Если я не вернусь

В этот вечер Яну пришлось несладко. Получать нагоняй от младшей сестры, которая была в несколько раз меньше него, было крайне унизительно, но на другую реакцию он, в принципе, не рассчитывал. Неохотно отвечая на вопросы девушки, он каждый раз пытался перевести тему в более удобное для него русло. Ева же была непреклонной. Заваривая себе уже вторую кружку ромашкового чая, она недоверчиво косилась в сторону братца и его новоиспеченного питомца. Здоровенный кот с белоснежной шерсткой и испуганными глазами являлся той самой причиной, по которой Ян так странно себя вел. Как оказалось, он выкрал этого бедолагу прямо из-под носа его хозяина, пока тот оставил клетку с животным около своего подъезда. Ничего не подозревающий мужичок, который только заселялся в новую квартиру, помогал рабочим разгружать газельку, пока двухметровый воришка улепетывал с его котом в другую часть двора. Ситуация абсурдна до безобразия. Ева натирала пальцами ноющие виски, пока Ян слезно упрашивал ее оставить Перчика у них. -Поэтому ты заперся и вырубил везде свет? Боялся, что он вычислит тебя. -Он все еще может это сделать, если захочет, — Ян лишь пожал плечами, продолжив чесать Перчика за ушком. –Но я его больше никому не отдам. -А ты не думал о его хозяине? О его чувствах? Может он сильно привязан к этому коту, или он был единственным существом, которое у него осталось? -Ты пытаешь вызвать у меня чувство совести? — Ян лукаво усмехнулся. В глаза девушки сразу бросились две ямочки на его бледных щеках. -У тебя не получится. Я все сказал. Добровольский выпустил Перчика из рук и тот, виляя пушистым хвостом, продолжил свое путешествие по квартире. Ева безразлично вскинула руки вверх, принимая свое поражение. Было бесполезно спорить с этим человеком, да и сил на это больше не было. Тем не менее, они сошлись на том, что только Ян будет ответственен за жизнь этого животного и если безрассудный хозяин не будет появляться дома более суток, то его питомец отправиться прямиком на его поиски. Весь оставшийся вечер родственники провели каждый за своим занятием: Ян возился со своим котом, пытаясь накормить его дешевыми сосками, а Ева просидела над презентацией, которую ей нужно было сдать еще неделю назад. -Евочка, что ж это такое творится?! Девушка что-то возмущенно пропыхтела себе под нос, явно не желая сегодня сталкиваться с приставучей бабой Нюрой. Но та, словно по велению Всевышнего, выскочила из-за угла их дома, и налетела прямо на идущую к подъезду Еву. Краем уха она слышала какой-то шум, громкий смех и тяжелые басы, пока баба Нюра в сердцах жаловалась ей на происходящий беспредел. Обойдя старушку, Добровольская взглянула на второй этаж, где располагался ее с братом балкон. Оттуда доносились чьи-то голоса, по большей степени мужские, из колонок вырывались басы какого-то модного трека, а из-под двери просачивался густой дым. -Вот же блять, — хватило лишь несколько секунд, чтобы спокойная Ева превратилась в злобную мегеру, готовую собственноручно задушить своего непутевого брата. Баба Нюра испуганно отпрыгнула от девушки: еще чуть-чуть и с той бы посыпались искры. Поплотнее сжав в ладони лямку от рюкзака, Ева рванула вверх по лестнице. Удивленной старушке оставалось лишь отойти в сторону, чтобы разозленная студентка не сбила ее с ног. Пролетая одну ступеньку за другой, девушка мысленно ломала Яну черепную коробку о стол. Стоит ему сказать хоть слово против или начать возмущаться, он вылетит из балкона вслед за своими вещами и котом. Хотя, нет. Перчик был не виноват, что его выкрал такой придурок, поэтому он не разделит его участь. Так уж и быть. Буквально неделю назад Ева обговаривала с ворвавшимся в ее жизнь братом то, что отныне его беззаботная жизнь закончилась. Она не станет терпеть его выходки, а уж тем более пьяные посиделки с его друзьями. По правде говоря, тех она боялась не меньше своего невменяемого родственника, у которого явно отсутствовали мозги и, по всей видимости, чувство самосохранения. Стоило