любовь причиняет боль, но не с тобой

Когда они наконец оказался внутри его дома, движения Джуёна казались зажатыми и неуверенными под чутким взором Ёнухна. Они оба, пребывая в тишине, сняли свою обувь и верхнюю одежду, распределив ту по своим местам. Джуён и шагу дальше не сделал, когда Ёнхун раскладывал по дивану декоративные подушки и прибирал бардак на своём кофейном столике. — Не обессудь, что тут грязновато, — сказал он, кидая левый маленький шарик под кровать, чтобы тот затерялся там ещё на года так три. Как только весь беспорядок был убран, Ёнхун глубоко вздохнул и сел на диван, похлопывая по месту около себя. — Иди сюда. Джуён, что переминался с ноги на ногу, вздрогнул, услышав голос хёна. Он быстро, но в какой-то степени смущённо пошагал к нему и опустился на указанную часть на диване, и тесно прижав друг к другу ноги, сжал на коленях свои кулаки. — Ммм… До того, как он продолжил, Ёнхун уже притянул его за голову и расположил её у себя на плече. Вздохнув, он стал чесать Джуёна по спутанным локонам, старясь хоть на долю сгладить их. — Не горюй, — сказал Ёнхун, чувствуя, какую огромную напряжённость младший сохранял в своём теле. — Ты чего-нибудь хочешь? Мы можем посмотреть фильмы, или просто вздремнуть. Хочешь обнимашек со мной? — Нет, — Ёнхун повернул голову в его сторону, когда Джуён высвободил себя с его хватки. Его глаза были до сих пор покрасневшими и в то же время полными решимости, как и благодарности. — Я… можем ли мы… — Хм? — он потянулся к руке Джуёна, вырисовывая на её обратной стороне умиротворяющие, круговые фигуры. — Пожалуйста, помоги мне забыть, — промямлил Джуён, прочно хватаясь за руку Ёнхуна как за последний в мире спасательный круг. — Я-я не хочу ни о чём думать этой ночью, я не, можешь ли ты… можем мы, пожалуйста… — Джуён, — Ёнхун с нежностью в голосе позвал его по имени, заметив его понемногу ускоряющиеся дыхание. Джуён посмотрел на него распахнутыми глазами, как если бы его отругали за что-то неправильное, хоть он и палец к этому не прикладывал. И эта картина что-то сделала с его сердцем. — Тише, вдохни и выдохни. А теперь скажи мне, чего ты хочешь? — Тебя, — трясущимся голосом ответил он. — Я-я хочу тебя, хён, могу я… прошу? Эта просьба дала добро Ёнхуну, вместе с умоляющим взглядом Джуёна, в уголках глаз которого скопились слёзы. Он нагнулся вперёд, положил свою руку на его щеку и ласкательно потёр скулу, вытирая скатывающиеся слезинку. — Оттолкни меня, если передумаешь. Но Джуён не поменял своего решения. Даже когда Ёнхун наконец-то сократил между ними дистанцию, его рука остановилась на щеке, а пухлые губы оказались на его губах, языком непринуждённо уговаривая раскрыть шире свой рот, Джуён принял всё так, как оно есть, закрыв заплаканные глаза и отдавая старшему всего себя. Их дыхания смешивались между собой в доступном им узком пространстве, а языки вились с друг другом в найденном у них ритме. Ёнхун переместил его на свои колени, сближая их тела плечом к плечу. Его рука крепко стиснула талию Джуёна, отчаянно цепляясь за неё. Можно было подумать, что не Джуён вымаливал у него помощь. От руки Ёнхун выделялась теплота, когда та забралась под его футболку и заласкала гладкую кожу, заставляя мускулы Джуёна подпрыгнуть. В отличии от касаний Джэхёна, прикосновения Ёнхуна воспринимались совсем по-другому — как-то обходительно и чутко. Скольжение затупленных ногтей вдоль его загорелого живота прослеживает каждую выпуклость и впадину, словно желая оставить у себя в памяти каждый миллиметр чужого тела и отложить в собственном теле воспоминание о том, каков Джуён под его прикосновением. Джуён ахнул, когда Ёнхун упёрся своим бёдрами в расщелину его одетого зада. Он немедля положил свои руки на его грудь, реализуя между ними пространство. Ёнхун с той же скоростью отдалился от него, настороженно и оторопело хлопая глазами из-за всех действий Джуёна. — Нет? — спросил он. Ни намёка на разочарование не просачивалось в его голосе от того, что они внезапно прервались поседение всего процесса. Сердце Джуёна ещё больше смягчилось. — На самом деле, я-я никогда… знаешь ли, — он объяснял свои мысли расплывчатыми жестами рук и Ёнхун хмыкнул. Он опустил свои руки на его бёдра, выводя на них способствующие успокоению узоры. — У тебя есть желание остановиться? — предложил он. — Или ты хочешь быть сверху? Знай, в этом плане я не придирчив. Джуён зажевал нижнюю губу, пока Ёнхун выдержано ожидал его обратной реакции и смотрел на него милостивыми глазами. Он долго вглядывался в парня, отмечая у себя каждую при каждую тонкость на его лице. Любую идеальность и неидеальность, и подсознательно смахнул его прядь волос, попадающую ему считай что в глаза. Взаправду солнечной, нежной улыбки Ёнхуна было достаточно, чтобы забыть о первоначальной причине, по которой они здесь находились. — Ну? Джуён упал своим телом на Ёнхуна, надежно обнимая того за шею. — П-пожалуйста, позаботься обо мне. Он мог услышать расширившийся по уголкам губ улыбку старшего, и его руки обняли Джуёна в ответ. — Я буду окружать тебя заботой всю жизнь с твоего позволения. И сейчас Джуён думал, что запросто сможет разрешить ему это сделать.

