Лорд Наоборот

— Геланор. Ушмыгнуть после обеда обратно в спальню не удалось — на пути возникла Гермиона. Скорее всего, она хотела сказать что-то, что не являлось пустыми обвинениями, поэтому Геланор решил не посылать её куда подальше, а выслушать. — Ты иди, — сказал он Колину, всё ещё бледному от ярости. — Я догоню. Тот молча кивнул и пошёл к лестнице. — Я поговорила с Сириусом, — начала Гермиона, проводив Криви взглядом. — Он отправил Кикимера на поиски Добби. — Отлично. — Думаешь, он жив? — Откуда мне знать? — пожал плечами Геланор. — Куда важнее, жива ли Нагайна. Гермиона тяжело вздохнула и опустила голову. — Убить врага важнее, чем спасти друга, да? — в её тоне, как ни странно, не было упрёка. — Самое обидное то, что ты, похоже, прав. Гарри едва не погиб из-за решения помочь Дурслям вместо того, чтобы убить Волан-де-Морта. — Смотря какой враг, смотря какой друг, — устало отозвался Геланор. — Достали вы меня со своим моральным абсолютизмом, если честно. Даже не сиди Волан-де-Морт на другой чаше весов, я, на месте Поттера, бросил бы Дурслей подыхать. Они это заслужили. Но нет, надо подставлять друзей из-за них, бросаться под зубы Нагайне и геройски умирать. А всеобщая ненависть в итоге польётся на кого? На меня, конечно же. — Ты не виноват. — Остальным это объясни. Блэку и Грюму в частности. Из-за двери гостиной, закрытой, но не защищённой Заглушающими чарами, доносились голоса. Гермиона не ответила, потому что при упоминании Грюма невольно прислушалась к чужому разговору — один из голосов принадлежал бывшему аврору. Прислушался и Геланор. — Молли, я ни на кого не давлю. Не придумывай ерунды. — Я ничего не придумываю, Аластор! Ты уже не первый раз переходишь черту. Мы не можем запереть этих детей здесь! У них есть семьи! — Никого насильно запирать я не собираюсь! Но ты сама подумай — мы не знаем, можно ли им доверять. Этот дом — убежище, единственно безопасное после смерти Дамблдора. А малолетние придурки сделали хранителями тайны ещё троих малолетних придурков! Если бы кое-кто получше следил за нашей всеобщей головной болью, ничего этого и не случилось бы! Где гарантия, что Лонгботтом не сболтнёт чего-то по глупости? Где гарантия, что Лавгуд не выдаст нас Пожирателям, просто потому что ей что-то в голову стукнет? А Джордан? Ты в курсе, благодаря кому твои сыновья достают контрабандные товары? — Слышать ничего не хочу! — вскричала миссис Уизли. Гермиона почему-то вздрогнула. — Как всегда! — огрызнулся Грюм. — Ты вечно слышишь и замечаешь только то, что хочешь. И постоянно пытаешься подорвать мой авторитет. — Если твой авторитет — в том, чтобы попирать ногами права детей, то да, чёрт возьми! — впервые на памяти Геланора выругалась Молли. — Я не позволю тебе посадить Невилла, Полумну и Ли под замок и обзывать моих сыновей преступниками! Ты сам не раз был на грани преступления! Забыл, как пытался отобрать зелья у Геланора? — Ты слепа, женщина! — почти проревел Аластор. — Пока ты потакаешь этому мальчишке, твои дети и Гарри так и будут ежедневно болтаться на волоске от смерти! Ты не понимаешь, насколько он опасен. — Ты совсем сошёл с ума! Снова ищешь врагов там, где их нет! — Я не говорю, что у него есть злой умысел и он наш враг! Но я знаю этот тип людей. Они хороши, когда ковыряются в древних артефактах, преподают или изучают магию в Отделе Тайн. Но упаси тебя Мерлин оказаться с ними бок о бок в бою. Это не командные игроки. Они доверяют только себе и всегда излишне самонадеянны. Ты не можешь указать на дыры в их стратегии, потому что тебя в неё не посвятили и отвели роль, которой ты сам не знаешь. Даже если тебе кажется, что с тобой поделились всем — это