вручить ему договор со всеми прописанными пунктами того, что можно делать в приделах этой квартиры, а что нельзя. Ян бы пролетел по всем, начиная с самого первого дня заселения. Целых семь дней Ева закрывала глаза на придурковатость старшего брата, который явно не собирался перестраивать свою жизнь на другой лад. Имея при этом ангельское терпение, девушка прощала ему многое: и сворованные вещи, и вечный бардак в квартире и даже хранение в ней некоторых запрещенных препаратов. Ее сдержанность и моральные принципы, которые не позволяли вышвырнуть родственника за дверь, были натянуты до придела. Несколько громких ударов ногой по двери, и Ева оказалась внутри. Ошалевший дружок Яна, который разгуливал по квартире в одних спортивках, изначально принял девушку за другую персону. Ее, как поняла Ева, дожидались немного позже. Оттолкнув от прохода удивленного парня, который все пытался узнать, «что это за хрень сюда приперлась», девушка направилась в сторону гостиной. Чутье ее не подвело — там был весь эпицентр событий. Ева несколько раз чихнула, стоило ей переступить порог одной из самых просторных комнат в квартире. Густой, отвратительно пахнущий дым внедрялся в носоглотку, вызывая покалывающий зуд и першение. Девушка судорожно вздохнула, прикрыв нижнюю часть лица рукавом свитера. Молочно–белая пелена создавала эффект тумана, а приглушенный свет неприятно давил на зрение, вынуждая Еву тереть глаза сквозь закрытые веки. Яна нигде не было видно. Большая толпа людей теснилась в комнате, словно консервы в банке. Кто-то вышел на балкон, желая подышать свежим, апрельским воздухом, несколько парней что-то бурно обсуждали, сидя на полу среди частоколов ног, остальные же вяло дрыгались под музыку, имитируя энергичный танец. У Евы не было никаких сомнений в том, что все здесь присутствующие были пьяны или обдолбаны наркотиками. Добровольская чувствовала себя призраком, которого смог заметить только Перчик. Котик пугливо озирался по сторонам, бегая от одного угла квартиры в другой. Стоящий в помещении смог был явно не по душе животному, который беспрерывно чихал и старался смахнуть лапой со своего носа вонючую дымку. -А ты еще кто? Ева резко встрепенулась, ощутив чье-то присутствие позади себя. Кто-то наглым образом склонился над ухом девушки, при этом стоя практически вплотную к ее спине. Горячее дыхание, коснувшееся чувствительной кожи, вызвало табун неприятных мурашек. Добровольская не любила, когда вторгались в ее личное пространство, не любила мимолетные прикосновения незнакомцев, которые привыкли романтизировать во всяких мыльных операх. Она была далеко не тактильным человеком, что объясняло ее реакцию: резко развернувшись, Ева воспользовалась секундной растерянностью парня и выкинула вперед ладонь. Толкнув наглого незнакомца в грудь, та сделала шаг назад. Ее вовсе не удивил тот факт, что это действие ни на что не повлияло, и он остался стоять на прежнем месте, сжимая в руке жестяную банку пива. -Вы что-нибудь слышали о личном пространстве? — Ева возмущенно скрестила руки под грудью, все так же всматриваясь в толпу, чтобы разыскать в ней брата. –Или это слишком тяжелая тема для вашего понимания? Незнакомец был не особо высоким — она могла смотреть ему прямо в глаза, будучи с ним практически на одном уровне. Из-за плохого освещения девушка не могла распознать его эмоции — то ли он улыбался, то ли злобно скалился. Ясно было одно — ей здесь явно не место. Точнее не ей, а всему тому, что здесь творилось. Все это — свора непонятно откуда взявшихся людей, запах паленой травы и музыка, разрывающая колонки — должно было исчезнуть в одночасье, иначе Ева перестанет отдавать отчет своим действиям. А жалеть она никого не будет и первым в очереди на растерзание пойдет ее брат. -А Ян был прав. -Простите? -Что его сестра та еще сучка. Ева зависла на пару секунд, то открывая рот, то захлопывая его обратно. Ее возмущению не было придела, оно зашкаливало. Чуть ли не выпуская пар из ушей, она продолжила думать над ответом