***

Жарко. Ему жарко там, где находятся пальцы Ёнхуна, деликатно разводя его тугое отверстие в манере ножниц. Он уничтожается в огне там, где Ёнхун хлюпает ртом вокруг его члена. И ещё сильнее возбуждается от острого, полного решимости взгляда Ёнухна, побуждающего его зарычать и излиться в чужой рот. — Всё… хватит, — как-то умудрился произнести Джуён, и секундой позднее не успевает заглушить хныканье, стоило пальцам Ёнхуна выйти из него. — Не спеши ещё, — он намылил свои три пальца в объёмном количестве любриканта. — Это твой первый раз, и я не хочу тебе навредить. Джуён выразил своё несогласие со старшим, и когда три пальца скользнули внутри него, его спина выгнулась на кровати. Это проникновение отправило покалывание по его позвоночнику, и Ёнхун, должно быть, заметив это, перестал дальше двигаться. Он обхватил другой рукой его член и стал надрачивать ему с обрывистыми щелчками запястья, посылая промеж боли вспышку удовлетворения. — Всё хорошо? — осведомился он, выцеловывая всю его шею. Джуён издал приглушенное жужжание, мало-помалу отпуская себя вместе со всеми отвлечениями. — Двигайся, — от этой непоколебимости, в пальцах Ёнхуна возродилась жизни. При использовании любриканта его скольжение выдалось плавным, даже когда растяжка выбивала из Джуёна время от времени неприятное шипение и гудение. Он мельком вспомнил то событие, из-за которого никогда раньше не пробовался в роли пассива. Об одном человеке, заставившим его гордиться своими массивными мужскими чертами и быть столь неуверенным в них. Но теперь он заключён бёдрами, по цвету бледнее его собственных, и лежит под твёрдой рукой на своём бедре, не дающей ему двигаться. Джуён понял, что находится на предназначенном ему месте. Джуён вытянул руку, дабы обхватить Ёнхуна за запястье. Когда пальцах скрутились внутри него, он отстранился, телом выворачиваясь от обычнейшего нажатия ладони Ёнхуна по своему внутреннему бедру. — Пора заканчивать, — Джуён покраснел из-за того, что уже задыхался. — Я готов. Ёнхун наконец-то пошёл ему навстречу и выбрал свои пальцы, вытирая их об простынь. На это раз Джуёну посчастливилось сдержать стон и со вздохом оттянуться на матрасе. — Джуён-а, — его голос помог открыться его глазам и посмотреть на Ёнхуна, снимающего с себя боксеры. Его достоинство, что болталось меж его ног, было уже твёрдым, но на него он обращал меньше всего внимания. Вместо него он массировал напряженные и сдержанно раскрытые ноги Джуёна. — Ты уверен, что хочешь это сделать? И пока Джуён внешне, несомненно, сидел как на иголках, подсознательно он знал, что мечтал об этом, и раз уж Ёнхун не имел никаких проблем с этим, то он был готов не меньше него. — Однозначно да, — сказал он, на одном лету добавив: — Мм, ты можешь… быть негрубым? Прошу. — Конечно, — улыбнулся Ёнхун, целуя Джуёна в лоб. Даже его поцелуй уже был более нежным, таки внушающим Джуёну, что всё в порядке. В его власти с ним всё будет лучше некуда, и кем был бы Джуён, не поверив в это. Затаив дыхание, он наблюдал, как Ёнхун порвал зубами пачку презервативов, при чем бесспорно выглядел очень привлекательно. Он раскатал резину по всей длине, щедро намыливая её любрикантом, что по сути стекал прямо по руке. Даже когда Ёнхун вошел в него, и перемещаясь в участке между его ног, он не подавал вид нетерпеливого. Он наклонился для поцелуя, лишь непринуждённо прижавшись к его губам, и запечатлел один поцелуй на кончике носа. — Я вхожу, ладно? Затупленный бугорок посередине ног вынудил их хозяина цепко вцепиться в простыни и скомкать их кулаками, будто желая разорвать на кусочки. Для полного успокоения ему не было более чем достаточно и того, как старший медленно потерся вдоль его ноги. Только когда Ёнхун вышло скользнуть своей головкой чуть-чуть меньше чем на половину, Джуён прочувствовал своё по ощущениям рвущейся на две части тело. Он сдавленно заплакал и стон Ёнхуна нашёл отклик в стенах кремового цвета его комнаты. Старший больше не пытался толкаться вперёд и опустился вниз, чтобы повстречаться со лбом Джуёна, на котором выступили складки. — Так узко, — прошипел Ёнхун, сжимая руки на чужой тазобедренной части. — Детка, расслабься. Быть может это ласковое прозвище, непроизвольно слетевшее на момент в пылу, помогло Джуёну немного стабилизировать дыхание. Он продолжал делать вдох и выдох, вдох и выдох в мотиве ритма легкого постукивания Ёнхуна по своему бедру до тех пор, пока в достаточной мере не успокоился для того, чтобы Ёнхун мог толкнуться немножко больше. Сердце Джуёна громко барабанило по ушам, и он был убеждён, что его тело от головы до пят поменяло окрас на такой же ярко красный цвет как у готовых к сбору спелых помидоров. Всё, чего хотелось сделать под взглядом Ёнхуна, было отшатнуться, закрыть свои ноги и прикрыться чём-то до ушей, так как раньше ему не предоставляли такое огромное внимание. Джуён склонил голову в сторону, впитывая свои слёзы в изгиб локтя, как только Ёнхун со стоном вошёл в него до основания. Полуоткрытые глаза, щеки с разводами слез и припухшие губы — он мог с уверенностью утверждать, что весь шурум-бурум, который из него сейчас получался, надо было ещё видеть. Когда же Джуён попытался полностью закрыть ладонью своё лицо, Ёнхун, не глядя, переплел их пальцы вместе, и поднеся его руку к губам, оставил поцелуй на костяшках. — Не прячься, — шевелил губами Ёнхун, сцеловывая его слёзы и наряду с этим очень медленно двигая своим бёдрами в нём. — Не бойся показываться мне. Джуён впился в нижнюю губу, постепенно отпуская себя со слабой икотой и заглоченным в себе скулежом. Его другая рука, ранее державшая слишком тонкую для него подушку Ёнхуна, без фанатизма поползла по спине старшего и обняла его. Ёнхун умиленно улыбнулся, своими губами притронувшись к его мокрой щеке. Отодвинувшись, и наконец посмотрев друг другу в глаза, он положил руки Джуёна на свою грудь, где младший прекрасно мог проникнуться его животрепещущим сердцебиением. Ёнхун накрыл ладонь младшего своей, чувствуя дополнительное тепло его кожи, и в следующую секунду очаг его жизни ускорил свой ритм, ровно что порываясь выпрыгнуть из его груди и кинуться прямо в руку Джуёна. Вследствие этого Джуён уловил не то его всхлипывание, не то усмешку и взял в свою руку щеку старшего, смахнув капли пота с его лба. Только тогда до него дошло, что Ёнхун тоже весь покраснел. С его губ сходило тяжелое дыхание, а по Джуёну попадали его размерные вздохи. — Порядок, — внезапно пробормотал он, шире разводя свои ноги и предоставляя Ёнхуну больше места для движений. — Ты можешь двигаться быстрее. — Нет, — ответил отказом тот, всё ещё придерживаясь бедрами замедленного темпа и стабильного голоса, не смотря на капающий с лица пот. — Так как это твой первый раз, я могу тебе навредить, если на ходу поменяю скорость. — Хён, — на одном дыхании проговорил