разрушенная стена

Из записей Кихена. Запись третья: Откуда пришел Тэхен. Мне посчастливилось увидеть Тэхена еще в прежние времена, на наружной стороне, слишком отдаленной от моего мира. Тогда он оказался одной из тех находок, с которой сталкиваешься раз в несколько лет и о которой никогда больше не можешь забыть. Обнаружив его в той эпохе и наблюдая за ним сейчас, с полностью уверенностью могу сказать, что он — один из тех немногих, кто не подвергся никаким изменениям, перейдя через границу. Оказавшись в совершенно в иных условиях, напрочь отличающихся от привычных, он — все такой же. Все тот же мальчик с бунтующим огненным нутром, которое очень зримо даже в период самых темных ночей. Я вел одностороннее осторожное наблюдение. Он не ждал приглашений никогда и никуда. Не ждал, пока позовут, вышлют пригласительные билеты или позвонят. Вихрем врывался в чужие дома, в очереди и на многолюдные площади так, будто его появление — это главное события прошедшего дня. Приводил за собой солнце, усаживал на небо. И управлял им очень умело. Штурмом брал вековые дожди, усмиряя бури. Создавал другие реальности, переправляя на изнаночные стороны тех, кого не устраивали эти. Во всем своем проявлении — очень яркий, неуправляемый и взвинченный. Непримиримый ни с чем, помимо своего мнения. События, пространство, время — он придавал значение ничему, кроме того, что видел сам. Не доверял ничему, кроме той реальности, которую выдумал сам, и переправлял на нее тех, кому очень хотелось там побывать. Не слушал никого и никогда. Непоколебимый в своих желаниях, действиях и поступках. Складывалось впечатление, что стыд у Тэхена отсутствует напрочь. Его он сторонился; и никогда ничего не боялся: ни обстоятельств, ни времени, ни долгих и сложных дорог. Он миролюбив. Порядочен. И сложен. С пластом постоянно меняющихся эмоций и чувств. Он стремился жить так, чтобы о нем говорили, чтобы знали его и его истории. Слишком заносчивый в своих прихотях и желаниях. Любопытный и вредный до всех степеней измождения. В нем слишком много того, что может не понравится, и больше того, что сильно притягивает. В споры вступал с особым видом страсти. Затевал по любому поводу и вопросу, и в них был настоящим знатоком. Выстраивал по своим схемам и всегда выбирался правым и гордым. В среду его интересов попадали карты, гадания, древняя магия и японская мифология. Шумные заведения, необычно смешанная выпивка, шахматы и маленькие магазинчики с мангой. Каждому из них делал огромную ежедневную выручку. Оставляя большую часть своих заработков. Носил красочные наряды, исшитые карманами разных размеров и форм. В волосах лоскутки красной ткани, ленты и веревочки. Одежда будто срасталась с ним, до того изношенная и потрепанная, но в то же время очень своя и очень привычная. В карманах обязательно находились маленькие стеклянные бутыльки, с чем-то от чего штормило и очень шатало, что пахло ромашковыми и крапивными настойками. Он предлагал их за копейки и очень смеялся над тем, когда руки протягивались в ответ на предложения. А за то, что происходило дальше, Тэхен уже не отвечал: за разросшиеся уши, за возросшие поля и мелких существ, напоминающих светлячков, но каких-то очень других. В разных местах и точках городских площадей, тут и там, появлялись новые маленькие магазинчики. С кричащими и броскими вывесками. Специально для любителей крапивных настоек. Но как только входная дверь захлопывалась, входящие туда, уже напрочь забывали, зачем пришли и не понимали, как оказались среди леса, населенного различными существами. Такими, которых не увидишь больше нигде, кроме этого леса. Чаще всего они свободно разгуливали по территории, поедая траву или то, что приносили с собой пришедшие. Радостно поддавались человеческим рукам, облизывая ладони. А на выходе оттуда каждая сумка обязательно гремела стеклянным бутылочками, наполненными пахучими жидкостями. Тэхен очень разный для всех. Высокий и черноволосый; маленький, щуплый и очень костлявый. Хромающий на правую ногу. Или хромающий сразу на две; рослый мальчик или худощавый старик. Молчаливый или через чур разговорчивый. В разговорах