разрезает ей воздух, да так, что на секунду я зажмурила глаза. А потом я зажмурила их второй раз, ибо произошедшее случилось очень уж быстро: бита повстречалась лицом к лицу с одним из висящих на стене экранов подле Рана. В ту же секунду сию небольшую комнатку наполнил характерный звук, в следствии которого я и прикрыла очи, а после услышала то, как стеклянные остатки от уже наверняка неработающей техники валяться на пол. Ох, не напороться бы на них при выходе отсюда. Видать, мой монолог вызвал у Хайтани столь резкий приступ агрессии, ибо других факторов, каковые могли бы повлиять на это, я просто не нахожу. Слава Богу, под удар попал телевизор, а не мое лицо, которое могло бы сейчас благополучно обливаться кровью. Ух, аж жутко от сего. Да и от всей ситуации в принципе. Убедившись, что все осколки уже приняли новое местоположение в виде пола, я не спеша приоткрываю сначала один глаз, а после и второй. Хайтани передо мной по прежнему стоит с серьёзным да слегка разъярённым лицом, сжимая свою биту с такой силой, что кажись вот-вот, и та потрескается точно так же как один из экранов в оном месте. И вот теперь я могу быть уверенной на сто процентов, что сейчас, несмотря на мою устойчиво да спокойно топчущуюся на месте физиономию, я испытываю страх. Настоящий, черт его побери, страх. Прямо как в тот день, когда я нашла на остатках от пола заброшки пистолет Курокавы. Парень дышит довольно громко; я, старающаяся не издавать ни единого звука, отлично слышу это да вижу то, как медленно вздымается его грудная клетка, а после так же медленно опускается, в сопровождении тяжкого выдоха. Тишина зависает здесь не на такое уж и долгое время. Наверно, прошло где-то две минуты после краха телевизора, как Ран открывает уста, говоря непривычным для себя холодным тоном, но зато с привычным недовольтсвом: — Ты — чужачка, запомни. Таким как ты, черт возьми, здесь не рады, понимаешь? Можешь дальше думать, что Изана принял тебя сюда с распростертыми объятиями лишь из-за твоей гребаной способности взламывать замки. Но не смей совать свой нос не в свои дела, ты поняла? Таких как ты не должно касаться, кто, кого и как обидел. Кхм, что-то новенькое... Кажись, и взаправду задела запретную тему. На данную долговатую реплику визави у меня не находится не единого слова, я могу лишь стоять, вытирая своей челюстью пол. Что это всё значит? Он же сам затронул тему про Анаконду... Чувствую то, как неприятно оная тирада наворачивает круги в моей черепушке, пытаясь зациклить мое внимание сразу на нескольких вещах. Ты — чужачка. Изана принял тебя сюда с распростертыми объятиями.. Таких как ты не должно касаться, кто, кого и как обидел. Хочется противостоять каждому сказанному слову, вот только, обманывать себя желания нет. Он же прав, черт возьми. Я — просто чужачка, каковая недавно принадлежала совсем другой преступной группировке. Контракт, который мы с Изаной подписали, тоже погружает меня в сомнения каждый Божий день. Меня и вправду не должно касаться кто и с кем не поладил, даже если сие связано с Поднебесьем или Анакондой. Мне банально нечего сказать.       Ох, не время сейчас погружаться в тяжкие размышления, как бы сильно не хотелось обдумать всё вышесказанное. Просто надо наконец закончить это ужасное задание да разойтись. И все.       Пока Хайтани до сих пор стоит, словно на иголках, я перестаю буравить его своим напуганным взглядом, решаясь как можно быстрее закончить всю работу. Так-с, делов тут ненадолго, надеюсь. Всего-то удалить записи с камер.       Вот только мои ожидания не оправдались, ибо с сией задачей я провозилась не меньше двадцати минут, и по большей части, из-за чересчур древнего компьютера. За всё это время ни я, ни Ран не проронили ни слова, лишь периодически я слышала тяжкие вздохи парня, каковые, кажись, намекали на то, что тот устал ждать. Эх, сам бы попробовал сделать что-то, а то из сегодняшнего времяпровождение с сией персоной я могу сделать выводы о том, что тот умеет только что-то ломать да толкать бессмысленные речи. Это, видать, тоже норма для Поднебесья.       