Лорд Наоборот

Геланор всматривался в белую фигуру. Порывы ветра трепали длинную бороду бывшего директора, что мешало разглядеть самое главное. Но его правая рука двигалась неохотно, словно была напряжена, как у любого, кто сжимает волшебную палочку. Только бы она действительно была у него… Геланор прищурился ещё сильнее. Ему то казалось, будто это обман зрения, то отчётливо виделось, что инфернал действительно что-то держит в руке. Но вот мертвец приблизился, и уже можно было разглядеть, правда ли это. Геланор с облегчением выдохнул. Бузинная палочка всё ещё была у Дамблдора. В этой реальности всё стало по-другому. Тело Волан-де-Морта оказалось слишком слабым, он не сражался с Гарри достаточно, чтобы понять, что с их палочками что-то не так. Он не искал Бузинную палочку, не разорил гробницу Дамблдора, и старинный артефакт так и остался в руке похороненного директора. Пожиратели заметили Дамблдора. Несколько человек в чёрных мантиях попятились. Один, судя по движению, попытался применить Ридикулус, решив, что перед ним появился боггарт. Заклинание не возымело никакого эффекта, и человек побежал прочь, бросив свою группу. Часть врагов обратилась в бегство. Да кто в здравом уме стал бы сражаться с Альбусом Дамблдором? Но другие, те, кто был увереннее — или просто отчаяннее — подняли палочки. «Они сейчас поймут, что это инфернал, — мелькнуло в голове Геланора. — Нужно их обмануть». Кончик его палочки вновь нацелился на землю под прямым углом. «Подними правую руку!» Дамблдор медленно, почти естественно, как живой, поднял руку, в которой сжимал Бузинную палочку. Пожиратели отпрянули. Геланор направил свою палочку чуть выше головы директора. Нужно было применить какие-то чары, трансфигурировать нечто, что можно принять за магию, сотворённую самим Дамблдором. «Губрайтов огонь? Нет, слишком сложно, не смогу… Да и что поджигать? — он лихорадочно перебирал заклинания, которые могли получиться на таком расстоянии и хотя бы на несколько минут убедили бы Пожирателей, что перед ними настоящий Альбус Дамблдор. — Ладно, попробую трансфигурировать холодный огонь. Лишь бы получилось…» Инферналы боятся огня, и всем Пожирателям это было уже известно — но Дамблдор не должен был отшатнуться от собственного заклинания. Значит, пламя обязано выглядеть настоящим, но при этом не обжигать. Он резко взмахнул палочкой, сосредоточившись на сложной трансфигурации: представил себе языки пламени, которые должны были колыхаться, как настоящие, переливаясь от золотисто-желтого у основания до ярко-оранжевого на кончиках. Но это был лишь холодный свет, хоть и неприятный для инферналов, всё же не пугающий их до такой степени, как огонь. Дамблдор, которому был отдан приказ стоять на месте, не дрогнул, когда над его головой вспыхнул круг пламени. Пожиратели не заметили подвоха. Они видели только одно: Дамблдор поднял палочку — и над ним разгорелось целое облако. — Не может быть! Он жив! Пожиратели с криками бросились прочь. Паника распространялась среди них, как огонь по сухой траве. — Он вернулся! — Он не умер! Пожиратели бежали, но двое — те, что были ближе всего к Дамблдору — не отступили. — Это трюк! — закричал один. — Старик мёртв! Смотрите, это же труп! Он занёс палочку, но не успел произнести заклинание. Из тени вырвался инфернал-оборотень и впился ему в горло. Второй упал, сражённый чьим-то метким заклинанием. Геланор ухмыльнулся. План сработал. Теперь, если он сможет заставить Дамблдора подойти ближе… если он сумеет взять Бузинную палочку… Позади раздался громкий треск — дверь входа в Хогвартс снесло мощным ударом, и на пороге показался огромный змей. Люк выполз наружу. Его чешуя переливалась в свете заклинаний, а смертоносный глаз был прищурен — он не хотел случайно убить