В попытках убежать от себя

Легкое завывание ветра играло свою песню в сопровождении еле слышного стука подошвы об асфальт, владельцем которой являлась моя идущая впопыхах персона. Яркие да пёстрые лучи солнца хаотично падали на мою физиономию, опустившую свою черепушку вниз, параллельно вперив свой вечно неустойчивый взгляд в пол. Естественный свет был настолько сильным и слепящим, что перед тем, как выйти из своей конуры, я нацепила на себя солнцезащитные очки, но вот только те особо не спасали. Посему протопав примерно пол дороги, я с тяжким вздохом принялась буравить дорогу с неровностями.       Шаги мои принимают довольно быстрый темп, а изображение передо мной — в следствие выбора аксессуара в виде очков — предстает тёмной пеленой. Сие мне особо не мешает — благо, как только я перешла на мост, каковой проходил через железную дорогу, платформа подо мной была без всяких ям. Видать, недавно сделали.       Причина этакой спешки заключалась в Изане Курокаве, а ежели уточнить, то в доставке денежных средств Его Величеству; не дай Бог потеряешь по дороге или опоздаешь! Я, как раз-таки, прямо сейчас вписывалась в последний пункт, ибо сегодняшнее желание подольше поспать да насладиться сладкими сновидениями было необычно сильным.       Но несмотря на сие, я уделила внимание замене пакета, ибо идущая я с черным мешком, каковой имеет форму кучи денежных средств, смотрелась бы довольно странно. Вестимо, навряд ли что-то бы послучалось, но всегда лучше перестраховаться. Посему сей чёрный мешок я запихала в квадратный бумажный пакет приятного голубоватого цвета, каковой ещё и имел при себе несколько надписей снизу. С ним я хоть выглядела более импозантно.       Как только я перестала подниматься в гору, и перешла к плавному спуску моста, моя засмотревшая в никуда физиономия решила бесцеремонно проигнорировать посторонние звуки постукивания обуви, каковые принадлежали явно не мне. Но зато приближались они стремительно прямиком в мою сторону, а позже, как оказалось, ещё и прямиком в саму меня, так не вовремя ветающую в облаках.       Веки резко опускаются, тем самым прикрывая мои очи, когда всем своим телом я чувствую столкновение с незнакомым мне объектом, со стороны какового я после услышала недовольный вскрик. Дабы не грохнуться, непроизвольно делаю несколько шагов вспять, покуда из моей пятерни, неожиданно раскрывшейся, чтобы в случае падения оказать моему телу более менее мягкое приземление, выскальзывают ручки пакета.       Примерно после двух секунд, прошедших со времени внепланового столкновения непонятно с кем, я медленно открываю глазища да несколько раз моргаю, пытаясь получше разглядеть виновника моей остановки. Для ещё более лучшего обзора, быстренько приподнимаю очки, тем самым ещё и загребая передние пряди назад. Впрочем, тот отзеркаливал мои действия, видать, занимаясь точно тем же.        Сей человек, стоявший передо мной, переминающий свой вес с одной ноги на другую, представлял из себя мальчика подростка. Походу, довольно буйного или любителя влезть в драку, ибо на его щеке красовался почти заживший синяк, а на носу расположился наполовину отклеивающийся пластырь.      Шевелюра данного паренька обладала светлым желтоватым цветом, а уложена она была к верху, довольно необычно. Несколько прядок выбились из прически, беззаботно болтаясь спереди, но не мешая взору сего персонажа. Очи его большие, так ещё и расширенные в следствие удара, так что я с легкостью сумела разглядеть их голубоватый цвет.       Парень стоял и почесывал свой затылок, дрожа и не решаясь произнести что либо. Точнее, его уста уже успели открыться десяток раз, но за всё это время я услышала лишь непонятные звуки, из каковых тот пытался сложить предложение. Ох, жалковато парня даже как-то, сама ведь ворон посчитывала.       