Спустя нескольких минут мучения за компьютером, мне наконец удалось стереть все записи с камер, где успели засветиться мы с моим спутником. Что-ж, пожалуй, теперь можно и на выход.       Молча встаю с кресла, разворачиваясь на пятках к двери, да молча направляясь к выходу. Удивительно, но теперь наш неудавшийся дуэт возглавляла я, ибо Хайтани шастал где-то позади меня, шурша пакетом с деньгами да периодически делая круги своей дубиной. Правда вот, недолго длилась моя минута славы, ибо примерно на первом раздвоении путей я встала в ступор, судорожно пытаясь вспомнить, из какого же мы вошли сюда.       Парень с его, видать, отличной памятью, быстро вывел нас отсюда, оставляя на этот раз меня позади. И вот, наши силуэты уже приближались к входной двери, каковую мы тоже удачно взломали.       Как только я всем своим телом чувствую свежий воздух да легкие капли дождя, который уже почти не идет, я моментально зажмуриваю очи от яркого света, резко направившегося на нас с Раном.       Ох, неужели, полиция?       Но подозрительная тишина опровергает мои догадки, а когда я, после небольшой паузы вновь решаю узреть свет, приподнимая веки, чувствую то, как резко мне впихиывают пакет с деньгами. Особо не понимаю, что произошло, но несколько раз проморгавшись, узреваю Риндо, сидящего на мотоцикле да светящего фарами прямиком на меня, и Рана, который уже успел отойти от меня ко второму мотоциклу, находившемуся подле транспортного средства его брата.       Их же здесь не было... Когда Риндо успел притащить сюда мотоциклы? Неужели мы были там настолько долго?       Покуда слегка ошарашеная и удивленная я продолжаю топаться у дверей банка, как вкопанная смотря на то, как братья уже заводят свои мотоциклы, а после на пакет в своих руках, слышу то, как громко изрекает свои слова Ран, пытаясь перекричать мотоцикл:       — Всё, дальше каждый сам за себя. Смотри, не потеряй деньги!       Не успеваю даже банально открыть уста для ответа, которого у меня, собственно, и не имелось при себе, как Хайтани уже отьезжают от банка, а после довольно быстро скрываются, оставляя меня наедине со своими мысли о недавнем ицинденте.       Через рев мотора, когда оные особы уже удалялись, я успела разобрать ещё какие-то слова парня, содержащие мини-инструкцию того, кому я завтра вручу сей пакет с деньгами. Ну, естественное, это я знала и без данного умника. Агрх, какие же неприятные типы, ей Богу.       Неторпливым шагом направляюсь в сторону своего дома, точнее, сначала в сторону того места, откуда мы с Риндо притопали сюда. Так будет меньше шансов потеряться; шастаться в незнакомом мне месте по среди ночи — не шибко заманчивое предложение.       Дорогу мою сопроваждали звуки дождя да изредка проезжающих мимо машин, несколько из которых как будто так и хотели обрызгать и без того намокшую из-за погоды меня. Лучше бы такси вызвала! Вот только оная мысль пришла в мою медленно соображающую головушку только когда в мое поле зрения попал тот самый бар, в котором я встретила одного из Хайтани.       Останавливаюсь напротив сего здания и на секунду задумываюсь. Свет до сих пор горит, вот только музыка уже так не орет и гул голосов уже не такой громкий. Их, я бы даже сказала, почти нет. Лишь изредка какие-то фразочки, слова каковых я не могу понять, доносятся до застывшей на месте физиономии принадлежащей мне.       Спонтанная идея резко посещает меня, когда мимо меня вновь проносится автомобиль на огромной скорости. Слегка нахмурив брови да прикусив нижнюю губу, я слегка пораздумала, а после, махнув на всё рукой, быстро перебежала дорогу, оказываясь прямо у дверей в бар. Хоть чуть-чуть посижу, а то ноги вообще не держут.. Всё же, не привыкла я по банкам бродить.       