не так. Я работал с такими людьми. Я сражался вместе с ними и видел, как самоуверенность приводит к их собственной гибели и гибели тех, кто им доверился. Он опасен, Молли! И для себя, и для твоих детей. Миссис Уизли молчала. Геланор подавил по-детски глупое желание ворваться со скандалом и высказать бывшему аврору всё, что он о нём думает и куда тому следует отправиться на всю оставшуюся жизнь, если уж Молли не нашла слов. Не стоило лишний раз нарываться и портить нервы и себе, и Колину. На некоторое время голоса смолкли. Грюм ритмично скрипел искусственной ногой — похоже, мерил шагами комнату. Через несколько минут он снова заговорил: — Ты заметила, что Гарри и Сириус… слишком близки? Именно в том смысле, которого мы опасались? Молли неопределённо хмыкнула. — Это очень плохо, — продолжал Грюм. — Ладно бы ровесник… Ладно бы другой человек в два раза старше… Но Блэк!.. Он явно нездоров. Эти отношения могут погубить Поттера. — Не знаю, Аластор, — бесцветным голосом пробормотала Молли. — Не знаю… Мы делали всё, что в наших силах, чтобы оградить Гарри, но теперь, когда это уже случилось, имеем ли мы право вмешиваться? — Имеем ли мы право! — передразнил бывший аврор. — На носу война, и Гарри… — Не принадлежит самому себе? Это ты хочешь сказать? — голос миссис Уизли мгновенно окрасился нотками гнева. — Прекрати меня перебивать, и я скажу то, что хотел, а не то, что ты додумала! Гермиона резко отвернулась от двери, на которую смотрела, прислушиваясь к тому, о чём говорили за ней. На её лице читались досада и раздражение. — Это не наше дело, — прошипела она и решительно направилась к кухне, очевидно, полагая, что Геланор последует за ней. — Ещё что-то? — окликнул тот её, не собираясь идти следом, как собачка. — Да, — Грэйнджер посмотрела на него с непонятным удивлением. — Нам нужно подумать, как действовать дальше. — Думай без меня. Я уже достаточно помог в вашей борьбе. Глаза Гермионы широко распахнулись, рот приоткрылся — она смотрела на него так, будто он сказал нечто одновременно и ужасное, и нелепое. Геланор сделал глубокий вдох, чтобы не позволить раздражению перерасти в ярость, не слишком логичную в этой ситуации. Если уж на кого-то и срываться, то, по крайней мере, не на Гермиону. — Ты… Ты имеешь в виду… — Я выхожу из игры. Я устал. Добивайте безносого сами. Грэйнджер зачем-то огляделась по сторонам, опасаясь, что их услышат, быстрыми шагами подошла к нему и заговорила вполголоса: — Ты прав, нам всем стоит перевести дух. Но нельзя исключать, что придётся… — Я больше не собираюсь сражаться, — медленно, размеренно произнёс Геланор, не в силах скрыть раздражение, которое так и сквозило в голосе. — Совсем. Меня задолбали эти интриги, планы и битвы. Я даже не Избранный. Гарри суждено убить Волан-де-Морта — пусть он и доведёт дело до конца, станет героем, полубогом, кем угодно. Я вложил слишком много сил, а взамен получил одни лишь потери. Мои родители и сестра мертвы. Меня ненавидят все, кому не лень. Я уничтожил половину крестражей Волан-де-Морта, рисковал здоровьем и жизнью, спасал ваши задницы бесконечное количество раз. А теперь меня ставят в один ряд с Петтигрю и пытаются задушить. Спасибо, но с меня хватит. Дальше ебитесь сами. Он резко повернулся и направился к лестнице, больше не взглянув на замолкшую Гермиону и даже не зная, пыталась она ему что-то ответить или нет. Из гостиной всё ещё доносились голоса, но Геланор не вслушивался — только разобрал имена Полумны, Невилла и Ли, которых Грюм хотел вынудить остаться здесь под домашним арестом, а Молли — вернуть в школу или, по крайней мере, к родным. «Крауч нравился мне больше», — мельком подумал Геланор.