некоторые упоминали о том, что чаще всего он приходил с волками. Высокими и горделиво шагающими. Иногда на привязи, иногда свободно идущие рядом со своим хозяином. Но Тэхен появлялся и в одиночестве, за ним всегда обязательно следовал запах леса. У него не было масти, рода и племени. Но тем не менее, его стая разрасталась очень стремительно. За все время мне не удалось найти и двух схожий историй, чьи черты бы совпадали между собой. Он не попадал ни под одно услышанное мной описание. Казалось, что о Ким Тэхене знают все и в то же самое время о нем не знает никто. Для многих он был домом. С разных сторон и в разных категориях. Для голодных волков оказывался лесом невероятных размеров. Пах многолетними елями, ягодами и зеленью. Взращивал вокруг деревья, из глубин выковыривал ветви и усаживал на них певчих птиц. Выстраивал извилистые тропинки. Накидывал тени. И разносил свои запахи повсюду. Иногда становился тихими улицами, по которым разгуливают те, кому не требовались леса и солнце. Для бродячих — приютом. Для ненайденных — ориентиром. К каждому приходил со своими подношениями. Для всех — особенный и личный подход. Ему доверяли без сомнений. Слова въедались, становились правилами и считались неоспоримыми. Имя Ким Тэхен упоминалось во многих листовках и на пригородных билбордах, в брошюрах и настенных надписях в маленьком японском городке. Жители шумели о предстоящих выступлениях с волками на главных площадях. Кто-то из жителей упоминал о том, что изредка животные говорили со своим хозяином. Но этот язык был какой-то чужой и неразборчивый, тот, что понимается только состайниками. Тэхен — это громкие пикеты, уличные шествия и марши на площадях и вытянутых улицах. Было много того, о чем о знал и еще больше того, о чем не знал. Но его знаний всегда хватало на то, чтобы проживать каждый день очень торжественно и достойно. И у кого бы я ни спрашивал о Тэхене; о том, куда он ушел на этот раз. Никто не мог ответить. Никто с полной уверенностью не мог сказать, существовал ли Ким Тэхен на самом деле. Но где-то там, на границах, каждый из нас слышал шум листвы разбушевавшегося леса. Повстанец своего времени. Напрочь в нем застрял. И был не в силах выбраться из заточения. На каждом этапе своего многомерного бессмертного существования Тэхен создавал новый круг и новый виток событий, не похожие друг на друга. Не имея возможности разорвать ни один из них, он бродил по ним много лет подряд. Но являясь заключенным, находясь в заточении, он умело обыгрывал то, что многими считалось настоящим проклятьем. Представляясь чужими именами, предпочитал, чтобы его знали, но не имели возможности запомнить. Тэхен гадал по картам, доставая из колод самые удачливые, с теми рисунками, что пророчили счастливую жизнь. Вычерчивал на ладонях линии судьбы и выстраивал правильные временные отрезки. Предсказывал будущее по булавкам и никогда не затрагивал прошлое. Строил мосты. Выкладывал пасьянсы. Всегда смело улыбался. Рядом с ним часто выстраивались огромные длинные очереди до самых границ. Всем хотелось посмотреть, как работает магия городского волшебника. Он увлекался фокусами, имел огромное количество шляп, иногда в них появлялись кролики. Большие белые уши торчали наружу, специально для таких представлений у Тэхена во внутреннем кармане пряталась морковка. Его фокусы были добрыми. А после них оставался лишь сожженный бумажный дракон. Невероятным образом в Тэхене сочетался образ дикого зверя; и покладистых животных, которых от так умело вытаскивал из цилиндров. Мне всегда казалось, что и сам мальчишка был выращен волками, являясь полноценной частью их большой стаи. Потому что был таким же диким, вольным и бесстрашным. Несмотря на всю любовь к людям, найти спокойствие мог только в окружении своих зверей. Когда Тэхену все же удавалось побыть в одиночестве, на ровне с мыслями, он уходил в свой лес. В такие моменты исчезали все плащи и карты, прятались веселые улыбки и булавки соскакивали с пиджаков. Рядом с ним оставались только волки, тихонько скулящие рядом со своим хозяином, сложив головы на длинных лапах. Их черные глаза, наполненные любовью