Распахиваю двери перед собой и замечаю то, что народу здесь в разы меньше, чем было в прошлый раз. Осталась лишь пара компаний бунтарей, которые даже не обратили внимание на меня, продолжаю толковать друг другу что-то важное, судя по сих серьезным да строгим выражением лиц. Я тоже на них особо не зацикливаюсь.       Делаю глубокий вдох, убирая передние пряди каштановых волос за уши, дабы расширить свой кругозор, а после направляюсь в сторону барной стойки, замечая там смутно знакомый мне силуэт. Ох, неужто это Коконой? До сих пор не ушёл?       Брюнет, каковой, кажись, сидел даже на том же месте, вновь крутил стакан, но только уже с какой-то жидкостью внутри, словно с печалью посматривая на него. Из раздумий да рассматривания посудины его вывели мои шаги, приближающиеся к его персоне. Поднимая голову, Коко слегка улыбнулся, да как-то не так, как в тот раз. Более искреннее, что ли?..       Впрочем, я тоже одарила теперь уже своего коллегу легкой улыбкой, а после присела подле того, на крутящийся стул. После таких особ, как братья Хайтани, встретить такового человека, как Коконой — сплошная радость, и я не шучу. Он хотя бы не будет песни об Анаконде распевать, хотя и может пустить в мою сторону колкость.       Как только я облегчённо падаю на стул, укладывая себе на ляжки пакет с деньгами, визави моментально ставит ёмкость на стол, а после вопрошает:      — Хочешь выпить?      — Только если воду, — отвечаю я, ставя один локоть на стойку. Я бы и вправду не отказалась от водички, а то, мне кажется, в моем горле скоро будет самая настоящая пустыня.       После моих слов, Коконой слегка приподнялся со стула, издавшего тихий скрип, довольно быстро перегибаясь через барную стойку, а после, просовывая туда верхнюю конечность, принялся активно что-то ей нащупывать. После сей процедуры парень садится обратно, уже держа в руках небольшую бутылку воды. Не долго думая, тот поставил её прямиком на деревянную лакированную поверхность, а после слегка подтолкнул, заставляя бутылку покатиться прямиком ко мне.       Ловко схватывая ту пятерней, я моментально, даже без каких-либо затруднений, откручиваю крышку второй рукой, и перед тем как залить в себя данную освежающую жидкость, быстренько благодарю Коко. Наконец, прикасаясь губами к горлышку бутылки, делаю желанный глоток воды. Затем ещё несколько. И закончив сию трапезу, почти опустошив бутылку, ставлю её на стойку, вытирая уста рукавом одежки.      — Как задание? — неожиданно интересуется Коконой, осматривая меня с ног до головы, а после останавливая свой лисий взгляд на моём лице. Через секунду парень дополняет: — Видок у тебя не очень.       Ух, ну зато честно. Да я и сама, пожалуй, так считаю. — Ужасно, — лениво протягиваю я максимально честный краткий ответ, плавно моргая да переводя свои очи в сторону кирпичной стены за барной стенкой, ставя на данной плоскости точку для залипания. Чего греха таить, думаю, прямолинейность в сием месте стоит чуть ли не на первом месте. Одна моя ладонь в миг превращается в удобную подставку для щеки, когда я, скривив мину от мыслей о недавней миссии, решаюсь дополнить, для большей ясности картины: — Хайтани те ещё мерзкие типы. Коко я вижу лишь боковым зрением, и то, размыто да нечётко, но вполне могу предугадать его выражение лица, ибо с его стороны вырвался слегка приглушённый смешок. — Я никогда не работал с ними, — пускается в скудные рассуждения мой недавно смеявшийся собеседник, копируя позу моей усталой физиономии с флегматичным ко всему взглядом, переодически довольно громковато отхлёбывая жидкость — каковая уже практически испарилась — из прозрачной ёмкости. — Ты не первая, кто так отзывается о них. Тем не менее, они довольно влиятельные люди, — заканчивает Коконой свою басню финальным глотком, издавшим больше шума, чем