***

С наступлением вечера обитатели дома сильно озаботились одной проблемой: как накормить Невилла? Бедняга Лонгботтом сильно проголодался, о чём давал знать жалобным тявканьем и кивками в сторону кухни, где ужинали все остальные, за исключением Гарри, ещё лежавшего в постели, Сириуса, не отходящего от него, и Рона, не желавшего сидеть за одним столом с заклятым врагом. Применять заклинание для насильственного превращения в человека так и не решились, не зная, как это повлияет на несчастного, подвергнувшегося экспериментальному обращению в животное. Молли и рада была бы отдать Невиллу огромную кастрюлю тыквенной каши, однако её остановил Грюм. — Тюленей кашами не кормят. Ему нужно килограмм пятнадцать рыбы. Но мы не знаем, когда он превратится обратно, а пятнадцать килограмм — гораздо больше, чем вмещает желудок человека. Это может быть опасно. Нужно проконсультироваться с анимагом. — С Минервой! — воскликнула миссис Уизли. — Но её анимагическая форма — маленькая кошка, — возразила Джинни. Грюм, громко скрипя ногой, а ещё громче — зубами и ворча о безмозглых подростках, не дающих ему покоя, поплёлся к выходу, бросив, что навестит профессора Макгонагалл. В конце концов, кому, как не преподавателю Трансфигурации знать, сколько Невиллу можно есть и пить в таком состоянии? А пока Аластор искал Минерву, миссис Уизли и Гермиона сошлись на том, что можно предложить Невиллу одну рыбу, чтобы хоть немного утолить его голод. Только вот рыбы в доме сегодня не было. Не было и Кикимера, который мог смотаться и купить её. Исполнять обязанности домовика пришлось Артуру, а миссис Уизли принялась готовиться к скоростной варке. — Я не знаю, какие приправы использовать! — в отчаянии восклицала она. — Тюленям можно есть лук? Мне вообще нужна соль? — Попробуйте без приправ и без соли, — посоветовал Колин. — Лучше съесть невкусное, чем то, что может навредить. Артур вернулся не так быстро, как следовало, но рыбу принёс — небольшого размера горбушу. Только почему-то живую, в ведре. Едва мистер Уизли вытащил её за хвост, дёргающуюся, беззвучно открывающую рот, Невилл пришёл в ужас и застучал ластами по полу, громко тявкая и повизгивая. — Он не хочет, чтобы мы убивали эту рыбу, — перевела Джинни. Молли всплеснула руками. — Неужели ты не мог купить не живую? — Я думал, лучше посвежее, — оправдывался мистер Уизли. Ведро с горбушей поставили в угол, а бедный Артур снова трангрессировал на поиски другой рыбы. Джинни села на пол рядом со скулящим Невиллом и принялась гладить его по голове и толстой серой шее. Тот положил голову ей на колени и смотрел на присутствующих блестящими круглыми глазами. Колин некоторое время поглядывал на Невилла, нерешительно ёрзая на стуле, потом всё-таки подошёл и тоже осторожно погладил тюленью шкуру. — Совсем плюшевый! — изумлённо воскликнул он. «Ладно, только один раз и только ради научного интереса», — с непонятным недовольством подумал Геланор и подошёл к ним. Он почему-то думал, что тюлень на ощупь будет влажным и холодным и был удивлён, ощутив под ладонью тепло. Короткая шерсть была шелковистой, а кожа упругой. Лонгботтомом сейчас управляли звериные инстинкты, по крайней мере, частично, потому что будь тот в здравом рассудке, вряд ли бы так довольно ворчал и жмурился от поглаживаний. Не прошло и пары минут, как рядом примостились близнецы, Джордан, Полумна и даже миссис Уизли. Невилла трепали по шее, хлопали по бокам, как корову, щупали его ласты и трогали усы, будто позабыв, что тискают не животное, а человека. — Ну какой же ты хороший, — приговаривала миссис Уизли, гладя тюленя по спине. — Какие у тебя чудесные пятнышки на шкуре! А потом все вдруг замерли. Тело тюленя внезапно начало уменьшаться, шкура сперва стала морщинистой, как у моржа, затем разгладилась, посветлела, истончилась — и вот, на полу уже лежал совершенно голый Невилл. Миссис Уизли отшатнулась, близнецы проворно вскочили на ноги и приняли самый отстранённый вид, Ли за одно мгновение оказался на другом конце комнаты, и только Полумна, как ни в чём не бывало, продолжала сидеть на полу. Первым сориентировался Геланор и наколдовал подобие халата, которое с шелестом упало на Невилла, скрыв его обнажённые ягодицы. Тот, осоловело моргая и беззвучно шевеля губами, торопливо замотался в халат, перепутав рукава и нечаянно вывернув его наизнанку. — Ох, дорогой, пойдём-ка отсюда, — наконец опомнилась миссис Уизли и подхватила Лонгботтома под руки. — Тебе стоит прилечь. Она утащила Невилла вверх по лестнице, а тот едва перебирал отвыкшими от ходьбы ногами, спотыкаясь на каждом шагу. В прихожей раздался хлопок трансгрессии. — Я принёс рыбу! — возвестил голос мистера Уизли.