этому хаму, но, к ее удивлению, ничего путного в голову не приходило. Пока девушка боролась с мозговым штурмом, парень спокойно допил свое пиво. По его безмятежному виду можно было сделать вывод, что такая манера общения для него была привычной. Интересно, как много девушек стали «жертвами» этого грубияна? Кто-то вообще стал бы терпеть рядом с собой такое недоразумение? -Ты уж прости, я сначала спутал тебя с Викой, — голос незнакомца растворялся в музыке, из-за чего ему приходилось чуть ли не выкрикивать каждое слово. -Какая еще, к черту, Вика? — Ева начала теряться. Слишком шумно, слишком грязно и темно. Слишком непривычно. В какой-то момент она захотела бросить все попытки разыскать Яна, убежать в свою комнату, чтобы там свернуться в кокон из одеяла и не высовываться оттуда минимум сутки. А потом бы она с радостью надавала по шее своему братишке за разгромленную квартиру и кучу мусора, которую он будет разбирать самостоятельно. -Наша общая знакомая. В прямом смысле общая, — парень усмехнулся, наблюдая за удивленным лицом Евы. –Шлюха, короче. Да, для полной картины здесь на хватало только парочки шлюх. Добровольская сжала пальцами переносицу, явно теряя нить разговора. Какого черта она вообще с ним разговаривает? Таких, как он, стоит сразу же послать куда по дальше. Он вряд ли бы оценил такую дерзость со стороны девушки, но Ева была уверена, что ему не привыкать к такому. -Послушайте, мне нужно найти Яна, — набравшись решимости, она сделала несколько шагов в сторону парня. Тот, чтобы получше расслышать ее слова, повернулся к ней левым ухом и слегка склонился в ее сторону. Ева заметила несколько металлических колец, поблескивающих на хряще ушной раковины. -Где он? -Топай за мной, — под недовольный взгляд девушки он оставил смятую банку из-под пива на книжной полке и зашагал в сторону кухни. Ева мысленно бранила себя за то, что сама не догадалась сходить туда после безрезультатных поисков в гостиной. Незнакомый парень, который на удивление решил ей помочь, шел медленно и «вразвалочку». Спрятав руки в карманах черной олимпийки, он расталкивал плечами стоящих на пути людей. Те безоговорочно отходили в сторону, не желая вступать с этим человеком в конфликт. Ева же кралась вслед за ним, с опаской озираясь по сторонам и оценивая весь ущерб в квартире: под ногами то и дело, что попадались пустые бутылки, банки, пачки от чипсов и даже несколько использованных презервативов. От вида последних Добровольская неприятно поморщилась, но мысль о том, что это будет убирать Ян, ее немного успокоила. На кухне свет тоже отсутствовал, но привыкшее к темноте зрение, позволило рассмотреть Еве два силуэта, находящихся там. Не было никаких сомнений в том, что это был Ян. Кожаная куртка, обтягивающая его широкую спину, едва слышно трещала под тонкими пальцами миниатюрной девушки, сидящей на краю кухонного стола. Сам Ян располагался меж ее худых бедер, по-свойски забираясь руками под короткую юбку. Его пассия томно вздыхала, пока тот оставлял яркие отметины на тонкой шее, украшенной широким чокером. Неизвестно сколько бы продолжалась эта прелюдия и как бы скоро она перешла к более решительным действиям, если бы не Ева, постучавшая костяшками пальцев о дверной косяк. Темноволосая девушка испуганно перевела свой взгляд на пришедших людей, а Яна, как оказалось, вовсе не напрягало их присутствие. Он все так же продолжал свои действия, пока та не стянула его руку со своего бедра. -Ну что такое? — протянул Добровольский, окидывая свою сестру и ухмыляющегося паренька недовольным взглядом. — И хули вы приперлись? Разве не заметно, что я занят? Валите нахер. -Выйди от сюда, пожалуйста, — Ева обращалась к девушке, которая металась взглядом с Яна на нее. Она явно ожидала каких-то слов от молодого человека, но тот лишь молча отодвинулся от стола, застегивая молнию на своих джинсах. Под разочарованным взглядом Яна и нетерпеливым постукиванием Евы по собственному локтю, та мягко слезла со стола и выскочила из кухни. -Ремарк, тебя это