Но вот, не успеваю я ничего вставить, как нежданно-нагаданно из уст визави вылетают те слова, которые он пытался сложить воедино несколько минут:       — Простите, пожалуйста... Я не специально! Просто, я просто...       Та-ак, ну не до этого мне сейчас! Подумаешь, столкнулись. Ежели я не потороплюсь, в роли сего растерянного мальчишки буду находиться я, только вот вместо извинения за свою невнимательность, я буду петь песни о том, почему же я заставила короля всея Поднебесье ждать так долго.       — Эй! — перебиваю его попытки извиниться я, скрещивая руки на груди да слегка нахмурившись, дабы тот перестал. — Ничего страшного не произошло, — когда блондин наконец прикрыл уста и обратил на меня внимание, я сделала лицо попроще, а то вдруг запугаю его ещё больше.       — Хе-хе, да, Вы правы. — Ух, неловко я себя чувствую, когда таковое обращение к моей персоне используют. Не такой уж я и глубокоуважаемый человек. Тем более, я, наверно, всего лишь на года два старше его!       Парень вроде как взял себя в руки, но сию идиллию молчания прерывают вновь чьи-то шаги, более мягкие и легкие, а после из-за спины незнакомого мне парниши выглядывает девчонка, примерно его возраста.       И сразу же принимается глаголить:       — Хэй, Такемичи! Куда ты так спешишь, а? Видишь, чем все оканчивается...       Агась, значит, данного персонажа Такемичи звать. Ну-с, собственно, далее басню сей барышни я не слушаю; решаю лишь уделить капельку внимания её внешнему виду. Волосы той были подстрижены под каре, обладая приятным розовым цветом, а сама она была довольно миниатюрной и кажется, даже, со мной одного роста. Ох, на вид уж очень миленькая, но только сейчас сия персона была какая-то строгая; всё продолжала учить Такемичи смотреть по сторонам.       — Да-да, Хина, я всё понял, — слышу вновь мягкий голосок блондинистого парниши, который вновь примыкает пятерней к своим волосам, принимаясь то ли чесать их, то ли подёргивать.        Ох, неудобно я тут встряла. Прямо посреди разборок, видать. Что-ж, наверно, стоит быстренько улизнуть под шумок. Но вот мои планы медным тазом накрываются, ибо та самая Хина, моментально меняясь в лице, делает пару шагом к моей удивленной персоне, а после сладким голоском спрашивает:      — Всё хорошо?      Несколько раз промаргиваюсь, а после, заместо устного ответа, делаю пару кивков, после которых на лице девчонки появилась искромётная улыбка, а сама она сделала шажок назад, схватывая Такемичи за запястье, да уводя в неизвестное мне направление.       Ух, странноватые ребята, хотя вроде бы доброжелательные. Впрочем, сейчас меня они не касаются точно так же, как и я их.       Спохватившись, резко подбираю лежащий на земле пакет, а после стремительно набираю темп, на этот раз смотря вперёд, не имея ни малейшего желания повторить недавний конфуз.      Покуда я быстро шастаю по дороге, принимая решения сократить по переулкам, в голове проноситься мысль о том, что пакет как-то... потерял вес что-ли? Точнее, словно полегчал. Видать, настолько долго с ним вожусь, что привыкла уже.       Сворачиваю в очередном переулке, слегка радуясь тому, что вот-вот, и наконец-то я буду на месте.

* * *

Глубоко вдыхаю, стоя прямиком перед дверью, за которой, наверняка, меня уже поджидает Курокава, а ежели быть точнее, не конкретно меня, а те самые банковские деньги. Пятерню кладу на пошатывающуюся дверную ручку да надавливаю вниз, дабы та распахнулась передо мной, издав легкий стук об стену. Уверенно переступаю через порог, оказываясь на неровной каменной лестнице, быстро перебирая ногами с целью побыстрее оказаться в нужном мне месте. Прямо в том месте, в которое меня впервые привел Изана. Яркий свет из подвала с каждым моим шагом становиться все сильнее, смещая тусклый коридор. И вот, через несколько ступень, запыхавшаяся