любовь причиняет боль, но не с тобой

Как успел заметить Джуён, любовь может проявлять себя в разных формах. Некоторые видят любовь как кружку горячего кофе утром, где несомненно будут две чайные ложки сахара и тосты на боку тарелки. У других же это видение обретает облик безразмерной толстовки, с запахом того самого особенного для них человека. Запах этого человека будет пробиваться из каждой фибры одежды, которую ты будешь носить целый день до того момента, пока не придётся её простирнуть. И ещё для некоторых любовь исходит от формы сердца как органа. От тёплого объятия, где ты сможешь поместить своё лицо в изгиб чужой шеи, от их рук на твоих волосах и поцелуе на твоей макушке. Для Джуёна любовь является в виде человека, приходящего в его обитель каждый пятничный вечер с разводами губной помады на воротнике и засосами на необыкновенно божественных ключицах. — Ты снова пил, — констатировал он с равнодушным лицом, когда увидел, как вошедший человек спотыкается об собственную обувь. — Мм, да, — прозвучал невнятный ответ. Молодой человек навёл рукой беспорядок на своей голове, прежде сам подойти к напряженному Джуёну, неподвижно сидящему на диване. Джуён пожал одно из плеч парня, вынуждая его белую шелковую рубашку соскользнуть вниз и показать на обозрение участок молочной кожи, где был след от укуса. Джуён вздрогнул так, словно он был тем, кого укусили. Не проронив ни слова, он встал с дивана и его ноги уже сам по себе двинулись туда, где у него лежала аптечка. Тем временем второй парень продолжал стоять на прежнем месте. Его глаза были опьянены от алкоголя, а розовые губы сдвинулись в оскале. Можно было подумать, что он любовался им, но Джуёна не было так уж и легко одурачить. — Он был таким грубым, — заговорил пьяный парень, присаживаясь на указанное Джуёном место. Он наклонил шею, когда Джуён постучал пальцем по его челюсть. — Он идеален. Обычно Джуён мог бы только стиснуть зубы, да поберечь себя от любых слов, способных разозлить старшего, особенно в состоянии опьянения, но всё же всему есть свой придел. Он уверен — никто не станет винить его после того, чем он пожертвовал за год. — Джэхён-хён, я твой парень, — напомнил ему Джуён. Его руки перестают по привычке цепляться за бутылку спирта. — Я знаю, Джуён-и, — успокоил его Джэхён, вероятно находя веселье в том, чтобы видеть боль в глазах Джуёна каждый раз, приходя сюда с чужими следами на своей коже. — Как-никак это ты признался мне в чувствах, не так ли? В животе Джуёна возгорелось пламенем что-то чудовищное. Ревность как наиболее очевидный вариант. Видеть то, как глаза Джэхёна пляшут от радости, как его язык высовывается, чтобы облизать губы, когда в своих глазах он таит испытание к Джуёну. «И что ты собираешься с этим делать?» таким вопросом он высмеивал его, будто у Джуёна не хватало и метра от того терпения, которое могло закончиться в какой угодно момент. Другие были бы в ярости, гневались на себя за то, что не могли положить конец этим токсичным отношениям и сбежать из под хватки Джэхёна. Отвращение. Джуёну было отвратительно от того, как Джэхён свободно отдавал всем в использование своё тело, словно в этом не было ничего сверх существенного, и не предназначалось оставаться лишь их секретом. Когда он не отреагировал и только продолжил молчаливо обрабатывать его места укусов, Джэхён цокнул, и чуть не ударил младшего по щеке. И будь это в первый раз, то Джуён перетерпел бы один побой, но