***

Комнату Колина отдали Полумне, рассудив, что раз уж Геланор и Колин спят вместе, две комнаты им ни к чему. Ли и Невилл отправились в спальню близнецов, так как те редко ночевали дома. Миссис Уизли отправила письма их семьям, чтобы сообщить, что ребята находятся в безопасности и просто решили погостить пару дней. Что делать с ними дальше, взрослые, кажется, ещё не договорились, но Геланор особо и не интересовался этим. Лично он не собирался в ближайшее время шевелить и пальцем — только есть, спать, читать книги, играть в зачарованные шахматы, изредка развлекаться кормлением Клювокрыла и рисовать на стенах несмываемые хуи, от которых Блэк никогда не сможет избавиться. Скрипнула дверь, и на пороге появился Колин в длинном махровом халате коричнево-золотой расцветки. Его волосы поблескивали от влаги — он только что вернулся из ванной. Закрыв за собой дверь, он с необычайной смелостью распахнул халат. Геланор сел на кровати. Он совсем забыл включить в список запланированных дел такую замечательную вещь, как секс. Желательно, три раза в день. А лучше четыре. — Жаль, что мы так долго с этим тянули, пока жили в Хогвартсе и у Гестии, — прошептал Колин, когда спустя полчаса они лежали в обнимку, закрывшись балдахином от всего окружающего, хотя снаружи была лишь тихая спальня, в которой ничего не могло отвлечь. — У нас было столько времени… А я никак не мог решиться. — Ты не был готов. Это нормально. Спешка в этом деле неуместна. — Утешает, что у нас впереди ещё лет пятьдесят до того, как… ну… постареем, — даже в полумраке было видно, как Криви залился краской. — Зелья, решающие эту проблему, придумали уже давно, — утешил его Геланор. — Так что впереди у нас ещё пара столетий. Колин смущённо рассмеялся и, прижавшись ещё теснее, потёрся щекой о плечо Геланора. — Сколько раз я уже говорил, что люблю тебя? — За сегодня? Примерно двадцать. — Маловато. Повторю ещё разок: я тебя люблю. — И я тебя, — шепнул Геланор. Когда они лежали вот так, обнимая друг друга, без необходимости куда-то бежать, кого-то спасать и что-то уничтожать в ближайшие сутки, Геланор чувствовал себя почти абсолютно счастливым. Если бы только будущее не казалось таким шатким, это «почти» можно было бы с уверенностью убрать. — Представь только, как хорошо будет нам в отдельном доме, — проговорил он. — Когда мне исполнится восемнадцать, я получу доступ к банковским счетам родителей и смогу потребовать компенсацию за разрушенный дом. Может быть, и от магглов, и от волшебников. На эти деньги мы точно купим что-нибудь в Америке. Колин почему-то нахмурился и вздохнул. — Что такое? — Геланор приподнялся на локте. — Я тоже хочу вкладываться в наше будущее. Но у меня нет денег. — Так и у меня нет. Это деньги моих родителей. Мы начнём работать, когда окончим школу, каждый будет что-то привносить — не переживай. — И почему я не родился в какой-нибудь богатой семье? — с досадой пробормотал Криви. — Тогда мы без проблем могли бы уехать. — Тогда ты был бы совсем другим, — возразил Геланор. — Другой опыт — другая личность. Видишь, насколько я отличаюсь от Волан-де-Морта, хотя у меня те же гены, то же тело, тот же мозг? Я рад, что мы именно такие, какие есть. Колин улыбнулся, а потом вдруг потянулся за палочкой. Взмахом он приманил лист пергамента, заставил его повиснуть в воздухе и начал что-то чертить, нанося аккуратные сияющие штрихи. На пергаменте постепенно рос план двухэтажного дома с небольшим садом. — Вот здесь у нас будут розовые кусты, — Криви нарисовал извилистую дорожку