физиономия, принадлежащая мне, стояла прямо около дверного проема — в котором не находилось двери — да поискивала нужного мне персонажа. Первым делом мои очи решили поглядеть на стол главы Поднебесья, но там я не обнаружила ровным счетом никого. Неужто я пришла слишком рано? Немного подумав, делаю несколько шагов вперед, и из-за шкафа, находившегося подле меня, высматриваю другой столик, более скромный. И как раз на нем я замечаю живую душу. Но увы, не ту, каковая была нужна мне в данный момент. За тем самым столом, на этот раз на стуле, просиживал Коконой, прямо как в тот раз, когда мы в первый раз с ним встретились и пособачились. Ну-с, не Изана конечно, но я подумываю, если вручу пакет сему задумчивому члену Поднебесья, который, походу, даже не заметил мой приход, Курокава сильно не разозлиться. Поворачиваю корпус в сторону брюнета, шагая к нему довольно громкими шагами, дабы тот отвлекся от своих занятий и обратил на идущую меня внимание. И, собственно, всё идет по моей задумке, так как когда я почти приблизилась к столу, тот поднял свои лисьи очи, посматривая то на меня, то на пакет. — Эй-эй, новенькая, что это? — с усмешкой вопрашает Коконой, когда на его рабочее место опускается пакет с деньгами, заставляя любопытство сего индивидуума взять вверх над ним, да подняться со стула, заглядывая одним глазом в предмет, нарушивший его спокойствие. — Изана ещё не пришел? — спрашиваю я у парня, решая, что тот уже получил ответ на свой вопрос, покуда рылся руками в пакете. Отворачиваю голову от Коко, рассматривая всё пространство, в попытках обнаружить здесь ещё кого-то. Пока до моих ушей доносятся звуки шуршания пакета, в каковом мой коллега уже активно копался, решаю добавить: — Эти деньги надо отдать ему.       — Вао, ха-ха, это, значит, новая валюта? — слышу прерывистый из-за смеха голос парня, не понимая, к чему была опущена сия шутка.       Одну бровь я слегка вскидываю да решаю не спеша повернуться к Коконою, показывая, что не оценила сию попытку занять титул комика года. Покуда я разворачиваю сначала голову, а потом свой корпус, принимаюсь изрекать:       — Что?...       А сейчас серьезно. Что?      Свой разворот я приостанавливаю примерно на полпути, когда мои темные очи расшириваются пуще прежнего, а мои эмоции, кажись, достигли апогея удивления. Причиной сего стал брюнет, в руках которого, только что вылезших из пакета, заместо стопок денег в чёрном мешке находилась незнакомая мне куртка. Чёрная, чёрт возьми, куртка!       Несколько раз проморгавшись, ставлю верхние конечности по бокам, принимая строгий вид, посматривая то на смеющегося Коко, то на поблёскивающий предмет одежки в его хватке. Слегка понизив тон, для большей серьёзности, спокойно, как только могу, выдаю:      — Где деньги?      — Я бы задал тебе тот же вопрос, новенькая, — отвечает тот, вдоволь налюбовавшись на куртку, изучив её вдоль и поперёк, а после бросив на стол, дабы я повторила его законченные действия.       — Какого чёрта? — шиплю я, покуда мои руки сначала яростно перебирают предмет верхней одежды, а после, откидывая её, берутся за пакет мёртвой хваткой, предоставляя возможность моим очам заглянуть внутрь него. И там — на мое глубочайшее разочарование — пусто.      Ничего не понимаю.       — Тебя обокрали, а? — слышу вопрос, заданный ну вот вообще-то не в тему, со стороны Коко, который перестал насмехаться да уселся на стол, прямиком рядом с треклятой курткой.       — Что? Нет! Я не выпускала пакет из рук... — Ох, последняя фраза заставляет меня прикрыть уста да уйти в глубокие размышления.       Вспоминаю тот нелепый инцендент на мосту, вместе с блондином по имени Такемичи, в момент которого я как раз таки и выпустила пакет из рук. А так же, промусолив оной поворот дневных событий ещё раз, натыкаюсь на деталь, каковой тогда я не придала никакого значения. Его пакет... Такой же голубой и с надписью!      