не сейчас, поэтому он быстрее отшатнулся от возможной пощечины. Глаза младшего выглядели уставшими и разбитыми, посмотрев на Джэхёна, что прибывал в гневе. Он восхитительный. Джуён презирает себя за подобные мысли, но от того Джэхён не меньше мил и восхитителен. Вопреки красному лицу, с оттенком алкоголя и ярости, спутанным волосам из-за того, что их тянули, пока он не пришёл к нему, и пятам отметин по всей коже — в глазах Джуёна Джэхён как и прежде неподражаем. Часть его надеялась, что где-то внутри он всё ещё Джэхён, тот Джэхён, от которого он потерял свою голову. Невинный хён с яркой улыбкой и звонким смехом. Джуёну было двадцать, когда он встретил его, будучи молодым, неопытным и глупо погрязшем в любви. Однако теперь Джуёну должно исполниться двадцать два через две недели. Он не испытывал восторга от проживания очередной недели, где будет наблюдать картину, как Джэхён очухивается после своих сексуальных утех, и он получает оплеухи за незнание того, как отвечать на его вопросы. — Ты можешь прекратить, — его голос граничил со слабой мольбой, — это всё? — О чём ты? — вызывающее дразнился Джэхён, натягивая обратно рубашку и прикрывая свою кожу от взора Джуёна. — Ты предлагаешь мне отказаться от моей сексуальной жизни? Тогда где ты прикажешь мне искать всякий выход в этой ситуации? — Я! Я прямо здесь! — он бросил на пол хлопок, который держал, отныне непригодный для промывания открытых ран. — Я твой парень, хён! Ты должен искать способ снятия своего напряжения вместе со мной! Лишь одно твоё слово и я упаду на свои колени перед тобой. Я буду заниматься с тобой сексом столько, сколько ты этого захочешь! Зачем тебе это нужно искать от посторонних людей?! — Боже, да сбавь ты свои речевые обороты! У меня уже голова от тебя болит, — он махнул на него так, будто Джуён говорил о погоде. — И что? Раз ты мой парень, то думаешь, что можешь контролировать всё, что я должен и не должен делать? Ты слишком придирчив ко мне. — Я никогда не отговаривал тебя от лишней рюмки, — Джуён стиснул свои зубы, грубо впиваясь ногтями в ладони. — Ты мог пить хоть до полной отключки, но я бы всё равно поднял тебя и позаботился до протрезвления. Я не припомню, чтобы когда-либо отчитывал тебя за то, что ты не отвечал на мои сообщения иногда больше недели. И знаешь, такому положено быть только между нами, хён. Я единственный, кому полагается видеть твоё тело, держать в своих руках, оставлять собственнические отметины на твоей коже и дарить наслаждение! — Ну и что? — Джэхён встал с дивана быстрее, чем это воспринял Джуён, и готов был хапнуть того за воротник, если бы у него не сработали рефлексы. Нормально ли быть таким бдительным к собственному возлюбленному? К человеку, надлежащему быть твоим безопасным местом и способствовать чувству полноценности? — Я спрашиваю, что ты будешь с этим делать?! И как всегда Джуён не смел открывать рот, потому что не знал, какие последующие действия ему предпринимать. Разозлиться? Бить по лицу Джэхёна также, как он это делает с ним? — Ты пиздец какая размазня, — харкнул Джэхён. — Надоел ты жутко. Относишься ко мне как к какой-то ебанной принцессе, и рассчитываешь на то, что сможешь меня так удовлетворять, да? Да мне всё равно на то, что ты мне даёшь! Если я и ищу наслаждения, то это не твоё собачье дело, а исключительно моё. Горло Джуёна стянуло, и возможно только в этот раз он позволил своим каким-то внутренним стражам ускользнуть от сопротивления, которое