он и за этим выгнул спину, почуяв, как Ёнхун бог знает что затронул в нём. Это привело всё его тело к мурашкам и удивленному вздоху, покинувшему губы. Джуён напрягся и Ёнхун простонал, вперемешку с нескрываемым смешком. — Вот ты где, — заключил Ёнхун, по полной стрясаясь попадать по тому месту, и такое доказало свою эффективность охающим Джуёном. — Сейчас я буду двигаться чуть быстрее. Под чуть быстрее, не кривя душой, и имелось в виду. Ёнхун задвигался чуточку бойче и глубже, но для первого раза Джуёну было хоть отбавляй. Он заскулил, в попытках выровнять дыхание. Запаханные стоны за запаханными стонами вырывались из него от каждого толчка бёдрами Ёнхуна. Он искренне не знал, какое дело можно было сотворить в общее благо, чем просто лежать и принимать его, поэтому он воспользовался для этого своим губами. Джуён поцеловал кожу на шее Ёнхуна, плече и везде, где только дотягивался, лизая и несильно покусывая его. Даже засосав ему малозаметную отметину и не получив негативной реакции от Ёнхуна, он обхватил губами кожу немного сильнее и извлек этим подавленное хныканье старшего. — Ты можешь мне сейчас рассказать о своём самочувствии? — Ёнхун использовал руку, чтобы откинуть челку Джуёна с потного лба. — У меня нет желания причинять тебя вред. Тебе не больно? Джуён подумал, что было и досадно, и приятно от того, как старший податливо задавал такие вопросы с учетом того, что он лежал под ним совсем обмякшим, во всю ширь раздвинув ноги. — Слабо покалывает, но… — Но? — Это-это… потрясающее. Обескураженный от своих же слов, Джуён полез к Ёнхуну в объятия и поместил пунцовое лицо в его голое плечо. Ухмылка Ёнхуна ударила ему точь в точь в голову. Она пульсировала в его черепе до того времени, пока он не мог думать лишь о нём и его тёплой ласке к себе. — Рад это слышать, — сообщил старший и легкая усмешка, обнаруженная Джуёном под его сладким тоном голоса, вскружила ему голову. Бёдра Ёнхуна без предупреждения начали двигаться быстрее. Джуёну еле как получилось вкусить свои зубы в нижнюю губу и сдержать ошеломительный визг. Звук их шлепающейся кожи эхом зазвучал в маленькой комнате. Уши Джуёна доверху набились стыдом, когда он также расслышал собственные стоны, подступающие между всеми звуками шлепков. Ему неймилось закрыть свой рот или уши, но руки были захвачены Ёнхуном: одна держалась за свою драгоценную жизнь в качестве спины Ёнхуна, а другая переплелась с его рукой. — Джуён. Когда Джуён открыл заплаканные глаза, в своих застекленных глазных яблоках перед ним было только отражение блестящего и безупречного Ёнхуна. Этот вид немного помутил рассудок старшего парня и он вогнал свои бёдра ещё глубже, провоцируя мурашкам экстаза посыпаться по младшему. — Я люблю тебя, — уркнул Ёнхун сквозь стенания Джуёна. Он осыпал поцелуями всю длину шеи напротив. Уже теряя самоконтроль от того, как прочно сдерживала рука Джуёна их тела вместе, ему даже хватило духу втянуть его кожу и оставить там след. — Думай только обо мне. Смотри только на меня, Джуён. Джуён вряд ли смог бы что сказать при таких непрерывных движениях Ёнхуна. В то время, как старший передвинул свою руку, чтобы надрочить ему, он знал наверняка, что Ёнхун не был заинтересован в его ответе. И поэтому Джуён предпочёл не отвечать, ногтями вонзаясь в парцелановую кожу старшего, когда стимуляции приближали его к своему пику. Когда его бесконечное хныканье скомпоновалось в бессвязный словесный хаос, стало чудиться, что Ёнхун и так всё понимал. Рука вокруг его члена работала всё резче и напористей, запястье щёлкало и извивалось в самых невообразимых способах, и впрямь способная вывести Джуёна на плач. Его спина стала дугообразной, а ноги тряслись, будучи расставленными по бокам от Ёнхуна. Кончил он, хлынув белесой жидкостью на своё тело и руку Ёнхуна, без единого слова, с открытыми губами, и засевшим в глотке потоком воздуха. Мускулы Джуёна поднатужились и Ёнхун зашипел на грани с болью, выходя из него. Он пару раз провёл по своему члену, пока не кончил в презерватив. Они вдвоём выдохнули с облегчением, поднимая и опуская свои грудные клетки для того, чтобы догнать потерянное дыхание. Ёнхун усмехнулся, с интересом посмотрев в перепачканное слезами усталое лицо Джуёна, но в какой-то мере более спокойное, чем то несчастное выражение всего пару часов назад. Ёнхун опустился для поцелуя в его лоб, перебираясь на щеку и задерживаясь на губах. — Я люблю тебя, — в который раз прошептал Ёнхун, видать старясь привести их в человеческий вид, но Джуёну было безразлично к их липким телесным жидкостям, которые они разделяли в этом оставшемся пространстве, так как он не дал ему это сделать и обнял его. — Спасибо, — невнятно сказал он, распутывая найденный в волосах старшего узелок. Ёнхун получил от Джуёна поцелуй в щеку, окрепнув его объятию, и он зарылся своим лицом в изгиб его шеи. Кожа Ёнхуна была покрыта влагой, однако Джуён продолжил обниматься с ним и гладить его волосы. И даже когда Ёнхун растерянно вздохнул, он смолчал. Когда Джуён на следующее утро открыл глаза, он полагал, что будет сожалеть о содеянном. Вернувшись мыслью к своей просьбе о помощи в забвении, Джуён посчитал, что в те минуты, очевидно, у него в рассудке всё помешалось. Джуён был весьма и весьма уверен, что это было одним из самых худших когда-либо им предпринятых решений в жизни, стоило покалыванию пройтись от его ноги до позвоночника. Но после этого он увидел пребывающего в царстве сновидений и размерного похрапывающего рядом с ним Ёнхуна. Утренний свет прочерчивался на и так уже идеальных чертах тела, заставляя его выглядеть неземным существом, даже со слегка опухшими из-за сна щеками. Только затем он уловил у себя мысль, что до сих пор находился в крепком кольце рук Ёнхуна, который обогревал его в гуще одеял. Его взору представился его собственный засос на Ёнхуне и вдруг он вспомнил о таком же на себе, который, судя по всему, сойдёт с его кожи только в течении несколько дней. Это всё дало Джуёну понять, что он ни о чём не сожалеет. Не сейчас, не потом, и, скорее всего, никогда. Осознание о возжелании Ёнхуна, или как бы это по-другому не называлось, в его жизни, проникло в его нутро за пять секунд рассматривания чужого лица. Пока что у Джуёна не имелось обозначения к этому, и он не полошился над тем, давать ли этому название в ближайшем бушующем или нет. Но вместе с тем в его груди расцвела нежность, когда Ёнхун пробубнил его имя во сне, и прильнул к нему ещё ближе, погружая своё лицо в его локоны. Незаметно для самого Джуёна собственная улыбка стала чуть проще. Бросив другой взгляд на заспанное лицо Ёнхуна, Джуён позволил себе ещё раз погрузиться в сон. День никуда не убежит. Он может и воздержаться от спешки, ведь сегодня у него было то, что было, и он будет вкушать это блаженство так долго, пока это будет продолжаться.