М-да, ситуации, конечно, поганая. Я бы даже сказала — дерьмовая!      — Хэй, а-у! Чего застыла? Вспомнила чего? — резко доноситься до меня звонкий голос парня, каковой попытался вывести меня из своих мыслей, пару раз щёлкнув своими пальцами подле моих ни на что не реагирующих глазищ. Ну, собственно, после слишком близкого к моему застывшему лицу щелчка, я резко встряхнула головой, пару раз моргнув.      — Вспомнила, — сухо, даже очень, для сложившейся ситуации бросаю в ответ я, а после принимаюсь буравить своим непоколебимым взглядом куртку на столе. Ух, от такого даже голова разболелась. Медленно подношу к виску указательный и средний пальцы, принимаясь круговыми движениями массировать его, в потугах унять головную боль да получше продумать то, как же я буду плясать далее. — Пакет.. Я перепутала его. Перепутала с пакетом парня. Его, вроде, Такемичи звали. Да, Такемичи! — пускаюсь в активные устные рассуждения я.       Нежданно-негаданно Коконой, поначалу вовлечённый в мои нескладные попытки построить логическую цепочку, схватывает куртку, да с хмурым видом ещё попялившись на неё секунд пять, самодовольно протягивает:      — Это форма Свастанов.      — Свастоны? — отвлекаюсь я от своих раздумий, смотря на Коко с непониманием.      Так, так, Свастоны, значит. Знакомое что-то...      Впрочем, знакомое или не знакомое, сейчас мне надо как можно быстрее отыскать Такемичи, который, надеюсь, ещё не обнаружил в своем пакете заместо гопниковской формы целый джекпот. Боюсь, у паренька от такого челюсть выпадет.      Ух, мысленно радуюсь тому, что Изана сейчас где-то бродит, а не стоит прямо тут, наблюдая за сей максимально нелепой ситуацией. Одним выговором я бы тут не отделалась, как пить дать.      Неожиданно резко даже для себя, хватаю в одну пятерню пакет, а в другую куртку, параллельно делая разворот на пятках, кидая одежку обратно, откуда Коко вытащил её в сопровождении своей шутки. Путь я держу в сторону дверного проёма, идя туда ещё более стремительнее и быстрее, чем я прибежала сюда.      Покуда я оказываюсь уже в намеченном мною месте, до моих ушных перепонок долетают какие-то слова брюнета, каковой остался сидеть на столе, наблюдая за моим резким удалением, но в них я особо не вслушиваюсь. Черепушка моя забита лишь тем, как бы побыстрее найти вчерашний «заработок» да не получить не слабых люлей от Курокавы.      Ступеньки я преодолеваю быстро, и, уже стоя прямиком перед дверью, вытягиваю свободную пятерню вперёд, дабы схватиться за ручку. Только вот, мне, заместо запланированных действий, приходиться резко сделать шаг вспять и убрать свою руку, не имея желания получить дверью по носу. Кто-то открыл её быстрее меня. Стою столбом да мысленно молюсь всем Всевышним, чтобы персонаж за дверью не носил имя Изана Курокава.       Прямо из-за двери высовывается довольно высокий человек, и я, тяжко вздыхая, понимаю, что сие не намного лучше, чем Изана. Визави выступал в роли самого Рана Хайтани, великого нелюбителя Анаконды! Агрх, что ж не везёт мне так сегодня, а?       — Почему ты ещё здесь? Отдать деньги Изане — дело одной минуты, — голосом, с легкой хрипотцой, недовольно изрекает любитель заплетать косы, посматривая на меня своим привычным скпетическим взглядом лиловых очей. И тебе привет, Ран. Ух, вот так резко, вопросы в лоб задавать он только и умеет, походу.       — Его тут нет. Я отдам ему деньги потом, — уж очень быстро, но на удивление, спокойно да хладнокровно, выпаливаю я, а после хочу обойти препятствие в виде Хайтани, не желая загнать себя в ещё больший зад.       Но попытки мои удачно обделяются успехом, ибо Ран, нахмурившись, сдвигается в сторону, протягивая свою руку остановившейся мне, параллельно говоря:       — Я сам отдам ему.       