он принимал как защиту перед своими глазами. Джэхён засмеялся, пытаясь хватануть его за лицо своими утонченными руками с невидимыми когтями, годных для нанесения ранений, если бы он не отошёл. — Не можешь это принять? — по-издевательски хохотал старший, и Джуёну боль уже стала невмоготу до такой степени, что пустить такое на самотёк больше было нельзя. — Если не можешь, то почему бы тебе не уйти? Так уходи, оставь своего Джэхёни-хёна, которого так сильно любишь. То, в какой манере он это артикулировал больше всего било по больному. Джуён знал, что это не были просто небрежно брошенные слова в его адрес. Понимал по блеску с глазах Джэхёна, кричащих о вызове и опасности. Он подымал его на зубки, смеялся даже с того, что он вообще в него влюбился. Но недооценивал способность Джуёна трезво размышлять своим мозгом, запотевшем от чувств к нему. — Нет. — Я так и знал, — Джэхёну и секунды не понадобилось для обработки слов своего парня. Слова, находящиеся на кончике его языка были такими, что по ним можно было посудить об ответе Джуёна. Ухмылка на его лице делала из него немного нездорового человека. — Нет, — повторил Джуён, подходя к двери и открывая ту для него. — Это моё жильё, так что ты единственный, кому надо уйти. Красивые глаза Джэхёна, то, как они расширились от шока, заставили его собственное сердце сжиматься. Он ненавидел видеть страдающего старшего, как боль держит его в своих оковах. Ведь, признаваясь ему, Джуён сам себе поклялся, что ни при каких обстоятельствах не причинит ему зла или вызовет у него желание плакать. Но это не боль, и она доказана тем, как взгляд Джэхёна смягчается без малейшего чувства вины, когда улыбается ему. — Джуён-и, — заворковал он, быстро приближаясь к нему, и взял его щеку в свою руку. На сей раз Джуён не увернулся. — Хён лишь пошутил. Мы ведь оба знаем, что ты не оставишь меня, да? Прикосновение на его щеке было нежным, таким ласковым и воздушным, как тогда, когда они поцеловались под дубом около университета Джуёна. Эти нежности делали из него сущую лужицу. Всё, что касалось Джэхёна принуждало его падать на колени и всякий раз потыкать его хотелкам. — Нет, мне-мне жаль, — он покачал головой, используя свою руку, чтобы опустить руку Джэхёна. — Я так больше не могу. Ты либо прекращаешь это всё, либо с нами покончено. У него на щеке отпечатывается жесткая пощечина, и он сильно рад тому, что на этот раз с приходом темноты в глаза Джэхёна не отступился. — Ты правда надеялся, что сможешь сбежать от меня? — вопросил он, в насмешке наклоняя голову. — Возомнил сейчас из себя всемогущего, что ли? После всего, что я тебе сделал? — Что ты для меня сделал? — Джуён осмелел, чтобы бросить ему вызов. Дверь до сих пор стояла открытой, в отличии от его сердца, начинающего закрываться. — Я дарил тебе свою любовь! Любил тебя как никто другой, и заботился как лучше всего мог! — Под раздаиванием лещей имелась в виду любовь? — смеялся он в недоверии. — Перепихиваться с другими означало, что ты любишь меня, да, хён? Прийти в мою квартиру, искалечить меня, а затем уйти, чтобы быть с другими, вместо выполнения своих потребностей? — Брось, ты же знаешь, что они все говорят, — глумился над ним Джэхён. — Любовь причиняет боль. Правда ли это? Разве любовь всегда так причиняет страдания? Разве любовь ни секунды не пропустит и не вмажет по животу, и оставит тебя лежать, чтобы ты собирал оставшиеся кусочки от своих раненых рук? Разве