***

— Хён? Ты где? — На кухне, Джуён-а! Негромкие шаги, слышимые у входной двери, всегда приносят улыбку на его лицо. Ёнхун услышал какой-то шум с прихожей. Как оказалось, источником того был Джуён и его любезность, заключающейся в том, что он всегда приносил с собой закуски, навещая старшего. Следом за этим он почувствовал руки вокруг своей талии — этакий способ приветствия Джуёна. — Попкорн? — Ага. Ты говорил, что хочешь посмотреть фильмы, и что может лучше всего сочетаться с ними, если не попкорн? — пожал плечами Ёнхун. — Что ты притащил с собой? — Молочный коктейль. И кофе, — ответил Джуён. — Кофе, — в отвращении повторил Ёнхун. — И для кого оно предназначено, если не секрет? — Мне, естественно… — Нетушки. Нет, нет и ещё раз нет, — мигом воспротивился Ёнхун, уже дотягиваясь до шкафчика и доставая оттуда одну из кружек в форме кошачьей лапки, которую он специально купил младшему. — Чай или апельсиновый сок. Либо так, либо никак. — Отказаться от кофе? Тогда я лучше ничего не будут пить, — сварливо насупился Джуён. — Попкорн же солёный. — Но кофе, — чуть не перешёл на скулёж Джуён, и Ёнхун понимал, что если обернется, то Джуён прямо тут и рухнет. — По какой причине ты запрещаешь мне кофе в своём доме? — Потому что, насколько я осведомлён и в общем из твоих рассказов, ты пьёшь в среднем по три кружки кофе ЕЖЕДНЕВНО, — он наконец-то развернулся и Джуён, выпячив губу, уже смотрел на него своими щенячьими глазками. От этого он метался от варианта к варианту, была ли это его настоящей или умышленной реакцией. — Но мне нужно оставаться бодрым и закончить работу, — удручённо пробубнил Джуён. Ёнхун не смог дольше удержаться от соблазна пожмякать его за щеки. — Я в курсе, — улыбнулся он, едва ли не мурлыкая от пухлых щёчек между своих ладоней. — Но сегодня суббота. Ты напрасно будешь сидеть. Так что скажи до свидания кофе. Слишком много кофеина нехорошо на тебя влияет. — А в чае также содержится кофеин. — Уговорил. Значит для тебя останется апельсиновый сок. Джуён отпустил его и направился к холодильнику. Фырканье, которое он услышал было уж чересчур милым и не засмеяться Ёнхуну было невозможно. С того самого дня Джуён наведывался к нему практически каждый день, будь то ради посиделок на пару часиков или даже ночёвок, не реже одного раза в неделю. Всё зашло до того далеко, что Ёнхун поменял одну свою тонкую подушку на более плотную, ибо тонкие Джуёну не приходились по вкусу. В его шкафчиках распределились несколько любимых кружек Джуёна, принесённых с его квартиры, а в шкафу висела его одежда вместе с новым освежителем, который по их общему признанию пах куда приятнее предыдущего. Его жильё начало обретать облик как его и Джуёна жильё, однако кто он был таким, чтобы жаловаться на это? — Ты перестанешь дуться? — усмехнулся он, когда обнаружил недовольно ждущего его на диване Джуёна. — Я лишь лишаю тебя у себя дома всё время кофе. Так сложно соблюдать моё требование? — Я люблю кофе, — таковым был ответ Джуёна. И всё же он тихонечко поблагодарил Ёнхуна, когда он предложил ему холодный апельсиновый сок. — Лучше молочного коктейля всё равно ничего не будет, — изрёк Ёнхун, присаживаясь рядом с младшим, который уже держал пульт в своей руке. — Кстати, это, случаем, не мой свитер? Я реально думал, что посеял его. — Ты одолжил мне его, — напомнил Джуён, перещёлкивая по фильмам. — Это было больше месяца назад. — Я помою его и верну, когда приду к тебе в следующий раз. Ёнхун расплылся в улыбке, понимая, что такой шанс невелик. Джуён говорил те же самые слова где-то четыре раза и с каждым разом своё слово держал всё хуже и хуже. На сегодняшний день у него пропало два свитера и одно худи, всё из которых видели, как Джуён носил их, навещая Ёнухна и не возвращая обратно хозяину. В будущем часть Ёнхуна хотела спросить у Джуёна: у тебя есть своя одежда, так почему ты продолжаешь красть мою?, но тем не менее он решил, что поразумнее будет держать свой рот на замке. Что, если он однажды об этом заикнётся и лишиться того вида, где младший, окутав руки в свитер, будет обнимать его подушку? Такого и в помине не должно случиться. — Твоя взяла, — вместо этого сказал Ёнхун. Он возгорелся желанием поцеловать обнаженное плечо Джуёна, где материал соскользнул по нежной коже, но опомнился и поднял свитер вверх. Он обхватил Джуёна за плечо, прижимая к себе. — На что пал твой выбор? — На «Книгу Джунглей», — ответил тот, открывая рот, чтобы забросить туда предложенный Ёнхуном попкорн. Старший хмыкнул и упёрся своей головой об макушку Джуёна, чувствуя подступающий уют. Всё происходящее им казалось чём-то в порядке вещей. Как когда приходил Джуён, они сидели, прислонившись вместе, и чуть не кидались друг другу в объятия. То, что начиналось с неловких держаний за руки на улице, любящих взлахмочиваний волос Джуёна Ёнхуном и тёплых поцелуев на расставание под конец дня переросло в их сливание в одно целое с друг другом. Тот день выдался довольно жарким, чтобы у Ёнхуна начало потеть вокруг подмышек, а Джуён каким-то образом смог носить свитер с удлиненными руками и не потеть. Даже жаре, что выделялась от тела Джуёна, не было по силам сдвинуть его с места, пока он флегматично попивал апельсиновый сок и жевал попкорн. Джуён вновь сдвинулся, и на сей раз его плечи оголились. На пространстве его беспропастной кожи не проглядывалось ни одной капельки пота. Ёнхун закусил внутреннюю щеку от осознания, каким же небольшим был младший на его фоне. Он тонул в его свитере, даже при их незначительной разнице в росте. Теперь Ёнхун не старался держать себя в руках и поместил своё лицо в его голую кожу. Он стал оставлять малюсенькие поцелуи вдоль бронзового участка кожи и будоражить Джуёна своим невесомым дыханием, пока второй после этого наконец не сместился. — Фильм настолько скучный? — он пытался натянуть свитер на плечи и ограничить доступ Ёнхуна к своей коже, но старший беззаботно спустил свитер вниз, возвращаясь к начатому путешествию по чужому плечу. — Нет, но ты куда увлекательнее, — широко-широко улыбнулся Ёнхун, удерживая его поперёк талии и щекоча кожу, тем самым заставляя Джуёна извиваться, и хохотать. — Ты такой красивый. Это одно единственное продолжение свело хохот Джуёна на нет. Температура его тела возросла, румяна подскочили к кончикам ушей. — Кончай с этим, — невразумительно приказал он. С чем: с похвалами или поцелуями? Ёнхун ума не прикладывал, но