Ученики Времён

Генрих Рейб застыл в предвкушении. Польский отряд был разбит. Андрей Шиманский ошибся с приказанием, отдав указ идти на юго-восток, где уже была немецкая засада. Те смогли перехватить натиск поляков, прознав их слабую позицию. Варшавские солдаты были захвачены в плен, а Шиманский подло отступил от своего отряда в попытках скрыться от нацистов. По-крайней мере немцам найти его не удалось, а времени на войне всегда мало, посему поиск был отложен на потом. Что может сделать подполковник, бросивший своих рядовых, несчастных солдат, что попали в плен в Германию? Шиманский упал в глазах немцев ещё больше. Теперь он был для них не просто уродом, что должен быть убит, а выродком, что бросил собственных людей ради спасения своей жалкой жизни. Схоже начали думать и некоторые польские солдаты, но особенно преданные свято надеялись на то, что Андрей вернётся с освободительной операцией, подхватив с собой другие роты. Оставалось только надеяться, что среди варшавских сил не заведутся ещё беглецы, которые подло покидают поле боя в смертельно-переломный момент. К захваченным рядовым подошёл Генрих. Его походка была уверенной и устрашающей в глазах поляков, казалось что они стоят лично перед Гитлером. Руки за спиной, медленная ровная походка, берцы Рейба стучали по сожжённой чахлой земле, задавливая последние ростки травы и жизни на этих территориях. Один из рядовых не выдержал, он попытался достать пистолет и застрелиться. Как только поляк применил этот ход, немец, стоявший позади него, завернул ему руку, наклонил головой к земле и застрелил. Завидев это все рядовые сразу начали проявлять в глазах ещё больший страх, страх безвыходности и мучительной смерти от рук демонических военных. Наконец, подойдя ко всем пленным варшавцам, Генрих Рейб сбросил со своей формы остатки пыли и грязи, сняв фуражку он легко взял её в одну руку, и медленным режущим взглядом начал осматривать каждого поляка. Казалось, это длилось полчаса, час, сутки, годы. Но, наконец, Генрих прокашлялся и указал взглядом на солдата что стоял посередине. Тем же взглядом он приказал ему выйти из строя и подойти поближе. Поляк резко, но послушно вышел из ряда остальных пленных и старался держаться, чтобы не убежать куда глаза глядят. В любые окопы, к любым другим фронтам, к любым другим городам и странам, пускай даже его бы взяли в плен коммунисты, он хотел лишь того, чтобы участь, что возложилась на него, закончилась как можно быстрее. Казалось ещё секунда и он бы выбежал из круга немцев, он знал, что если он сдвинется хоть на шаг его застрелят на месте. Но что-то в его голове проецировало возможную надежду, блёклую, почти угасшую, но надежду, что может спасти его жизнь. Рейб начал свою речь. Но тут же, почти начавшийся, монолог Генриха прервался его мыслью о том, что он очень плохо знает польский. На то был переводчик, что являлся одновременно и солдатом, оказывая, в случае надобности, перевод межнациональных диалогов. Рейб наконец начал: -Мой дорогой польский друг... Хотя с чего вы должны быть мне дорогим, а тем более другом? Я ненавижу вас всем сердцем и хочу застрелить прямо сейчас. И, признаюсь честно, я говорю это от всего сердца: Я ненавижу вас и всех остальных славян, ваши языки схожи, ваша культура уродлива и безвкусна, ваши традиции - это алчность и эгоизм. Вы - грязь земли и я мечтаю о дне, когда наш Фюрер сможет одолеть вас, стерев вас с лица планеты. Переводчик, подумав несколько секунд, дал перевод на польский язык. Польский рядовой, услышав это, чуть ли не сжал кулаки. В его глазах вспыхнула ещё большая ненависть к нацистам. Эти нелюди открыто презирают нас, нашу культуру и нацию. Это дьяволское пришествие, что хочет убить нас всех...! Генрих, завидев злость в глазах поляка, саркастично улыбнулся. -Но как тебя зовут? Мне интересно узнать имя того, кто так смело ведёт себя перед одним из очистителей уродов, передо мной, - он немного переменился в лице, став серьёзнее, - перед Генрихом Рейбом, гауптшарфюрером Третьего Рейха и просто человеком, что искреннее восхищается гениальной идеей великого Гитлера. Как тебя зовут? -А-алексей, - он заикнулся, - Тарновский. Генрих вновь вернул свою ироничную гримасу и на ломаном польском попробовал повторить это имя с заядлым игривым смешком. -Ja ja, Alexey Tarnovski. Раздалось с уст Рейба. Алексею стало противно видеть вечно довольные и издевательски радостные глаза Генриха и, наконец, он не выдержал. Тарновский пытался выбежать из поля зрения, думая скрыться в, так называемом, "пятом доме". Однако его попытки оказались абсолютно тщетны, Рейб давно проследил за агрессивными действиями Алексея и, как тот попытался сбежать, Генрих мгновенно сжал тому руку. Тарновски издал невнятный звук испуга. Наконец, немец поглядел в глаза Алексея и вновь попытался сказать ему на ломаном польском. -Niezbyt miło było cię poznać, Tarnowski. (Было не очень приятно познакомиться, Тарновский) Тарновский застыл на месте. Он почувствовал, как медленно теряет сознание. Генрих отошёл от него. Алексей истекал лужей крови. Рейб в очередной раз улыбнулся. -Nieludzi muszą zostać zniszczeni, Tarnowski, a ty byłeś przykładem, więc zgiń we własnej krwi. (Нелюди должны быть уничтожены, Тарновский, и ты послужил тому примером, так сгинь же в собственной крови) Воцарилась смертельная тишина. Алексей Тарновский был убит гауптшарфюрером СС Генрихом Рейбом в сентябре 1939 года.