Ох, прости, мой дорогой, но нет. А так, я бы с радостью избавила себя от сего утомляющего задания.       — Не надо, — глаголю я, собрав всю серьезность, каковая была во мне, в кулак, да расправляя плечи для большей убедительности моего твердого решения. — Я сама.       Захотелось мне добавить речь о том, что оное является идеальным шансом хорошо показать себя на новом месте, но боюсь, для Хайтани эти слова звучали бы как: «Мне нужно получше втереться в доверие Изане, я же из Анаконды!» Посему, выпалив короткий — зато какой уверенный и серьезный! — монолог, решаю уже пройти на пролом, аки танк.      И всё, вроде бы, прошло бы просто замечательно, и я бы вышла оттуда в поисках того парниши, но вот только визави, видать, не симпатизировала сия цепочка действий. Как только моя нога ступает, я тут же чуть ли не валюсь носом вперед, чувствуя то, как ручки пакета с неистовой силой выдергивают из моей хватки. Мд-а, это было, пожалуй, неожиданно.      Я и вовсе позабыла то, что чуть не полетела на пол полётом раненой птицы, ибо мои до ужаса расширившиеся очи зацепились за Хайтани, каковой уже сунул свою неугомонную пятерню в пакет, в надежде достать оттуда деньги. И я, дрожа не хуже чем осиновый лист на ветру, уже собиралась узреть его удивлённую и одновременно разъярённую мину, но сего не произошло ни через секунду, ни через пять секунд; Ран отбросил пакет в сторону, а сам рассматривал куртку, каковую вытащил из него. Да ещё и рассматривал так, словно знал, что она там! Ух, может, у него внутри сейчас яростный ком растёт, а потом он просто выплеснет его на меня. Либо ещё не понял, что не деньги достал.      Стоим мы в тишине — я уже не так волнуюсь, смирившись с тем, что кто-то кроме Коконоя рано или поздно всё равно бы узнал о таком провале, а Хайтани, словно отстранённый от мира сего, смотрит на куртку уже какую минуту. Только вот, насколько бы мирной да спокойной сейчас не была обстановка, часики тикают и до прихода Изаны остается всё меньше и меньше времени.       Я уже даже хочу истолковать парню то, как собралась решать данную проблему, и то, что он в это решении не вписывался ни тогда, ни сейчас, и не будет вписываться потом.      Но только я набираю полные легкие кислорода, включая режим опытного оратора, как сию роль забирает себе Ран — пускай и не очень опытного:       — Кхм, что и требовалось ожидать от тебя, чужачка.       Выдал он это спокойно, даже без доли своего привычного недовольства, а после уставился на меня, да смотря так по строгому, что у меня все мои предыдущие слова из головы ветром сдуло. Удивлена ли я была? Вестимо, да. И по большей части реакции обычно грозного да вечно недовольного Хайтани; вел он себя так, словно лез в пакет прямо таки и зная, что не деньги он там найдет. Ну-с, раз сказал, что сего требовалось ожидать, значит, всё таки, ожидал. И пакет Курокаве он, видать, тоже понести решил не по собственному хотению, а чтобы вновь упрекнуть меня какая я сякая да плохая.      — Куда деньги дела? — тон его моментально приобретает уже недовольный да яростный настрой, покуда пятерня его сжимает одежку. Ах, а вот теперь я узнаю Рана Хайтани! Только вот, до этого он мне больше импонировал.       — Они не у меня, — скрещиваю руки на груди, копируя тон Рана — не чтобы его передразнить, нет, просто сейчас я и сама не шибко довольно исходом событий. Хотелось все сделать по тихому, а получилось как обычно — абы как. Чуть пораздумав, и поняв, что для жуткого нелюбителя Анаконды, сия фраза будет звучать ну не так, как я хотела её интерпретировать, решаю добавить до того, как визави превратиться в ходячий ком агрессии: — Это случайность. И прямо сейчас я шла её решать.      