останавливаться в его планы не входило. — Сама прелесть, — сказал он, совместно с другим поцелуем на затылке. — Не налюбуешься, — ещё один поцелуй на левом плече. — Не могу насытиться тобой, — и поцелуй в челюсть. Он мог четко услышать оборвавшейся дыхание Джуёна. Незамеченным от него не осталось и малозаметная дрожь по его телу. — Неужто? Интересно, хватит ли тебя, если я сделаю это? — начиная с этих слов вспыхнула щекоточная война. Ёнхун никак не мог припомнить, смеялся ли так громко за весь свой прожитый век, учитывая то, как Джуён сидел на нём и беспощадно щекотал своими огромными руками. Его живот болел со смеху, бока немели из-за безжалостных пальцев Джуёна, дразнящих и щекочущих его. Только улыбка младшего от уха до уха и яркий смех были единственными, что сдерживали Ёнхуна от того, чтобы не останавливать его ещё на несколько секунд. — Стоп, стоп, — прохрипел он, наконец-то сумев схватить Джуёна за запястье и опустить вниз. Джуён с визгом свалился, мягко охнув, и его лицом встретилось с грудью Ёнхуна. — Теперь-то насытился мною? — произнес Джуён с оставшемся в легких смехом. — Ни за что. Никак не в форме пыток, — через силу дышал Ёнхун, радостно обнял Джуёна и глубоко зарылся лицом в по-прежнему обнаженную кожу. Он перевёл дух, оттягиваясь в полный рост на плиточном полу. — Так даже лучше. На протяжении двух-трёх минут никто из ребят не заводил разговоров. Тиканье часов сопровождал негромкий хруст ветвей и листьев из фильма, где Маугли направлялся через джунгли со своими мохнатыми друзьями. Ёнхун даже и не почувствовал то мгновение, когда закрыл глаза, но еле как разлепил их, почуяв тёплое дыхание на своей груди. — Уморился? — усмехнулся Ёнхун, когда взял в ум, что Джуён зевнул ему в грудь. Он провёл рукой вдоль его прядей, даря этим другому парню успокаивающее прикосновение. — Засыпай. — Ммменя… работа, — изнеможённо бухтел Джуён, всё глубже и глубже прибиваясь к материалу его серой толстовки. У Ёнхуна проскочила мысль, что она окажется на очереди очередного элемента одежды, что пропадёт из его шкафа. — Завтра воскресенье, и у тебя нет заданий, — освежил его память Ёнхун. Джуён что-то возмущенно пробубнил ему, но это вышло бессознательным потоком слов с неустанными похлопываниями по его спине и ласковыми поглаживаниями по волосам. Когда Ёнхун смог расслышать, что Джуён дал храпака и почувствовать, как кулаки младшего спустились по его бокам, он удовлетворенно вздохнул. Ёнхуну хотелось встать на ноги и занести его на кровать, но он не думал, что хотел рисковать, если разбудит Джуёна и пропустит то зрелище, где он мирно спит на его груди. Ёнхун был свидетелем многочисленных расставаний. Более того, он видел, какой эффект оказывает то, когда твоё сердце разламывается пополам. Погаснувшие с их лиц улыбки, на мешках под глазами прибавленная темнота и толщина, и осевшие скулы, потенциально полученные благодаря непостоянным приёмам пищи. Сейчас улыбка Джуёна вмещала в себя чуть меньше света для составления конкуренции с самим Солнцем. Мешки под его глазами теперь считались за его перманентную черту лица, исходя из того, какое количество долгих и бессонных ночей на них подействовало, дабы закончить задание по литературе, из которого Ёнхуну было не понять ни одного словечка. Во всяком случае, они уж точно не были такими плотными как при их знакомстве. Его щеки округлились, и когда Джуён по привычке надувал их, они всегда показывались. Тискать и щупать их вскоре вошло в новую привычку Ёнхуна, параллельно с этим выслушивая пискливый протест Джуёна («Мои щеки обвиснут, хён»). Джуён вслух бредил нелогичными вещами во сне. Ёнхун надеялся, что он сможет услышать эти вещи, когда младший всколыхнулся и улыбнулся. Разве ему нельзя рассчитывать на то, что Джуён видел о нем сны, когда своими руками медленно обвивался вокруг его талии и сдерживал в своём объятии как человекоподобную подушку? — Что мне сделать, чтобы ты уже влюбился в меня? Однако он не забывает, что не может торопить события. Он сам меньше всего этого желает. Его конечной целью было влюбить в себя Джуёна в его собственном темпе. Даже сейчас, всё, что между ними происходило уже само по себе было просто невероятно — он мог находиться с Джуёном в такой уютной компании, в его объятиях, поцелуях и внимании. Когда Ёнхун пытался сблизиться с ним всего несколько месяцев назад, на подобное и подавно не рассчитывал. Он оставил поцелуй на его волосах, лёгкость которого была равносильна перышку, с невысказанными надеждами и молитвами на кончике его языка. Но в конце концов слова, которые выскользнули из него были его самыми откровенными чувствами, оснащенными столь необъятной искренностью, что от неё на его глазах стояли слёзы. — Люблю тебя.

***

Шла неделя за неделей. Джуён был более чем уверен, что Ёнхун по-любому оказывал на него какое-то влияние и это было полное безумие, потому что сейчас ему ровно двадцать два года и его опыт в свиданиях состоит из пары крашей. Но ни один из них и близко не стоял с Ёнхуном. Никто среди них не предоставлял ему точно такой же комфорт как Ёнхун, даже в том случае, если они просто стояли рядом с друг другом. Ни одна фигурирующая личность из его любовной практики не оберегала и не заботилась о нём так, как с этим справлялся Ёнхун. Причина должна была быть вполне очевидной, однако игнорировать её у Джуёна получалось намного лучше. Перспектива найти ей имя, и давление, которые он на себе прочувствовал, чтобы заклеймить её, заклеймило их самих, не переставая напрягать его голову. Поэтому Джуён не проронил об этом ни слова. По большому счёту это нисколечко не повлияло на его поведение около Ёнхуна. Скорее всего, уже из-за его образовавшейся привязанность к нему и привычному ему теплу, когда они вместе лежали. Он привык к двум коробкам еды из доставки, а не к одной, и это было так просто и складно, что даже всё ещё сидящее в недрах его разума давление не помешало ему мысленно оттолкнуть его в сторону, когда он находился с Ёнхуном. Постоянное отвлечение случайными поцелуями и объятиями Ёнхуна могло быть одной из причин, но плакаться на это Джуён просто не мог. — Я собираюсь пойти на вечеринку друга, — однажды сказал Джуён, лёжа на животе. Он был в процессе чтения книги, которую приобрёл после своего энного посещения в книжный. — Иди, конечно, — ответил Ёнхун, анологично читая книгу Анны Франк. Ёнхун являлся читателем нерасторопным, и хотя