любовь обретает форму мягкой молочной кожи и таких же коричневых волос вместе со словами, которые более болезненны чем удушье? — Я всё ещё настаиваю на своём, — он сжал Джэхёна за запястья, этим знаком подталкивая того выйти за ним за дверь. — А теперь иди домой, если и дальше планируешь спать со всеми без разбору. — Ты не можешь так поступать со мной! Я твой хён! Я твой парень, блять! — Я всё время говорил это, но ты когда-нибудь меня слушал? Именно, поэтому у меня также нет надобности тебя слушать, — заявил Джуён. Глаза его были холодны, когда он наконец-то отпустил чужие кисти. Он только что осознал, что стиснул их с такой силой, что оставил после себя красные следы. — Всё кончено. Ступай теперь домой. — Ты не заставишь меня уйти! — взбунтовался Джэхён как вздорный ребёнок, собирающийся устроить истерику. — Не я, а вот охрана вполне, — как ни в чем не бывало сказал он. — Я предлагаю тебе покинуть мой дом без любых дополнительных увечий из-за своего сопротивления. — Ты… Джэхён кинулся на него вперёд, чтобы или схватить, или ударить, Джуён не знал. Он бы никогда этого не узнал, не уклонившись. Джэхён упал плашмя, лицом вниз. Не оглядываясь назад, Джуён быстренько забежал внутрь квартиры, закрыл дверь и дважды запер ту как раз тогда, когда первый удар приземлился на твёрдое тиковое дерево. Джэхён орал, бил и барабанил по двери с такой силой, какая оставалась в его пьяном теле. Несмотря на свою боль, Джуён не двигался, спиной упираясь о холодную мраморную стену, пока не услышал, как появились голоса охранников и не уволокли кричащего Джэхёна от его двери. Джуён распустился на полу и руки на его лице просто хотели разорвать на нём кожу. Жжение от затрещины Джэхёна не переставало ныть на щеке, вызывая в памяти всевозможные воспоминания о них: то, каким стройным выглядит тело Джэхёна на фоне его тела; то, в какие спутанные локоны превращаются его волосы утром; то, какой маленькой сморится его рука под рукой Джуёна. То, как его губы выговаривают те обидные слова. То, как его руки бьют Джуёна каждый раз в состоянии злости. То, как он приходит к нему с чьими-то следами на своей шее. Джуён закрыл рот, побежал в ванную и вывернул в туалет самые разные мелкие кусочки своего ужина, съеденного пару часов назад. Но не важно, сколько его рвёт, не важно, как долго он стоит на коленях перед унитазом, он не может выплеснуть из себя чувство, не прекращающее бегать по его грудной клетке. — Я люблю тебя, хён.

***

Алкоголь никогда не был его сильной стороной. Только одного или два стакана соджу было бы более чем достаточно, чтобы захмелеть. Отчасти поэтому он не был великим любителем баров. Это, и ещё тот факт, что запах алкоголя мог напоминать ему о Джэхёне; его дыхании, пропитанным алкоголем и чьим-то парфюмом. — Ещё один стакан, — потребовал Джуён у бармена, изрядно громко роняя свой пустой стакан на мраморную барную стойку и разглядывая бедного бармена, что продолжал интенсивно начищать бутылку. На дворе стояла суббота, но сидеть сейчас дома казалось чересчур подавляющем занятием. Тем более, когда он увидел чёрную куртку, которая не была его, но висела на вешалке для пальто. Возможно она и не принадлежала Джэхёну. Сейчас ему не надо было больше печься о таком. На него руку опустилась аккуратная ладонь, обольстительно потирая его. Особа шептала ему что-то, что он не мог хорошо разобрать, поскольку уже успел назюзюкаться. — Я позабочусь о тебе, — это было