И, наверно, решила бы хоть на половину, если бы тебе в голову не взбрела такая бредовая идея! До ужаса хочу выплюнуть оную фразу прямиком в лицо любителя вечно выводить меня на не самые положительные эмоции, но глотаю сию прихоть, понимаю, что хуже сделаю себе только я.      — Замечательно! — воскликнул Хайтани не без доли наигранности да сарказма, разводя руками в стороны. Я уж думала, сей погорелый театр будет продолжаться долго, но так же резко, как он начался, он и закончился. Ран наклоняется ко мне, упирая свои ладони себе в колени: снова он пытается быть со мной одного роста. А как я успела понять ещё в банке, сия позиция бывшего блондина ничего хорошего не предвещает. Понижая на несколько октав свой и без того устрашающий голос, тот выдает со всем своим призрением и ненавистью к моей персоне: — Ты же понимаешь, как, черт подери, это подозрительно звучит из твоих уст? У бывшей участницы Анаконды резко исчезают деньги: оказывается, что они у кого-то другого, и та так уверенно идет забирать их. Ты думаешь, что я дурак?      Ну-с, я и не ждала того, что уйду я отсюда не услышав словесный понос Хайтани. Точнее, сначала ждала, да даже надеялась, но потом, когда мой пакет — точнее, пакет Такемичи, аналогичный моему — полетел непонятно куда, я с тяжким вздохом приняла то, что не услышав про Анаконду я и с места не сдвинусь.      — Нет, я так не думаю, — начинаю я строить ответ Рану. Ежели честно, я даже не солгала: я не считаю, что тот дурак (только если чуть-чуть), но я считаю, что Хайтани — обиженный на Анаконду человек, не способный понять, что не все будут плясать под его дудку да слушать его непонятно к чему выплюнутые претензии. Естественно, сие я не говорю. Может, когда-нибудь Рану и придется услышать это, но не сегодня, а уж тем более не сейчас. — Твоё поведение заставляет так думать. Знаешь, сейчас есть проблема намного посерьёзней, но если ты очень хочешь вновь мусолить Анаконду, просто поищи себе потом такого же собеседника. Думаю, твой брат...      Ох, какой красочной должна была быть моя ответная речь, и с каким строгим лицом я должна была её произнести, да вот, увы и ах, не сложилось...      Уста мои резко стискиваются, когда я, вовлеченная в свой же монолог, замечаю то, как резко меняется в лице мой собеседник. Вкупе с прожигающим взглядом парня, от какового мне хотелось провалиться сквозь землю и никогда больше оттуда не вылазить, свободная пятерня того неожиданно, с неистовой скоростью, разрезала воздух, в секунду меняя своё местоположение на моё дрожащее плечо. Недолго мне остается ждать до того момента, когда фаланги визави, одетые в белоснежную перчатку, словно каменеют, вожделея проткнуть все слои моей наверняка побледневшей кожи, покрывшейся мурашками.      Я была перебита Раном даже несмотря на то, чтот не издал ни писка. И тот, видать, того и добивался, ибо когда растерянная физиономия в роли меня закрыла рот на замок да покрепче, косолюб принялся медленно, выделяя каждое слово, говорить:       — Не смей упомянать Риндо.      Ух, лицо моё надо было видеть: очи раскрыты сильнее прежнего, а зрачки чуть ли не дрожат, а вот я сама не то, чтобы чуть ли — я ужасно дрожу. Сердце колотиться в темпе, каковой можно было охарактеризовать только словом — бешенный, никак иначе. От щек моментально отливает кровь, делая мое и без того бледное лицо бледнее некуда.      Помнится, в банке, когда Хайтани бесцеременно разбил экран одного из телевизоров, я попустила себе громко заявить о том, что испытала самый настоящий недетский страх. Но стоя на ватных ногах сейчас, я отчётливо понимаю, что те ощущения даже со страхом сравнить нельзя. Воистину страшно мне было сейчас — когда Ран выбрал для обьекта выплёскивания своей злости не какую-то постороннюю вещь, а меня.      