Джуён, как правило, бесился из-за таких, Ёнхун таил надежду, что младший не будет возмущаться в том случае, если это будет он. — Где? Я заберу тебя. — В баре, что вниз по улице. — В баре? — омрачился Ёнхун и оторвался от книги, чтобы посмотреть на Джуёна. Кажется, именно из-за этого он ещё не закончил читать ни одну книжку до конца, всегда слишком зачарованный разным говором Джуёна. Можно ли считать это его виной или промахом самого Ёнхуна? — Тебе противопоказано пить, Джуён-а. — Но я же не могу отказаться от предложения, правда? — Если так, то я пойду с тобой, — предложил Ёнхун. — Я с тебя глаз не сведу, так что наломать тебе дров, будучи поддатым, не выйдет. — И что ты подразумеваешь под этим? — Джуён шутливо шлепнул его по бедру. — Я никогда не делал ничего глупого в нетрезвом состоянии. — Ты уснул на мне в нашу первую встречу, — усмехнулся Ёнхун. — Что бы ты сделал, будь я каким-то недоброжелательным человеком? Если бы я взял тебя в свои заложники в заброшенном здании и… — Ай, понял я, понял! — обозлился Джуён. — Договорились, ты можешь идти. Может быть такое постановление было лучшим для всех, потому что от четвёртого стакана пива веки Джуёна уже принялись опускаться и разлитое за пределы стакана содержание впиталось в его рукава. Ёнхун бесстрастно закатал его рукава до локтя, всякий раз с теплотой посмеиваясь той или иной пьяной выходке Джуёна. — Джуён-а, завязывай с выпивкой. В тебя уже некуда вливать, — Ёнхун выхватил с его руки стакан пива, с которого Джуён собирался сделать глоток. — Да где ты видишь тут пьяного? — заскулил Джуён, пытаясь достать стакан у Ёнхуна, что был убран от греха подальше. — Что, а сам это снова пить будешь, я прав? Так нечестно, — Ёнхуну хотелось знать, как Джуён по сею пору умудрялся сохранять остаток разума и одновременно быть пьяным в стельку. — Моя алкогольная переносимость будет получше твоей, — ответил он и, невзирая на свою незаконченную банку с пивом в другой руке, беспечно проглотил чужой напиток. — Давай не тянуть резину, и идти домой. Ты упадёшь в обморок, если переберёшь. Ёнхуну невнятно расслышал своего рода аргумент от Джуёна через бьющий по перепонкам бас с колонок, а затем Джуён встал со стула и мог поцеловать пол, если бы Ёнхун не вмешался в его спотыкание. Теперь он радовался, что последовал за Джуёном в бар. — Ты едва стоишь на ногах. Пойдём домой, хорошо? — Джуён посмотрел на него с полузакрытыми глазами, вздохнул и в итоге одобрительно кивнул. — Обнимашек хочу. — Будут они, будут, — улыбнулся Ёнхун, повторяя те же самые действия, как и в день их встречи: поддерживал его вес на своих плечах. — Мне надо сначала сходить в уборную. Подожди немного. Ясное дело, что Джуён не мог больше самостоятельно держаться на ногах, поэтому Ёнхун помог ему опереться о стену за дверью туалета. Он очень нерешительно упрашивал его подержать своё пиво и пытался внушить не брать оттуда в рот ни капли. Пару тройку минут Джуён как хмельной лунатик, с закрытыми глазами и банкой пива в руке просто послушно прижимался спиной к стене. А потом его ухо уловило это. — Джуён? В начале Джуён подумал, что состояние у него отнюдь не здравое и он пьян вдрызг, раз видит галлюцинации и слышит звуки, которые не должен слышать. Но тем не менее, когда человек снова подал свой голос, Джуён открыл глаза и увидел парня с коричневыми волосами, в белой блузе и обтягивающих джинсах. Его натуральные кудри смотрелись на нём просто изумительно. Они всё время таковыми были. Но теперь больше ни одна струна в душе Джуёна не затрагивалась ими, когда его бывший перекачивался со стороны в сторону с каждым небольшим шажком. — Джуён-и! Это действительно ты! — Джуёна разбирал смех. Жизни и впрямь пробует подставить ему подножку и в какой уже раз как следует надрать ему зад. — Да, это я, — отозвался он. Эти слова до невозможности непринуждённо слетели с его губ. — Ты же обычно не пьёшь. Что на тебя нашло, а? — шёпот самого дьявола. Джуёну было привычно проживать под его влиянием, и всё шло в ту сторону, что он мог быть подавлен им вечно. Однако на этот раз даже под воздействием алкоголя, он удивил самого себя огромным самоконтролем. — Утомился от собственного припадка? Рука на его челюсти могла доставлять приятные ощущения, и была тонка в обращении. Джуёну хотелось вот-вот закрыть глаза, но он решил разглядывать появившиеся изменения в лице Джэхёна за несколько месяцев. Первая вещь, за которую зацепился взгляд Джуёна были его глаза, что не были глазами Джэхёна; теми оленьими, сверкающими глазами, землисто-коричневыми глазными яблоками. Его нос тоже не был его носом, — высоким носом Джэхёна, что выглядел уж очень изысканным и при чем таким милым, что руки чесались в него тыкнуть. И, как ни странно, губы также не были теми. Его губы наиболее часто были тонкими, которые как-то с помощью трюков макияжа выглядели полными и пухлыми. Губы, чьи он хотел бы иметь сам. Что было его, так это шея, где ещё не поблек засос. Этого хватило для того, чтобы отвести глаза и вырваться из чужих тисков. — Не совсем, — он пожал плечами. — У меня всё в ажуре. Уже даже подзабыл о таком понятии как аптечка. — Ммм? Я знаю, что ты скучаешь по мне, — Джуён мог сказать, что «скучать» далеко не то слово, которое уместно в данном случае, но не утрудил себя в этих объяснениях Джэхёну. — Хён! — вместо этого крикнул Джуён и до того, как Джэхён ответил, из уборной послышалось глуховатое хмыкание, по вине которого Джэхён посмотрел на Джуёна как на только что сбежавшего с психушки. — Ещё не всё? — Никуда не иди! Моя собачка застряла… твою налево. Дай мне минутку! И не смей больше пить! — Не буду! — скуксился Джуён и отхлебнул остатки из банки Ёнхуна, которым было положено оставаться нетронутыми. Облокотившись на стену, он взглянул прямо в глаза другого парня. — Уходи. — Разбежался, — зашипел тот, хлопая по стене одной рукой возле головы Джуёна. — Какого хуя? — Какого хуя что? — он оскалился своими губами, видя недоверчивое выражение глаз Джэхёна, и сделал ещё глоток пива, поднимая свой адреналин. — Ты считал, что я буду сожалеть, покончив с тобой? — Ты что, серьезно? — А что такого? Ты всерьёз думал, что я поползу к тебе, как псина, чтобы вымолить *ик* прощение? — икнул Джуён. — Просто уходи, хён. Я больше не твой. На секунду Джэхён прикрыл свой рот и вгрызся в нижнюю губу. Только как Джуён допустил мысль о том, что Джэхён одумается и уйдёт, старший издал