единственное, что удалось ему услышать из губ женщины. От неё пахло перегаром и водкой. Ох, может быть в этом нет ничего, достойного осуждения. Он одинок, пьян и убит горем. Ему же надо как-то от всего абстрагироваться. По-видимому, это и есть та самая главная причина, почему он вне всякого сомнения кивнул, и уже чуток озадачился, когда её рука направилась к его груди. Прежде чем она смогла зайти куда дальше, другая рука остановила её движения. На секунду Джуён обнаружил у себя озлобленность. Серьезно? Быть нарасхват сразу у двух девушек? А затем зазвучал голос. — Извиняюсь, но он со мной. Это оказался мужским голосом. Плавным, благородным, но и твёрдым. Теперь на его плече покоилась рука мужчины, притягивающая его ближе к широкой груди. Он расслышал ещё пару разговоров на уровне бубнёжа до того, как размытый образ девушки постепенно пропал, оставляя его в объятии мужчины, сто пудово незнакомого ему. Джуён молниеносно убрал его руки от себя, выпутываясь из них, и измерил мужчину взглядом. Он даже не мог сфокусировать свой взгляд на чужом лице, ибо его зрительным нервам явно было многовато пяти стаканов пива и одной рюмки джина. — Что? — заворчал Джуён. — Не суй свой нос куда не надо. — Я просто спасаю твою жизнь, — захлопал глазами незнакомец. — Или, точнее, твой кошелёк. Эти девушки — кучка мошенниц. Если бы ты ушёл с ней пораньше, то со всей вероятностью проснулся бы с пустым кошельком, и скажу больше — с ещё более пустым банковским счётом. — Опыт? — рассмеялся Джуён. Его взгляд опустел, увидев хмурый вид незнакомого парня. — Чужой опыт, — парень без разрешения занял место около него, заказывая стакан воды у бармена. — Тебе не надо так много пить. По тебе не видно, что ты можешь очень хорошо переносить алкоголь. — На хрена тебя это волнует, — он даже не постарался сформулировать это предложение как вопрос, вращая в руках новую порцию пива, которую до того заказал. — Ты уверен, что не пытаешься просто залезть ко мне в штаны? Почему ты предупредил только меня, а не остальных? — Неа, — он развеял подозрения Джуёна, смотря на девушку, ранее соблазняющую другого парня в костюме Saint Laurent и в очках от Gucci. — Эти ребята достаточно трезвы, чтобы оценить ситуацию, а ты до смерти налакался и выглядишь крайне нелепо, чтобы варить собственным котелком. В этом-то и разница, — парень в молчании взял пиво с его рук и заменил на стакан воды. Джуён ехидничал, но всё же глоток сделал. — Мой герой, — с сарказмом изрёк он. — Стоит ли мне узнать твоё имя, что я могу записать в своём любовном письме? — Ким Ёнхун, — назвался тот, без намёка на обиду. — Чудненько. Они недолго посидели в тишине. В это время Джуён попивал воду, отданную ему, а Ёнхун безмолвно разглядывала его, словно бы выжидая, что он ему скажет. — Что такое? — наконец полюбопытствовал Джуён, желая дотянуться до пива после осушенного стакана с водой. Ёнхун запросто выпил пиво залпом, в конечном счёте перекраивая все попытки Джуёна. — Ты не сказал, как тебя зовут. — Почему я должен? — Так как я спас тебе жизнь, я хочу получить это как плату. — Никто не просил тебя спасать меня, — возразил он, но внезапно пробормотал: — Ли Джуён. — Ли Джуён, — повторил Ёнхун, смакуя его имя на своём языке. — Оно подходит тебе. Красивое. — Так ты всего лишь пытаешься добраться до моей ширинки, как я погляжу, — он закатил глаза. — Ну, не то чтоб я против… — Подкатывать к кому-то в баре не имеет намерения лишь переспать, знаешь