к дверям, а по бокам — круги, обозначающие растительность. — Здесь маленький фонтанчик. На первом этаже гостиная. Здесь лестница наверх — к спальне, и вниз — в подвал для хранения трупов. Геланор расхохотался, когда Колин нарисовал череп со скрещенными костями на квадрате-подвале. Взяв свою палочку, он присоединился к проектированию. — А здесь тогда пыточная, раз уж мы злодеи, — он пририсовал рядом ещё одно небольшое помещение. — Придётся заморочиться со звукоизоляцией. — Кого будем пытать? — Манографф, разумеется. С этого и начнём злодейскую карьеру. А дальше замахнёмся на более чудовищные свершения… Что бы такого придумать… — Например, продавать булочки с изюмом, в которых изюм будет только сверху, а внутри — сплошное тесто. — Колин! — схватился за сердце Геланор. — Это слишком чудовищно! Отныне буду называть тебя «Ваше Темнейшество, Злобулочный Лорд». А я твой самый преданный Пожиратель Булок. Криви фыркнул. — Вот так и становятся Тёмными Лордами. Он потянулся вперёд и чмокнул Геланора в щёку. Тот бросил свиток на пол, положил волшебную палочку на место, а потом с самым злодейским на свете умыслом откинул одеяло, накрывавшее их по пояс. Разве можно просто лежать дольше четверти часа, когда на них нет ни одного предмета одежды? Колин, ещё не до конца поборовший временами возникающую робость, инстинктивно прикрылся руками, но тут же рассмеялся и обнял Геланора. Но не успели они соприкоснуться губами, как внизу что-то громко хлопнуло. Кто-то трансгрессировал. Не успел Геланор подумать, что это не стоит внимания — возможно, близнецы перемещаются туда-сюда, или кто-то из орденцев явился решать проблемы — как раздались крики. — Да блядь! — выругался он, слезая с кровати. Кое-как разобрав, где в куче одежды его вещи, он натянул штаны. — Что это было? — Колин быстро надел футболку задом наперёд, даже не заметив ошибки. Наскоро одевшись, они выбежали за дверь. Внизу творился хаос: сбежались все обитатели дома, сгрудились в прихожей, обступив что-то или кого-то. Сперва Геланору показалось, будто с Поттером произошло нечто дурное — тот стоял на коленях, низко опустив голову, однако вскоре он заметил, что Гарри держит на руках серое худенькое тело домовика. Протиснувшись мимо Джинни, Геланор подошёл ближе. Добби, весь как будто иссохший, лежал с полузакрытыми глазами, его грудь тяжело вздымалась, а дыхание звучало хрипло. Вид его левой руки ужасал: она почернела, распухла почти втрое, предплечье сочилось сукровицей вперемешку с чем-то фиолетовым. Руку выше локтя стягивал тугой жгут, сделанный, видимо, самим Добби из его же наволочки. Чуть поодаль стоял Кикимер, а у его ног — Геланор невольно вздрогнул — неподвижно лежала огромная змея. Её пасть была разворочена, чешуйчатая шкура обуглилась — тварь определённо издохла. — Артур, беги за колдомедиком! — крикнула миссис Уизли. Тот без промедления трансгрессировал. «Поздно», — подумал Геланор. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: с Добби всё кончено, он доживает последние минуты. Похоже, трансгрессия резко ухудшила его и без того почти безнадёжное состояние, и яд всё-таки пробрался дальше. Почему-то ему стало страшно. «Одна капля слёз спасёт его». Геланор посмотрел на свой перстень. Нет, использовать его перед всеми было слишком рискованно — кто знает, что могут учинить эти герои в будущем? Вдруг в критический момент сорвут кольцо с его руки для своих благородных целей, оставив без защиты? Но целый флакон слёз феникса стоял в спальне. Если только успеть… Почему бы и