смешок. Тот самый, который Джуён получал каждый раз, когда Джэхён мнил из себя победителя и бросался на него в беззащитном положении. Когда пара губ вырисовалась на его губах, глаза Джуён увеличились в размерах, и это заняло для него считанные секунды, чтобы осмыслить, что его целовал Джэхён. Встреча своих собственных губ с знакомыми тонкими губами старшего и это чувство чего-то издавна родного чуть не довела его до слез, и он чисто инстинктивно едва не зажмурился. Однако звук скрипящей двери уборной прервал его транс. Когда он глянул из под своей челки, он нашёл на себе взгляд Ёнхуна, где читалось явное потрясение и не малозаметная боль. Он сработал на Джуёна как огонь, запевший в его венах, и он оттолкнул Джэхёна. Шлепок! Оба парня вошли в состояние шока, возникнув от громкого звука отголоску по коридору уборной, и от крайне отрицательного выражение на лице младшего, который в повседневной жизни умел совладать с собой. На обоих ладонях Джуёна и молочно-белой щеке Джэхёна показалось по красному отпечатку. Последний был до ужаса перенасыщен злостью и алкоголем, и не смог почувствовать на себе укола совести. — Иди ты нахуй, — прошипел Джуён, стирая губы своей тыльной стороной руки. Он пристроился к Ёнхуну, который также производил из из себя впечатление контуженного, и соединил их руки вместе. Джэхён взглянул на растерянного Ёнухна, оберегающе державшего руку у талии Джуёна, с равносильным замешательством и агрессией в своих глазах. — Ты, — зарычал он, указывая на Ёнхуна. — Что ты сделал с моим Джуён-и? — Нет, что ты сделал с моим Джуён-и? — сверил его взглядом Ёнхун. — Ты не имел ни малейшего понятия о том, что происходило с ним, пока он был с тобой. Как тебе не стыдно всё ещё называть его своим? Джуён прав. Иди нахуй. Не затягивая время в ожидании реакции Джэхёна, Ёнхун потащил за собой Джуёна с площадки и прочь из бара, запинаясь через каждое бухое тело на танцевальном поле. Когда они наконец вышли на тротуар, Джуён харкнул в основание уличного столба. Он принял попытку затянуть Ёнхуна назад в помещение, но из-за своей крайней степени опьянения был поставлен обратно на место и у него исчезла всякая энергия для противодействия. — Джу- — Он первый это начал, ясно? — пролопотал Джуён, покачиваясь на своих ногах ещё при некоторой ясности разума, чтобы шевелить своими извилинами и смотреть ему в глаза. — Ждал я тебя *ик* а он этим застал меня врасплох. — Послушай… — Да не хочу я его! — скулил он, безболезненно мазнув рукой по груди Ёнхуна. — Кто он, блять, вообще такой *ик* незнакомец какой-то. Теперь ты мой дом, слышишь меня? Ты… — Достаточно, — Ёнхун притянул его за затылок и Джуён, пошатнувшись вперёд, столкнулся своим лицом с его грудью. — Но я… — Знаю, ш-ш-ш,— рука на его волосах накручивала локоны и шерстила по спутанным комкам копны. — Я знаю, что ты это не начинал, хорошо? Остынь. Я просто хотел поинтересоваться, в порядке ли ты. На этом Джуён угомонился и расслабился на чужой груди, выводя руками на спине и голове Ёнхун узоры. Руки самого Ёнхуна вяло поддерживали Джуёна по сторонам. На минуту или две оба парня стояли с закрытыми глазами и вкушали блаженство от продувающего через их кожу ночного ветерка. — Я выпил твоё пиво. — Представляешь, и об этом я в курсе, — улыбнулся Ёнхун, оставив на лбу младшего тёплый поцелуй. — Как ты себя чувствуешь? — Пьяненько, — булькнул Джуён. Он поднял кверху голову, чтобы выстроить зрительный контакт с Ёнхуном и обнаружить уже не им установленную эту связь, в которой присутствует влюбленность, сосредоточенность и сердечность. — Не хочешь пойти ко мне? — спросил Ёнхун, смахивая с его лба челку. — Тебе надо попить воды и выспаться. — Хэй, — позвал его Джуён, словно вовсе не слушая о чём там тарахтел Ёнхун, потому что, по факту, так и оно было. Он фокусировался в основном на источающие теплоту сквозь всего его тела глаза цвета выжженной карамели; на прекрасно подходящем к его лицу носе: ни симпатичным, ни острым, а на редкость близким; на его губах. Ну до чего же те пухлые и нежные, так и двигаются при каждом слоге, которое он выговаривает. — Можно мне тебя поцеловать? Глаза Ёнхуна, округлившиеся от его запроса, подтолкнули Джуёна к другой тираде, хотя в ином случае, он вполне вероятно почувствовал бы пересечённую черту и сделал бы ноги. — Ты так часто раньше меня целовал! Это из-за того, что он поцеловал меня? Я говорил, что он первый заварил эту кашу, мне самому не хотелось. Сейчас мне нужны исключительно твои губы. Не веришь мне? Я сказал… В ближайший миг Ёнхун оборвал его речь, если бы это не было ради его душевного спокойствия. Ему голову кружило серотонином. Кто бы думал, а особенно он сам, что Джуён когда-нибудь произнесёт эти слова. Услышав их сейчас в реальности собственными ушами, он практически не мог удостовериться в правдивости всего происходящего. Джуён позволил себе на это раз закрыть глаза с легким сердцем. Поцелуй Ёнхуна всегда имел разновидные особенности, — такое к Джуёну пришло осознание. Пока поцелуй Джэхёна ощущался слишком скоротечным и глубоким утоплением в океане, у Ёнхуна ощущался бестревожным плаванием в воде. Где у Джэхёна было чувство едущей по ухабистой дороги машины, у Ёнхуна плавно пролетал сквозь воздушные облака самолёт. Когда с Джэхёном было стойкое чувство, словно кусаешь острый перец, с Ёнхуном это превращалось в молоко, что охлаждало его язык и придавало телу облегчение. Джуёну это нравилось. Когда они наконец-то разделили свои губы, на Ёнхуне красовалась улыбка. Она дотягивалась до его глаз, но оставалась недостаточно широкой, чтобы приблизиться к этим полумесяцем. Но зато она была душевной и драгоценной. Вот поэтому Джуён устремился вперёд и прижался к чужому носу. Чтоб добраться как можно ближе до центра этой жары. — Это первый раз, когда ты когда-либо просил меня о поцелуе, — объяснил он, окружая руками талию Джуёна и раскачивая их обоих плывучими движениями. — Это делает меня счастливым. — Идиот, — пробубнил Джуён, но улыбка также расположилась на его лице. Он заново осмелился припасть к губам Ёнхуна, прежде чем недалеко от него отдалиться. — Сегодня вечером пойдём ко мне. — Ты забудешь об этом по аналогии и завтра? И Джуён улыбнулся, сыскав ещё много сил в своих ногах, когда он, идя с Ёнхуном к себе домой, скрепил между своих пальцев пальцы старшего. — Не знаю, но ты посодействуешь мне в этом, так ведь? — Когда угодно, Джуён-а.