ли, — выразил своё недоумение Ёнхун. — Это может быть также потому, что они нашли того, кого хотели бы узнать в дальнейшем получше. Хотя, раз ты думаешь, что я именно это и делаю, то я тоже не возражаю. — Я не в настроении, — брякнул Джуён, пренебрежительно помахав рукой, и потягивая новый стакан воды, щедро налитый для него барменом. — Почему нет? — Ёнхун подсел у нему ближе, проявляя углубленный интерес к Джуёну. — Одинок и пока не готов общаться? — Я недавно расстался. — Оу, — опешил он. — О! Извини, я не знал. — Всё в порядке, — вздохнул младший. — Полагаю, со временем я стану избегать отношения такого типа. — Скучные? — Изнуряющие, — монотонно пояснил он. — Я устал смотреть, как он приходит домой с чужими отметинами больше чем год. — Чёрт, — прокомментировал Ёнхун, и даже не глядя на него было понятно, что он скорчил гримасу. Ёнхун обнадеживающе похлопал Джуёна по плечу и его рука завилась вокруг запястья второго, которое начинало трясти. Он не спеша направил его руку положить пустой стакан на стойку до того, как Джуён мог раздавить его в своей крупной ладони. Рука Ёнхуна определенно была в размере больше руки Джэхёна. Вид тонких пальцев Ёнхуна и молочной кожи, составляющей противоположность его загорелой кожей и огромной ладони без промаху воскресили в нём воспоминания о том, кого он так отчаянно желает забыть. — Я недавно, в прошлую пятницу выставил его за порог своей квартиры, — всхлипнул он. — Это был… не знаю. Сотый раз подряд он вбивал код в мой дом только ради того, чтобы продемонстрировать свои новые отметины и нахвалить мне своих идеальных ухажеров, когда я прямо перед ним, ухаживаю за его царапинами, я… его настоящий парень, черт подери. — Ш-ш-ш, всё хорошо, ты сделал всё правильно, — Ёнхун погладил его по спине, сигнализируя бармену разве он заплатил?, который ответил ему кивком головы. Он, не издав ни звука, потянулся за кошельком для оплаты, но Джуён ударил того по руке, доставая свой кошелёк с заплаканными глазами и сопровождая это плаксивым ворчанием. — Я сам могу за себя з-заплатить, — вякнул он. Джуён в действительности принял на себе все последствия алкоголя. — Блять, где он, твою… — Ты запихнул его в правый карман, не сюда, — напомнил Ёнхун. — И не будь таким упрямым. Просто позволь мне заплатить за тебя. — Чего? Ты считаешь, что у меня нет денег? — запротестовал Джуён, а в итоге его протест вышел чисто как набор из неразборчивых словосочетаний. Ёнхун уже расплачивался с барменом, пока не встал с места, подтягивая вместе с собой младшего за руку. — Ты никакой. Давай я провожу тебя до дома. — Я сам могу идти! — Ты стоишь из последних сил, — пропыхтел Ёнхун, подняв его и опустив свою руку на его плечи, тем самым поддерживая половину от его веса. — Кстати, ты же говорил, что в твоём доме используют кодовые замки? Ты свой-то поменял? — Мм, ага, — промямлил Джуён, затрудняясь совпадать при ходьбе с шагами Ёнхуна, проводившего их обоих через море из тел. — Славно, — он укрепил хватку на его талии, когда почувствовал пошатывание Джуёна назад. — Где ты живешь? — А шут его знает, — икнул младший, расположив свою щеку на его плече. — Да и не важно. — Ну, а должно было бы, — роптал Ёнхун, окончательно справившийся с миссией вывести их двоих на открытый ночной воздух. — Как мне донести тебя до дома? Ответ Джуёна представился ему ничем большем, чем мягким сопением, и он лишил его всякого выбора, кроме как занести парня к себе домой.