Да и лицо участника Поднебеся тоже надо было узреть — картина страшнее некуда. Смотрят на меня его аметистовые очи самым гневным взглядом, который мне только удавалось лично повстречать. Дышит тот тяжко и медленно (вестимо, не так громко, как я), так, что каждый вдох и выдох отдаётся в моих ушных перепонках ещё несколько раз. Хватка Рана в помине не думала ослабляться, сдавливая мою кожу меж своих пальцев так, что потом сие болевое ощущение будет преследовать меня ещё несколько дней в виде синяка. Хотя сейчас, ежели честно — боль, наименьшее, что волнует мою персону.       Покуда мы прибываем в мертвой тишине, каковая, кажись, длится целую вечность, я задумываюсь о том, что у меня есть руки, чтобы оттолкнуть его, рот и язык, чтобы сказать ему отпустить меня, да впридачу ещё и ноги, чтобы если что пуститься в бега. Но несмотря на столь идеальный для оной ситуации комплект — у меня не было смелости и духа для осуществления вышеперечисленного. У меня был лишь животный страх и мучающий меня вопрос.      Как я вообще пришла к такому?      Как такая пугливая девочка, не в состоянии дать отпор, по сути, человеку, каковой варится с ней в одной кастрюле, встала на такой путь? Как я пришла к тому, что из одной шайки бандитов, после собственной клятвы больше не совершать таких омерзительных поступков, я перелетаю в другую, ничем не лучше предыдущей? Почему в один день я граблю банк, а в другой ищу украденные деньги, а меж этим выслушиваю кучу обвинений в свою сторону, стоя да подрагивая?      Ответа я не нашла. Нашла лишь нелепое обьяснение, звучащее как: «Я хочу уйти от такой жизни, вот и все». Хочу, но вновь сама бросаюсь к ней в объятия.      И, пожалуй, в этакие глубочайшие размышления я пустилась лишь из-за боязни сконцентрироваться на происходящем. Мне хотелось не думать о том, что прямо сейчас моё плечо испытывает дикую боль, а человек подле меня даже не собирается переставать смотреть на меня, словно собака на запуганного кота. Только у котов обычно есть укромное местечко, куда спрятать свой зад, а у меня только спуск в подвал, в каковом меня достанут на раз два.      Может быть, я уже свыклась, а может Хайтани и взаправду начал подуспокаиваться, ибо плечо моё чуть полегчало, а взгляд его, вроде, уже и не был таким свирепым. Просто недовольным. Недовольным из-за моего длинного языка.      Покуда тот упрекал меня одним своим взглядом, мне вроде как, даже стыдно что-ли стало. Всё же, близкого для него человека задела, как никак... Но почему я должна думать об этом, когда Ран и вовсе не фильтрует свои слова, говоря всё что в голову взбредёт. Так не делается, как-никак.      В общем то, тот, кто начал сию минуту молчания, её и закончил. Причём так же резко:      — Пойдем.       Оное слово было выкинуто уже после того, как верхняя конечность Хайтани наконец-то отпустила мое онемевшее плечо, а сам он выпрямился в спине. Да ещё и выкинуто как-то спокойно и холодно, словно в его глазах только что не было жажды вмонтировать меня в ближайщую стену, а его пятерня и вовсе не пыталась сломать мое плечо. Видать, резкая смена настроение второе имя любителя заплести косы, ибо замечаю я за ним такое не в первый, и боюсь, не в последний раз.      Стою на одном месте вылупившись на парня уже с удивлением, в то время как страх на моем лице постепенно сплывает. Ну не спец я за одну секунду мину поменять, что тут взять. Выглядела я сейчас, наверно, до одури беззащитно и в придачу глупо.      Поднебесье не перестает меня удивлять, ей Богу.      — А-ло, чужачка, язык проглотила? — фыркнул в своей привычной манере Ран, одаряя меня своим флегматичным и усталым взглядом, в то время, как его руки медленно да по деловому легли на оба его бока.     Агрх, не дождёжся! Просто осадок от недавнего еще не спал. И боюсь, спадет он ещё не скоро. Уж слишком близко и надолго я все принимаю, а такие случаи тем более.      