предыдущие, да неприятно отдавшимся в ушах звуком стука стеклянного дна стакана об столешницу. Ох, никакая влиятельность — даже самая большая — не заставит моё мнение об этих братцах изменится в лучшую сторону и не сделает их более человечными. Со времени стука стакана Коконоя об стол никто из нас, сидевших за барной стойкой да тяжко издававших глубочайшие вздохи, не проронил ни слова. Хоть Коко по сравнению с Хайтани и был самым настоящим подарком от Бога, я всё равно продолжала посматривать на него со скептицизмом. Ежели честно, из всех знакомых мне бандитов из Поднебесья, сей паренёк кажется мне наименее подозрительным и раздражительным, особенно после уже нескольких довольно милостивых жестов в сторону моей персоны. Но, увы и ах, оное не гласит то, что я могу расслабиться и довериться этому человеку, говоря с ним как с родным. Даже несмотря на это, мою голову не покидала одна мысль, засевшая там ещё со времени удаления записей с камер видеонаблюдения, посему я решаю взять амплуа оратора на свои плечи, поломав приятно греющую уши тишину: — Почему Изана взял меня в Поднебесье? Ух, в черепушке вышесказанный вопрос я прокрутила уже миллионы и миллиарды раз. Необходимо мне было сказать сие вслух, даже ежели моим единственным слушателем прямо сейчас метился Коконой. — А? — слышу я удивлённый звук со стороны парня, который даже выпрямился, разворачиваясь на меня, индифферентно поглядывающую в одну точку. Тот, видать, озадаченный моим странноватым вопросом, выдерживает недолгую паузу, а после, набирая в лёгкие побольше кислорода, предпринимает попытки интерпретировать смысл моего внезапного прибытия в сию мутную контору: — Ну-у, Изана же сказал тебе — ты хороший взломщик и разбираешься в технике. У нас таких ещё нет. Ох, Коко, как-то неправдоподобно это было изречено, хотя довольно искромётно, по сравнению с твоими предыдущими толкованиями. Что-ж, на самом деле, как бы странно не была спета песня брюнета, я бы не сказала, что тот врёт. Тем более, у такого-то человека, я думаю, ложь шла бы как по маслу… Скорее всего, тот находится в неком негодовании. Всё же, мой приход в их опасную компашку далеко не его забота, посему я сомневаюсь, что растолкованиям в сторону Коко о том как, когда и зачем я прибуду сюда не уделили очень много времени. — Хайтани сказал… — горько начала я, даже слегка передвинув расположившуюся на моей щеке ладонь, но была неожиданно перебита. — Хайтани то, Хайтани сё, — проворчал Коконой, то ли пытаясь спародировать мою углублённую в недовольства манеру речи, то ли просто устав слушать меня, даже стукнув пятерней по столу. Да так, что я, до этого мало на что реагирующая, вздрогнула, а опустошённый Коко стакан подпрыгнул. — Забей ты на это! Они много чего говорят, и не всегда по делу. — Ох, вот это он неожиданно выдал, конечно. Да даже с каким-то чересчур большим энтузиазмом, каковой не мотивировал, а даже подпугивал. Но сей прилив решительного настроя длился недолго, сменяясь некой подавленностью, с который, по моему, он просиживался здесь до моего незваного визита. Отварачиваясь обратно к стене, Коконой продолжил тихим да спокойным голосом: — Мой тебе совет. Поменьше слушай, что тебе здесь говорят. Та-ак, чего это он? Странновато отзываться так о своей группировке… Хотя, может, это я чего-то не понимаю. Я уже успела несколько раз убедиться, что в Поднебесье зачастую происходят немножко нелогичные вещи. Брюнет как-то даже приуныл после сказанного, посему я решила, что навряд ли тот жаждет ответа на свою необычную речь. Всё-таки, молчание лучший компаньон, ежели в твоих планах стоит цель обдумать что-то важное. А Коко, походу, как раз ушёл в размышления. Ну а я, собственно, так и осталась наедине с резко начавшим волновать меня вопросом, причиной какового стала глубокая реплика одного из Хайтани. Хотя, чего теперь песни об этом петь? Если идти — то до конца.