***

Ёнхун встречал людей, переживающих горе от разрыва и то, какой эффект тот оказывает, когда твоё сердце разламывается по полам. Из-за него исчезали улыбки с лиц этих людей, на мешках под глазами прибавлялась темнота и толщина, а скулы оседали, потенциально благодаря непостоянным приёмам пищи. Удерживая в своих руках спящего Джуёна, он пробывал набить код в свою квартиру и думал, что у него пока ещё не самый худший случай, который у него был на практике (к счастью). Безусловно, этот вариант не уменьшал ту боль, сидящую глубоко внутри его живота, когда первая слеза скатилась с щеки Джуёна. Джуён лепетал бессвязные вещи в своём сне и их Ёнхун желал бы не слышать потому, как его тело пребывало в стрессе и пошатывалось с каждым прошедшим словом Джуёна. Он снял с себя обувь, потом с Джуёна. Отбросил его обувь поодаль своей, и понёс в свою комнату. Ёнхун сбросил его с себя с глухим стуком на матрас. В скором времени Джуён слегка раскрыл глаза, замыленные от слез и остатков алкоголя. Его губы дрожали в попытке заговорить, поэтому Ёнхун без труда заставил его прекратить это делать, мягко взъерошивая волосы Джуёна. — Оставь все вопросы на завтра. Тебе на данный момент надо отдохнуть. Погоди, я принесу воды. От того, чтобы встать ему не позволила рука вокруг его кисти. Джуён не сводил с него глаз. Будто возьмёт и скорежиться, если Ёнхун отойдет от него на один шаг. — Не уходи, — прошептал он и сердце Ёнхуна без малого разбивалось с новым, трещащим по швам словом. — Пожалуйста. И он не ушёл. Ёнхун залез на вторую половинку кровати и дал ему прижаться к своей груди. Он ничего не сказал, когда почувствовал влагу, впитывающуюся в ткань его парадной рубашки и изгиб кожаной куртки, всё ещё надетой на нём.

***

Головная боль была первым плодом его вчерашнего пьянства, которую почувствовал Джуён, открыв глаза. Он застонал, держась за голов рукой, и даже не поднатужился сесть. Когда в последний раз у него так сильно раскалывалась голова? Даже не припомнить толком. Это надо добавить в список, почему ему не суждено баловаться с алкоголем. При множестве усилий он наконец смог ровно сесть и не блевануть. Медленно, очень медленно он открыл свои утомлённые глаза и в ту же секунду его накрыла другая волна тошноты. Он положил голову обратно на изголовье кровати, снова закрывая глаза, чтобы прогнать её. — Ты проснулся, — начинает с утверждения Ёнхун, заходя в комнату. Джуён знает, что если бы открыл глаза немного раньше, то не было бы исключено, что он вывернул бы тут свой желудок. В связи с этим он лишь прожужжал «да», массируя свои виски. — Извини, ты можешь, пожалуйста, подать мне аспирин. Чуяться мне, я положил его в третий шкафчик… — Здесь, — он почувствовал, как ему в вытянутую руку поместили таблетку со стаканом, в котором предположительно была вода. Не долго рассуждая, он проглотил и воду, и таблетку, чуть не разлив первое на своей груди. Он закрыл глаза, пока воздействие от них не дало о себе знать. — Вот же хуйня, — пробормотал Джуён, способный открыть глаза без чувства, что его носит по американским горкам. — Спасибо тебе, и прости на беспокойство. — Всё путём, — кивнул ему Ёнхун. — Ты хоть приблизительно помнишь прошлую ночь? Ты был таким пьяным. Джуён задумался, взъерошивая свои волосы, что подходили на птичье гнездо. Он помнил, как пошёл в бар, влил в себя около четырёх или пять стаканов пива и рюмку… джина что-ли? Водки? Он ставил под вопрос вид этого алкоголя. Тогда его делили две девушки… ни фига, это были женщина и мужчина, а остальная часть была в размытом для него формате, где он плакал и с трудом мог ходить, перед тем как спонтанно отрубиться. Если коротко: не помнил он и половины. — Я помню, как пил, плакал и вырубился, — коротко ответил Джуён. — Меня тошнило? Как я назвал тебе свой адрес? — Ты не