Как теперь смотреть на сего неприятного персонажа и как говорить с ним — я не знаю. Знаю лишь то, что у меня отсутствует желание делать и первое и второе. В своих планах на первое место я поставила сокращение с оным человеком контактов по минимуму. Поставить то поставила, но вот на этапе выполнения я с калейдоскопической скоростью зашла в тупик, ибо в моей голове прокрутилась недавнее слово парня, гласящее то, что мне ещё идти с ним куда-то надо.      Ох, только в твоих мечтах, Ран, только в твоих мечтах.     — Куда? — индифферентно вопрошаю я, в знак того, что язык мой прекрасно поживает на нужном месте, а не в желудке. Собственно, я в коей-то степени понимала, что если не я сама — ответ вытащит из меня силой Ран, по чуть-чуть, по каждому словечку. Уж извините, но такой способ мне не по душе.      — Гулять. Погода вон какая! — с полными штанами наигранной да театральной радости отвечает мне визави, то и дело поглядывая на мою ничегошеньки не понимающую мину. Впрочем, далее всё случилось по уже старому сценарию: вновь лицо Хайтани приобретает серые и угрюмые краски, а тон его холодеет да понижается: — Ты серьезно? Деньги возвращать, куда же ещё?      Хочется ли мне дать самому Рану Хайтани затрещину с такой силой, какую он даже во снах не видал? Несомненно — да, и ещё раз да. Ух, такими темпами он меня быстро до ручки доведёт, ежели не уже. Раз пока мои руки ещё держаться на месте, а не взмывают над Хайтани с целью произвести ух какой удар — нервы мои пока не сдали, к счастью.      Слегка похмурившись да повздыхав, уже хочу завести шарманку о том, что сдвинусь я с этого места одна, никак иначе, но как только уста мои приоткрываются, а я издаю первый звук, Хайтани отмахивается от меня, аки от мухи, и не дает мне закончить — а ежели точнее, даже начать:       — Ты не пойдешь сама. Закрыли тему.      Ух, ну вы только посмотрите на него! Король всея Поднебесья номер два нарисовался. Агрх, ну сколько можно то! Видать, его опасения насчет того, что я отдала деньги Анаконде не утихли. Ну-с, от Рана Хайтани а-ля Великого Ненавистника Анаконды ничего другого ожидать и не требовалось. Было бы смешно, если бы тот со спокойной душой позволил мне найти нашу вчерашнюю добычу в одиночку.      Форму Свастонов Ран доселе держал в руке, покручивая ей словно своей битой, которой, кстати, я при нем не увидела. Удивительное событие!      Парень, проделывая с курткой очередной фокус в видео переворота, разворачивается на сто восемьдесят градусов да принимается шагать вновь в неизвестном мне направлении. Идет он медленно, зная, что я то на месте стою. А пока дойдет до меня, что требует от моей персоны сей персонаж, столько времени пройдет то...      Собственно, идти за ним мне не хотелось от слова совсем, но выбора у меня особо и не было. Либо сама, либо с чужой помощью. Вестимо, положила свой глаз я на первый вариант.     Безнадёжно да тягостно вздыхаю, и, сначала подняв с пола пакет, законно принадлежащий Такемичи, принимаюсь шастать за Хайтани. Тот, видать, услышал мои шаги, поэтому ускорился, заставляя и меня на газ поднажать. Вскоре я уже сравнялась с парнем, идя по боку от него. Смотрела я строго вперёд — картина намного поприятнее, нежели мой попутчик.      — Зачем подняла его? — слышу очередную претензию от Рана, каковой имел в виду бедный пакет, уже успевший полетать по полу несколько раз за день.      — Он не мой. Его надо вернуть, — Ах, кому я говорю это вообще? Боюсь Хайтани не догонит, зачем и почему нужно возвращать вещи их владельцам.      В ответ слышу лишь приглушённый смешок. А в моих надеждах было то, что мне удосужатся ответить молчанием.     Хотя, ежели подумать, взаправду смешная картина. Вчера я граблю банк, а сегодня хочу вернуть какой-то чертовый пакет. Иронично.      Собственно, чему я удивляюсь? Последние события, случившиеся со мной — сплошная ирония.