***

Его квартира стояла в холоде с тех пор, как он перекрыл свой единственный источник света в подъезде дома. В его привилегии больше не было такой рани, когда он мог просыпаться, обвив руками чью-то талию, иногда с одеждой, иногда без; когда мог касаться губами того самого лба и очнуться ото сна, проигнорировав следы на своей шее. Кровать по ощущениям была излишне просторной для одного человека, солнечный свет на редкость был тускловатым, а одеяло не придавало былого тепла. Всё это сподвигнуло Джуёна к трансформации в медведя, что зимовал, закутавшись в одеяла. Он просыпался только по нужде сходить в туалет, университет и завернуть на свою работу. Но, проснувшись этим утром, он ничего не почувствовал, кроме тепла — первое чувство, которое он ощутил за прошедшие несколько месяцев. Руки Джуёна лежали в разных местах: одна положилась под его голову, вторая под ногу. Чужая рука прикрывала его талию, пригревая собой нагретый материал к его вечно прохладной коже, а другая рука поместилась на плечах, притягивая его к своему широкому телу. Когда Джуён продрал глаза, сразу же их и закрыл. Свет был слишком ослепительным и его голова пульсировала от насилу выпитого самим собой алкоголя прошлой ночью. Сейчас на его волосах была рука, она растирала его скальп и сглаживала непослушные локоны. — Доброе утро, — просипел хорошо знакомый голос Ёнхуна. Он притянул к себе Джуёна ещё ближе, так что у последнего не было другой возможности, как спрятаться лицом в его старую футболку на груди. — Ты очень много выпил. Не открывай пока глаза. Он последовал совету Ёнхуна. И так можно было догадаться, что тут ничего отрицательного не выйдет сделать с такой сумасшедшее пульсирующей головой. Дабы отвлечь себя от неё, Джуён прислушался к чужому сердцебиению прямо у своего уха. Он слушал, как ритм того придерживался стабильности, но в отличии от типичного сердцебиения человека, у него присутствовала ярого выраженная скорость; как его сердце начало набирать оборот за оборотом, когда он обернул свою руку вокруг его талии. Впрочем, это не было сделано с прямым намерением, скорее нецелесообразно. — Ты помнишь прошлую ночь? — выразил своё любопытство Ёнхун, натягивая на их тела большую часть одеяла. С возникновением его вопроса, память Джуёна медлительно пришагала к нему обратно. Джуён только не знал, благодарен он или нет за то, что Ёнхун отобрал у него последний стакан пива, ведь на данный момент всё, чего ему не терпелось сделать, было полезть в какую-нибудь глубоченную дыру. — Замолчи, — Джуён, ворча, лицом вмялся в его грудь. Ёнхун, должно быть, почувствовал исходящий от его лица жар, поскольку он захихикал и издал звук удовлетворения, и своей ладонью прикрыл бедро Джуёна. — Я рад. Его слова легко привели младшего в сплошное смущение. Пронизанный любовью смех Ёнхуна эхом отозвался в его ушах, заставляя голове идти кругом от чувств в объятиях старшего. Температура тела Джуёна и холод, который всегда сидел под его кожей, почему-то потеплели. Либо из-за утреннего солнечного света, нагревшего его спину, либо из-за того, что они прилипли к друг другу, без единого миллиметра свободного пространства и разделяли каждый, без исключения, Цельсий в каждой фибре под их кожей. Ощущение тепла кого-то другого частично помогло Джуёну протрезветь и оно было значительно теплее простого касания их кожи. Тепло Ёнхуна изливалось в его нежных держаниях, напетом размеренном мотиве, пытающимся утихомирить бушующую в его мозгу алкогольную рябь, в его любви к нему. — Мне жаль, — прошептал Джуён, по возвращению части своего разума. Не отдавая себе отчета, он глубже приткнулся к нему. Там больше тепла, больше сердцебиения. — Не извиняйся, — от хриплого и низкого голоса Ёнхуна с раннего утра веяло безмятежностью. Он одарил его скальп тёплым дыханием, не прикасаясь к нему самому губами. — Он заслужил это. — Не это, — он переплел свою ногу с более длинной ногой Ёнхуна, стремясь вернуть чувства кончику замёрзших ног, где те выглядывали из под края одеяла. — В смысле, что я не смог увернуться от того поцелуя. Ёнхун приумолкнул. — Тебе не надо просить у меня прощения, — тихо говорил он. — Извиняйся перед собой, если хочешь, но я не думаю, что это извинение предназначается мне. — Почему? — Джуён приподнял голову, чтобы посмотреть в глаза старшему. Поначалу он их закрыл, а благодаря вопросу медленно разлепил веки. Ответ хранился где-то там, в глуби его карамельных глаз, которые истекали мёдом, когда он посмотрел вниз на Джуёна. — Ты знаешь этому причину, — ответил Ёнхун, прочёсывая пальцами его локоны. — Я приму это извинения, когда ты будешь готов, чтобы я принял его. А пока что отдыхай. — Как я узнаю точное время для этого? Губы Ёнхуна образовалась в не до конца радостную, но и не горестную высоко поднятую линию. Она была просто обычной линией, затрагивающей его не малознакомое лицо, что прямо-таки кричало о доме. — Может быть, когда ты найдёшь ответ на свой первый вопрос: разве любовь как и прежде причиняет боль? — он задел костяшками пальцев скулу Джуёна, водя по ней так елейно, что даже закрытые глаза Джуёна автоматически затрепыхались. — Как только ты отыщешь свой ответ, то дай мне об этом знать и не смотри на время. Я останусь с тобой. Разве любовь как и раньше причиняет боль? Он возобновляет память о своих недавних отношениях с тем, имя которого уже насовсем заблокировано в его воспоминаниях. Было больно. От удара каждым словом, направленным в сердце Джуёна, что было открыто в своём истинном виде ему единственному. От пощёчины на щеке, каждый раз когда он становился источником его гнева. От ясной огненной боли, которую он чувствовал на себе из раза в раз, видя кривоватый след укуса на его шее. Даже ежу было понятно, что форма укуса не совпадала с его собственным рядом идеальных зубов. А теперь? Ему больно. Больно с шепота Ёнхуна в своём ухе, содрогающим его туловище так, как ему никогда ранее не знакомо. Больно со смахнутых Ёнхуном крошек еды со своих губ и потешных недовольств о том, какой он милый и неряшливый любитель поесть. Джуён понимал, что его живот горел, а они-то ели мороженое. Больно с их поцелуев и чувства, что его сердце сжимается в груди. Больно, когда Ёнхун… На протяжении, наверное, трёх секунд их визуальной связи, возможно ли было бы кому-то понять и разобрать все те вопросы, которые у него сейчас были в голове? Потому, как миллисекунды достигли нуля и показали, что его три секунды подошли к концу, он уже вернулся в своё привычное местечко — на изгибе шеи Ёнхуна. Джуён прошептал слова, сподвигнувшие Ёнхуна придвинуть его к себе крайне близко. На лбу Джуёна застыли сжатые губы, а ноги разместились поперёк его тела. Любовь причиняет боль, но не с тобой. Губы Ёнхуна запинались, формулируя слова и вопросы. Те застряли где-то в прекрасной морщинке около его глаз и в неровности кончиков губ, но Джуён ответил на них до того, как Ёнхун что-то поспел произнести, и поцеловал его в губы. Он будет повторять желаемые ушам Ёнхуна слова снова и снова, пока они оба не опьянеют в обмене поцелуев, и сладкой мелодии, оседающей с их губ. Я люблю тебя