сказал, просто заснул, — почесал затылок Ёнхун. — Поэтому я притащил тебя в свой дом. Надеюсь, у тебя нет претензий по этому поводу. После сказанного глаза Джуёна распахнулись, начиная обследовать местность вокруг себя. Его туалетный столик не находится на своём прежнем месте — напротив его кровати, шкафчик в другом оттенке коричневого цвета и даже кровать, на которой он сидит, стоит в центре комнаты, а не в углу. Джуён, двигаемый инстинктами, поднял одеяло, лихорадочно проверяя наличие своей одежды на себе, однако, на радость ему, всё осталось целиком на нём. Его кожаные штаны неприятно натирали кожу. — Прости, — он сонно потёр свою шею, опуская вниз одеяло. — Ты знаешь, я просто не могу никому доверять в последнее время. — Да, я понимаю, — не ради недоброго умысла улыбнулся Ёнхун. — Ты помнишь моё имя? — Ой, умоляю, моя память не настолько уж и плоха, Ким Джихун-щи. — Очевидно, что всё-таки очень плоха, Ли Джуён-щи, — хохотал Ёнхун, предлагая ему взяться за свою руку. — Может тогда начнём всё с нуля? Я Ким Ёнхун. — На этом можно и остановиться, — промычал Джуён, цепляясь за предложенную руку. — Держу пари, что ты уже знаешь моё имя. — Естественно, — Ёнхун выглядел донельзя счастливым, помогая тому встать. — Я сварганил завтрак. Давай поедим. Между ними не возникло больше никаких вопросов и фактически Джуёну некуда деться, чтобы отказаться. Так что он просто-напросто кивнул, вставая с помощью руки на своей спине. Завтрак прошёл без происшествий. Ёнхун не являлся самым превосходным в истории поваром. Джуён понял это, когда обнаружил у себя ком из соли в тарелке с томатным супом, что приготовил старший. Однако не было всё так и ужасно. Красная, сливовая жидкость воистину сыграла решающую роль в излечении его похмелья, и в считанные минуты его миска успела опустеть, вместе с хлебом в качестве закуски. — Нормально? — задал вопрос Ёнхун. Как прилежный гость Джуён нацепил на себя свою наилучшую улыбку и кивнул головой. У него в мыслях уже было помыть за собой посуду, если бы парень повыше тут же не выхватил у него миску и не положил ту на груду к другим мисками и сковородкам, где те мочились в скоплении вязкой жидкости, и мыльной воде. Ёнхун надел резиновые перчатки, чтобы помыть их посуду. — Итак… мне, наверное, пора идти? — он не знал, зачем сказал это как вопрос. Скорее всего из вежливости. — Огромное тебе спасибо за помощь. Мой телефон и кошелёк… — Я положил их рядом с телевизором, — Ёнхун указал на плазму в своей жилой комнате. — Я зарядил твой телефон. Он продолжал какое-то время назад вибрировать и там было очень много пропущенных звонков и сообщений от Ли Джэхёна. Кто он? Твой брат? В мгновение ока неловкая, зато где-то даже милая утренняя атмосфера завтрака после этого испортилась. Её заместили душная тишина и Джуён, полностью примёрзший к месту на своём пути. И как будто этого было мало, так ещё и звук рингтона Джуёна пронзил воздух, и от этого ему поплохело. Джуёну понадобилось лишь взглянуть на первое имя, что высвечивалось на экране его телефона и нажать красную кнопку сброса, насовсем выключая его. Он принялся выбирать сим карту из отсека гаджета и затем приостановился, включая телефон обратно. Его рука тряслась, пытаясь разблокировать пароль, открывая контакты и удаляя единственный номер без единых сомнений. А Ёнхун? Он мог только смотреть на него с мыльными пузырями на своих руках. Вода из крана не останавливалась течь, брызгая на миску и намачивая его майку. — Эй… — Ты не составишь мне компанию в магазин? — спросил Джуён. На его лице отражалась разбитая и вымученная улыбка, когда он разломал своей голой рукой сим карту. То, как на его руке вздулись вены, крепко стиснув несчастный квадратик, отчётливо показывали значительный контраст с его очень дружелюбным голосом. — Мне кажется, моя симка накрылась.