и верной преданностью, смотрели прямо на Тэхена. Он касался их шерсти, мягкой и ухоженной. С собой они приносили спокойствие. Среди своего леса образ штурмовика становился маленьким, ссутулившимся и невзрачным. И кажется, вместе со своими волками, скулил и сам. Выпускал из себя притаившуюся печаль, эхом разбрасывал по всей округе. Лес убаюкивал. Обнимал ветвями, подбадривал пением птиц. Тэхен проводил там часы, засиживаясь до поздних ночей, чтобы точно также незаметно выбраться и начать новый день. Но лес все знал и все помнил. Видел его беспокойство. Чувствовал, что с каждым разом сердце бьется все менее ритмично и приглушает свой стук. Но никак не мог помочь. Потому что штурмовика был тот, кто очень давно его ждет. Просит и молит, чтобы к нему пришли. Ведь там, без магии и чудес, становится все невыносимее. Без нее уже не справляются. Тэхен знал, помнил и прислушивался. Но прийти никак не мог, как бы громко и как бы безутешно не звали. Это было одно из тех мест, куда он не мог пробраться; единственная вещь, непостижимая даже для него. Он проклинал свое волшебство. В моменты, когда осколки памяти пробивались на поверхности, ненавидел свою магию. По отношению к волшебнику собственные силы являлись абсолютно бесполезными: карты, бутыльки с желейными жидкостями и кролики на нем не работали. Тэхену очень сильно хотелось отыскать еще одного волшебника, кто помог бы и ему самому. Взамен был готов пожертвовать многим. Всеми безделушками, найденными за времена своих хождений. Всем временем, которым когда-либо обладал или будет обладать. И своими волками, которые точно также взывали о помощи, готовые принести себя в жертву. Тэхен и Чонгук существовали на одной ступеньке нашей общей реальности, но каждый из них был обязан служить своим мирам. Не имея права переступать через разделяющую границу. Их нечестно разбросали на две противоположные точки. Их обокрали до степени нищеты. Сокрушили все пути, способные привести друг к другу. Не предусмотрели, что часть одного целого, не может существовать как отельная частица, и всегда будет стремиться к тому, чтобы объединиться вновь. Как и не предусмотрели тот факт, что Тэхен, непослушно будет следовать только тому, чему верит сам. А веры в нем хватало на то, чтобы сокрушить множество империй и свергнуть всех правителей. Он долго наводит справки, поднимает архивы, обращается к старым знакомым, а те, в свою очередь, — к своим знакомым. Волки отправляются на разведку по просьбам своего хозяина. В конце своих истязающих поисков Тэхен узнает о том, что там, на ступеньках других, чужих реальностей, существует кто-то очень похожий на него самого. Тот, кто от жизни устал чуть больше, чье существование очень хрупкое и очень шаткое. Кому очень хочется уйти и исчезнуть. И тот, кто в отличие от настоящего Тэхена, может это сделать. Штурмовик, руководствуясь своими исключительными правилами, не вмешивается в ход историй, ожидая подходящего момента. Ким Тэхен выуживает джутовый канат длиной в несколько метров; окидывает веревкой себя и металлическую балку поперек коридора. Шагает вперед. Позвонки трещат, вытягиваются и с хрустом ломаются. На шее — посмертный отпечаток, выглядывающий на поверхность ярким фиолетовым пятном. Ким Тэхен убивает себя, потому что в этом мире ему делать больше нечего. Тот, кто очень стремился к исчезновению, действительно исчезает. Помимо его души, уходит и тело. Со всех поверхностей. Так и не дойдя до мира, куда попадают те, кто предпочел самостоятельно уйти из жизни. Вместе с волками затаскивают мертвеца в свою обыденную реальность, и Тэхен запрыгивает в чужое тело. Мгновенно лишаясь того, что приобрел за всю свою жизнь. Исчезают волки. Лес прячется и затихает. Колоды карт рассыпаются, переворачиваются рубашками кверху. Лоскутки красной ткани развиваются по ветру. Ранним утром к автобусному парку на территорию университета прибывают автобусы, чтобы забрать практикантов в другие города. Но заведомо Тэхен знает, что один из этих автобусов будет отличаться от других. Он мчится по глухим затихшим улицам с огромными чемоданами и рюкзаками. Не замечая того, как высокие