Лорд Наоборот

Северус Снейп отдёрнул шторы, впустив в комнату солнечный свет. Сразу же взметнулись белые, сверкающие в лучах пылинки, засветились пушинки и тонкие колючки растений, ютившихся в тесных горшках вплотную друг к другу на подоконнике. Снейп взял лейку и принялся методично и размеренно поливать каждое из них, орошая землю в горшках и смачивая нежные листья. Закончив с поливкой, он открыл окно, и в комнату ворвался свежий воздух, неся аромат цветов из буйно разросшегося сада. Снейп закрыл глаза, вдыхая глубоко и с огромным наслаждением. Он чувствовал себя счастливым. Невероятно старым для своих тридцати восьми, но всё равно счастливым. На кухне уже закипал волшебный чайник. Предвкушая привычный и любимый утренний ритуал, он взмахом палочки отправил его на стол, достал из шкафа банку с чёрным чаем и засыпал щедрую порцию. Пока заварка настаивалась, он открыл жестяную коробку и выложил на тарелку идеально круглые овсяные печенья — единственное, что он терпел из сладкого. Опустившись в кресло, он развернул свежий Пророк. «Хогвартс восстанавливается после битвы. Директор Макгонагалл обещает открыть школу к середине ноября». — Надеюсь, без меня, — хмыкнул Снейп, перелистнув страницу. «Обнаруженного в Хогвартсе василиска переправят в специально созданный заповедник на юге Ирландии, — гласил следующий заголовок. — С ним отправляется школьное привидение по прозвищу Плакса Миртл, способное говорить на парселтанге». Снейп покачал головой и усмехнулся. Но настоящей жемчужиной утреннего выпуска оказалась заметка на третьей странице: «Двое подростков из Британии при невыясненных обстоятельствах превратили Статую Свободы в гигантского кролика». Снейп замер. Его плечи дёрнулись. Потом раздался резкий, почти неестественный звук — он засмеялся. Сначала тихо, потом громче, пока не схватился за стол, чтобы не упасть. Чай остывал. Печенье оставалось нетронутым и подсыхало, с каждой секундой теряя неповторимый вкус, который быстро исчезает, когда печенье достают из зачарованной упаковки. А Северус Снейп, к своему собственному удивлению, всё ещё хохотал. Наконец он распрямился. Повернувшись к окну, выходящему на запад, он отсалютовал чашкой. — Что ж, Америка… Мои соболезнования! А мы теперь от этого избавлены. Снейп поднёс чашку к губам и закрыл глаза. Он собирался прожить долгую и спокойную жизнь.