тоже касается. Добровольская удивленно вскинула брови, глядя вслед «растворяющемуся» в темном коридоре парню в олимпийке. Если это его настоящее имя, то тогда она — цветное радио. А если даже и прозвище, то почему такое странное? Уловив себя на мысли, что она слишком сильно зациклилась на том грубияне, Ева отошла к подоконнику. Рядом с ним уже находился Ян, выпуская никотиновый дым в открытую форточку. Если бы не ее умение держать себя в руках, эта сигарета уже давно бы летела в цветочную клумбу вслед за ее братом. Но Ева лишь в очередной раз пожалела старания бабы Нюры, которая ежедневно ухаживает за растущими под их окнами фиалками. -Что за бардак ты тут устроил?! — девушка решила не затягивать этот разговор, поэтому она сразу же перешла к обвинениям. — Мы же договаривались, что-… -Ев, эта квартира принадлежит не только тебе. Она резко закусила нижнюю губу, сжимая пальцами холодный подоконник. Бросив в нее осуждающий взгляд, Ян продолжил травить свои легкие. -Ты думала, что я ничего не узнаю? Не одной тебе передалось от нашего отца умение все вынюхивать. Теперь мне понятно, почему ты так не хотела, чтобы я здесь оставался. Глаза Евы начали слезиться от густых клубов никотина. По крайней мере, она так себя успокаивала, пытаясь унять возникшую дрожь в пальцах. Почему-то в тот момент, когда она прятала все заверенные нотариусом документы, ей казалось, что она поступает правильно. Более того, Ева была уверена в том, что Яну не стоит знать о завещании бабушки, в котором четко была указана его доля на квартиру. Она была зла на своего брата. Зла и обижена на столько, насколько могло это выразить разбитое, подростковое сердце. Ей не хотелось, чтобы он знал о завещании, ведь тогда ему бы пришлось вернуться в квартиру, в которой жила его глупая и наивная сестренка. Несколько месяцев она не отрывалась от подоконника, который на данный момент был усыпан пеплом от тлеющей сигареты. Каждый день она смотрела в окно и надеялась разглядеть среди прохожих ярко-красную толстовку Яна, в которой она его видела в последний раз. -А чего ты ожидал? Ты думал, что после того, как ты бросил меня одну, я встречу тебя с распростёртыми объятиями?! Ева перестала сдерживать контроль над своими эмоциями, что было хорошо заметно по ее повышенному тону и учащенному дыханию. Она больше не могла молчать. Ей слишком долго приходилось умалчивать о своих проблемах из-за понимания того, что они касаются только ее. Ее чувства, ее боль и переживания с каждым годом наполняли чашу души, которая рано или поздно должна была лопнуть и осыпаться на мелкие куски. И этот момент настал. -Знаешь, что было после того, как ты ушел? Конечно не знаешь, ведь ты даже не удосужился спросить меня об этом! — Ева со всей силой, что была в ее руках, пихнула брата в плечи, заставляя его полностью развернуться в ее сторону. –Ко мне заявились представители из органов опеки. Они пытались забрать меня в детский дом, и поверь мне, я бы была тому рада. Но потом они каким-то образом просекли, что у меня еще остались родственники, причем наиближайшие. Угадай, мой дорогой братец, о ком идет речь? Ян судорожно поперхнулся дымом, который стал словно ком в горле. По его взгляду все было предельно ясно: он не ожидал такого исхода событий, и он явно понял, о ком говорила Ева. От такой догадки парню стало не по себе, но он мастерски это скрыл, отводя свой взгляд к окну. Там, в смутном отражении, они видел покрасневшее из-за слез лицо сестры, которая не переставала кусать свои губы. -Да, Ян. Меня передали нашему отцу и его новой семье. Помнишь Альбину? Ту блондинку, которая постоянно ошивалась рядом с папой и покупала нам дорогие сладости? — Ева горько усмехнулась, заглатывая слезы. –После того, как я стала жить у них, она начала дарить мне только гематомы по всему телу. А знаешь, какой самый большой подарок был от нее? Ебанное сотрясение мозга. Прямо под елочкой, в Новый год. -А Олег… -А что Олег? Ты думаешь он станет лишать свою жену любимого развлечения? — Добровольская