многоэтажки, оплакивая уход, прощаются. Скулят по тому, кто теперь ничем не отличается от жителей других токийского городка. На этот раз не обходит автобусы стороной, за которыми наблюдал множество лет подряд. Прощается с однокурсниками. Запрыгивает в автобус с тусклой цифрой четыре. Теперь его пропускают, как полноправного пассажира. У них один маршрут, отсутствие остановок и заправок. Подписывается акт о своей (чужой) смерти. Необычно радостный среди тех, кто отрешенно пялится в окно. Немного потрепанный утренней неразберихой с потерей документов. Стая волков провожает автобус до самых границ. Лес шуршит листвой на прощание. Тэхен чувствует, но уже не видит. На пропускных пунктах он сталкивается с проводником. К кому стремился так долго. Не сразу понимает, распознали ли в нем того самого Ким Тэхена. Тэхена, который по праву рождения был волшебником своего времени. На него смотрят. Ему не верят. Потому что оказаться здесь, значит нарушить целый свод правил. Пойти против природы, против правления всех управленцев. Пойти наперекор всем, в ущерб самому себе. Учел ли Тэхен грядущие убытки, скучает ли по волкам и древней магии, не знаю. Но он многим пожертвовал, чтобы вернуться к тому, кому принадлежал с самого начала. И исправил все ошибки, не учтенные при написании его собственного эскиза. Нас с Чонсу пропустили быстро, Тэхен же на пропускном пункте застрял на несколько часов. Несколько часов для него уместились в одну крошечную минуту. Тот, кто так ладил с часовыми механизмами, вновь стал заключенным, но в этот раз уже по своей воле. Кажется, Бам сразу понимает, что перед ним совсем не тот Тэхен. В манере порядочного змея умалчивает об этом. Прописав себя в чужой истории, с перемещением в чужое тело, память мальчишки наполняется множеством непокрытых промежутков, но в последствии довольно быстро восполняются. Изредка он обращается ко мне, чтобы узнать то, чего не знает сам. Иногда советуется, но никогда не дослушивает до конца. Уходит, как только добывает необходимую информацию. Все такой же резкий и вредный мальчишка, как и тогда. Если честно, то временами я скучаю по таинственному волшебству. Несмотря на то, что в нынешнем времени он возрождает нечто совершенно новое и более таинственное, чем раньше. Более необыкновенное и непредсказуемое. Совершенно ничему не подвластное. С этим волшебством они здорово уживаются вместе. К нему Тэхен сразу находит свой подход. Он сумел прошагать множество дорог, перешел несколько временных витков и оказался на том круге, куда так сильно стремился попасть. Он многое сделает для нашего мира и ни на секунду не усомнится в своих действиях. Выходя на прогулку, я иду к пропускному пункту, когда там нет толпящихся людей и длинных очередей. Выглядываю наружу. Здороваюсь с волками. Послушные и приученные к человеческим рукам, они без тревоги идут ко мне. Мы часами сидим вместе. Я рассказываю о тех изменениях, что произошли в мое мире. Стая внимательно слушает, сложив головы к земле. Мне иногда кажется, что им отчаянно хочется чем-то поделится в ответ. Но пока что не могут. И я не уверен сам, что готов их выслушать. Если прислушаться, где-то там, у самых обочин, где ездят грузовики и машины, далекий лес, для многих ставший домом и приютом, стремится напомнить о себе запахом свежих ягод и шумом зеленых листьев. Очень хочет вернуть штурмовика домой. Наверное, они просто не праве отказаться от дорогого для них Тэхена. Все еще не перестают верить тому, кто перешел к нам навсегда и уже никогда не сможет перейти обратно. Он самостоятельно перечеркнул свое существование, изъяв любое напоминание о самом себе. В спешке и суматохе совершенно не учел того, что у существ, которых создал сам, просто невозможно изъят воспоминания. И существовать автономно они уже не могут. Я уверен, даже тогда, когда Тэхен уйдет окончательно, оборвав свою историю, волчья стая все еще будет здесь, в ожидании своего состайника. Потому что привязанность некоторых существ не истощается веками. Для такого, как я, такая преданность остается непостижимой, временами — очень сложной и непонятной. Откуда пришел Тэхен. Запись третья.