нет? — Колин… — он повернулся к Криви, и тот, поняв по одному лишь взгляду, поспешно бросился к лестнице. Добби с трудом открыл глаза, но его взгляд не мог сфокусироваться и смотрел куда-то в пустоту. — Добби рад… — выдохнул он, едва шевеля серыми потрескавшимися губами. — Добби рад, что был полезен… великому Гарри Поттеру… — Это ты великий, — прошептал Гарри, дрожащими пальцами касаясь его морщинистой щеки. — Ты не умрёшь, но я хочу тебе это сказать: ты герой. Ты самый храбрый, самый сильный, и самый благородный из всех, кого я встречал. — Великий… Гарри Поттер… плохой лжец… — пробормотал эльф. Его глаза застыли. В комнате повисла гробовая тишина. Гермиона первая разрыдалась, закрыв лицо руками. Гарри сжал тело Добби в объятиях, склонившись совсем низко и касаясь лбом головы домовика. Он не плакал. Геланор видел, что на его зажмуренных глазах не выступило ни слезинки, но губы кривились и дрожали. Джинни обняла Рона, который зажал рот рукой, подавляя то ли рыдания, то ли рвотные позывы. На лестнице раздались быстрые шаги — это Колин принёс слёзы феникса. Геланор поспешил навстречу и перехватил его на нижней ступеньке. — Поздно, — сказал он. — Добби умер.

***

Тело эльфа положили на стол в гостиной и накрыли белой простыней, чистой, почти сияющей в полумраке комнаты, и лишь в одном месте, там, где была рука, проступало тёмное пятно — след яда Нагайны. Ткань мягко повторяла изгибы худеньких плеч, острых локтей, больших ушей. Может быть, от того, что его тело было похоже на детское, эта картина выглядела так тревожно и неправильно. А может быть, Геланор просто боялся смерти больше, чем другие. Ему тошно было смотреть на труп, хотя он знал, что ничем другим героический поступок домовика закончиться не мог. Вряд ли он чувствовал что-то подобное, убив Амбридж. И совершенно точно не ощущал страха, ударив Авадой Пожирателя. И Амбридж, и Пожиратели заслужили смерть, а гибель Добби была тем, чего следовало избежать, потому что тот был достойным жизни, как никто из эльфов. Пусть он и недолюбливал Геланора, пусть и не отличался острым умом, но разве можно было не уважать его хотя бы за упорное стремление к свободе и гордость, которой лишены все остальные эльфы? Гарри, бледный и растрёпанный, молча стоял у изголовья, похожий на смерть, явившуюся за погибшим. Рон, который, казалось, был не в силах больше выносить тишину, заговорил до нелепости громко звучащим голосом: — А помните, как он дарил нам эти ужасные носки на Рождество? — из его горла вырвался какой-то задушенный всхлип вместо смешка. — Всегда разные, цветастые… — Он вечно таскал нам пирожки, когда мы торчали на отработках, — поддержал Фред, и Джордж, нервно усмехнувшись, кивнул. — Он подбирал шапочки, чтобы мой труд не оставался совсем напрасным, — всхлипнула Гермиона. Джинни хотела что-то добавить, но, похоже, не нашла слов и только понуро нахохлилась. Снова наступила тишина. Голос Гарри прозвучал тихо, но почти все присутствующие вздрогнули, услышав его. — Хогвартс, — произнёс Поттер. — Мы похороним его там. — Хогвартс? — тихо переспросила миссис Уизли. — Да. Пусть он покоится в земле у Хогвартса. Там, где обрёл свободу. Миссис Уизли прижала руку к груди и с болью посмотрела на него. Она явно хотела бы возразить против этого решения, довольно рискованного и не слишком логичного, но не сказала ни слова. В глазах Гарри едва заметными всполохами мелькало что-то незнакомое. Чувство вины? Геланор не знал. Он отвёл взгляд. Ему было до отвращения неприятно смотреть и на мертвеца, и на Поттера.