небрежно смахнула слезы со своих щек, при этом размазывая по ним потекшую тушь. –От него тоже время от времени перепадало, но только так, что я была вынуждена сбегать. Плевать — в дождь, в град или в лютый мороз. Было проще сдохнуть в какой-нибудь свалке, чем вернуться к ним. И так продолжалось два года, пока мне не исполнилось восемнадцать. Я сразу же на следующий день собрала все свои пожитки и вернулась сюда. Ева наконец-то успокоилась. Раньше ей казалось, что проще держать все в себе, но теперь, когда ей все же выпал шанс выговориться, она облегченно задышала полной грудью. Ян же выглядел наоборот поникшим. Он все так же смотрел в окно, на детскую площадку, в которой ошивалась какая-то компания подростков. Он не знал, что сказать, в его голове было пусто точно так же, как и тогда, когда он сбежал из города. Душила ли его совесть? Возможно. Хотел бы он вернуться в прошлое и все изменить? Нет. От осознания этого ему становилось тошно. Тошно от самого себя. -Ев, прости, я. . . -Ну нет, сейчас мне не нужны твои извинения, а уж тем более твоя поддержка. Она была необходима той сломленной девочке, которая запиралась в ванной, чтобы ее оставили в покое. А сейчас. . . — Ева осторожно вытащила из пальцев брата сигарету, потушила ее об подоконник и выкинула в форточку. — Ты сворачиваешь эту богадельню, вычищаешь нашу квартиру до блеска и куришь только за ее пределами. Ян лишь молча кивнул в ответ, выходя из кухни. Уже ближе к полуночи, когда их квартиру покинет последний любитель вписок, он приступит к уборке. К его счастью, ему не пришлось подбирать все презервативы и пустые пачки сигарет самостоятельно. Ремарк добровольно вызвался помочь своему другу нести такое тяжкое бремя. Пока они с недовольным причитанием вычищали квартиру, Ева находилась в своей комнате. Время от времени она прислушивалась к их разговорам, осторожно почесывая за ушком спящего на ее коленях Перчика. -Впервые оказываюсь на месте тех, кто убирает весь срач после тусовок, — Ремарк достал уже пятый по счету пакет для мусора, пока Ян, ползая на четвереньках, вымывал пол. Он не стал в очередной раз выражать свое недовольство, чувствуя ноющую боль в области коленных чашечек. -А тебя никто и не просил, — пропыхтел Добровольский, отжимая половую тряпку. От ледяной воды сводило пальцы, но перед его глазами каждый раз всплывала картина, где его сестра отмывала в такой же холодной воде свою одежду от пятен крови. Непроизвольно сжимая челюсть, Ян продолжал натирать до глянцевого блеска каждый квадрат плитки. -Впервые вижу, чтобы какая-то деваха заставляла тебя ползать на коленях, — Ремарк ехидно усмехнулся, доверху набивая пакет мусором. –Даешь себя прогибать какой-то-… Он не стал заканчивать фразу, что являлось верным решением. Заметив реакцию друга, как тот выжимал тряпку до треска ниток, а после снова кинул ее в ведро, Рем сразу же прикусил язык. Резко поднявшись на ноги, Ян подошел к нему практически вплотную. Еще бы одно движение в его сторону, и он бы просто расшиб его лоб своим собственным. -Это не просто какая-то деваха, — прошипел парень, глядя на своего друга сверху вниз. — Это Ева. И если я от тебя, мудила, услышу хоть что-то в ее адрес-… -Да тихо-тихо, — Ремарк уже был готов начать обороняться мусорным пакетом, как из-за небольшой щелки между дверью и стеной, скрывающей за собой комнату Евы, высунулась недовольная мордашка. Забавно нахмурив брови, Добровольская окинула двух парней укоризненным взглядом. В тот момент Ремарк успел заметить, что ей очень даже шел тот несуразный пучок на голове, который она соорудила на скорую руку. Да и без макияжа она выглядела… Более милой, что ли. Он не сразу понял, что все это время, пока брат с сестрой о чем-то говорили, он безотрывно пялился на Еву. Осознание происходящего к нему пришло после того, как она вопросительно взглянула в его сторону, а после молча скрылась за дверью. -Че застыл? — Ян, к его удивлению, ничего не заметил. –Собирай это дерьмо, а то так и до утра не управимся.