союзников. Оказавшиеся рядом студенты заорали и бросились врассыпную. — Василиск! — Закройте глаза! Не смотрите! Один из гриффиндорцев резко взмахнул палочкой, выкрикнув «Редукто!» Заклятие ударило Люка в бок, но василиск лишь рыкнул — его чешуя была слишком прочной для простых проклятий. Он огрызнулся, но не напал, помня, что убивать можно лишь врагов. Тут из стены вылетела Миртл, размахивая полупрозрачными руками: — Идиоты! — завизжала она. — Он за нас! — Это же чёртов василиск! — вопил кто-то. — Он всех поубивает! В Люка целились несколько человек. Змей лишь шипел, не атаковал, но Геланор засомневался, надолго ли василиску хватит терпения. Да, он тренировал его, как получалось, но, если быть честным, делал это далеко не лучшим образом. Всё-таки это животное, смертоносный хищник — кто знает, как долго он будет сдерживаться и когда инстинкты и ярость возьмут верх? — Успокойтесь! — прозвучал голос Джинни. Уизли оттолкнула какого-то паренька, который уже собирался метнуть в Люка проклятие. — Хватит уже! Не видите, что он не нападает на нас? Если бы хотел кого-то убить — давно бы это сделал! Послушайте Миртл! — Мартышки безмозглые! — взвыло привидение, от злости вращаясь на месте. — Имбецилы! Дауны несчастные! Говорят же вам, что он на нашей стороне! Он защищает замок! Это не василиск Слизерина! Дайте ему пройти! Может, школьники и не поверили Миртл, однако никто больше не пытался атаковать. Одна девочка подняла было палочку, но её руку перехватила Стебль, молча покачав головой. — Да как мы можем ей доверять? — воскликнул кто-то. — Доверять? — рявкнула Джинни, указывая пальцем на сражающихся Пожирателей и инферналов. — Посмотри вокруг! Люк выполз из замка, опасливо поглядывая вторым глазом на студентов. Вдруг чьё-то проклятие, скорее всего, случайное, ударило его по чешуйчатой морде. — А вот это враги! Убиваем! — заорала Миртл, и Люк ринулся вперёд, заставив ошарашенных школьников дружно ахнуть. Первый сокрушительный удар он нанёс хвостом, разом сметя трёх Пожирателей. Ещё один, взглянув в его глаз, раскрытый лишь на мгновение, упал замертво. Какая-то ведьма бросилась было бежать, но споткнулась, упала, и Люк, подцепив её зубами, размахнулся головой и швырнул её, как детскую игрушку. Пожирательница с воплем пролетела над головами соратников и упала где-то вдалеке. Другой бросился на василиска, на ходу совершая движение для Взрывных чар, но Миртл метнулась к нему и влетела в его тело, ошеломив внезапным, почти нестерпимым потусторонним морозом. Пожиратель дёрнулся в сторону, но Миртл не отставала. — Я тебе покажу, урод! — визжала она. — Посмей только его ранить — пожалеешь, что на свет родился! Геланор и не знал, что привидения могут убивать. Во всяком случае, истории ещё не было известно о подобном, ведь ни одно привидение ни разу не посчитало нужным не просто пройти сквозь тело человека, а задержаться в нём, замораживая изнутри. Возможно, Пожирателю просто не повезло, и он обладал слабым сердцем, которое не выдержало внезапного холода. Он упал и поднялся уже мертвецом. Геланор обернулся на Дамблдора и не сдержал возглас ярости. Проклятие! — он отвлёкся и упустил момент, когда инфернал вышел из-под огненного облака и теперь медленно продвигался вперёд. Если кому-то вздумается ударить его, все сразу поймут, что это всего лишь инфернал и быстро сообразят, что уничтожить его можно тем же способом — огнём. Взгляд Геланора упал на инфернала-Сириуса, который стоял неподвижно среди других восставших мертвецов. — Беги к нему! Принеси Бузинную палочку! Мёртвый Блэк повернул голову, его пустые глаза на мгновение встретились с Геланором. Затем он резко рванулся вперёд и помчался навстречу Дамблдору. Геланор наблюдал, как Сириус приближается к Дамблдору. Вокруг бушевала битва — где-то взорвалось заклятие, осветив на мгновение мёртвое лицо Дамблдора. Сириус протянул руку… Но в этот момент из дыма вынырнул Пожиратель. «Авада Кедавра!» — и зелёный луч ударил Сириуса. Геланор стиснул зубы. Проклятие, конечно, не могло убить того, кто уже мёртв… но могло замедлить. Сириус покачнулся, но продолжил движение. Его пальцы сомкнулись вокруг запястья Дамблдора… — Давай же, — прошептал Геланор, чувствуя, как его собственные пальцы непроизвольно сжимаются в кулак. Резкий, ледяной голос прорезался сквозь шум битвы, заставив его на мгновение забыть о палочке. — Авада Кедавра! Зелёный луч пронзил воздух — и Тонкс рухнула на землю, её глаза остекленели ещё до того, как тело коснулось камней. — Нет! — отчаянно взвыл кто-то, но Геланор даже не взглянул в ту сторону. Волан-де-Морт был здесь. Он стоял, гордо расправив иссохшие плечи, и сам напоминал скелет, обтянутый сероватой кожей. Кожа его покрылась язвами, некоторые из них сочились темной жидкостью, оставляя на щеках и лбу мерзкие подтеки. Глаза — красные, с вертикальными зрачками, как у змеи — горели холодным безумием, а веки были воспалены и покрыты струпьями. Вместо носа — две щели, а сморщенные, будто лишённые и капли влаги губы обнажали ряд почерневших зубов, среди которых зияли пустые промежутки. Геланор взмахнул палочкой, и инферналы расступились, открывая прямой путь к Волан-де-Морту. Тот стоял, ухмыляясь, его красные глаза сверкали в дыму. — Авада Кедавра! — две вспышки вырвались из палочек Геланора. Но Реддл вскинул руку, и перед ним из-под земли вырос огромный монолит, в который ударили — и без следа потухли — оба луча. — Слабак! — расхохотался Реддл, расколов свой каменный щит взмахом палочки. — Фальшивка! Самозванец! — Зато красивый и не воняю дохлятиной! — рявкнул Геланор и послал в Лорда Взрывное. Тот отбил его, проклятие отлетело в сторону и взорвалось где-то поодаль. — Посмотрим, как ты горишь, — оскалившись, прошипел Волан-де-Морт. Его палочка описала в воздухе сложную дугу, и все вокруг вспыхнуло. Молнии. Не просто электрические разряды — а живые, яростные змеи из света, бьющие во все стороны. Они хлестали по земле, поджигая траву, камни, даже воздух казался раскаленным. Одна ударила в ближайшего инфернала — тот и несколько других, что стояли рядом, вспыхнули, как факелы, их мертвая плоть загорелась синим пламенем. — Мордред! Геланор отпрыгнул назад, чувствуя, как жар обжигает лицо. Инферналы горели. Его армия таяла на глазах. Оставался только один выход — бежать. Он рванул к замку, напоследок взметнув позади себя клубы пыли, чтобы Волан-де-Морт не сумел попасть ему в спину. В дыму и поднятой пыли он и сам видел плохо и вскоре наткнулся на кого-то, кто внезапно поднялся с земли. Это оказалась Стебль, раненая в плечо. Геланор вцепился в её изорванную мантию. — Найдите Поттера! Отправьте Патронуса, идите сами — что угодно! Волан-де-Морт здесь, и они должны сразиться! Стебль кивнула, и Геланор почти наугад бросился туда, где должна была находиться дверь. По пути он остановился на секунду, вытряхнул из кармана оставшиеся камни, два бросил в одну сторону, два в другую, и снова помчался со всех ног. — Колин! — закричал он. — Колин, отзовись! Джинни! Миртл! Есть тут кто? — Я есть! — отозвался ему дрожащий и почти незнакомый голос. Геланор не сразу узнал Эндрю, старосту Гриффиндора и соседа Криви по комнате. — Я видел Колина. Он где-то здесь! Геланор взмахнул палочкой, призывая ветер, чтобы сдуть проклятый дым, не дающий ничего рассмотреть. Эндрю вдруг толкнул его, и вовремя — над ними просвистело заклинание и оставило глубокую царапину в стене. Дым рассеялся. Эндрю поднял щит, чтобы укрыть их обоих от случайных проклятий, а Геланор лихорадочно осматривал поле сражения, выискивая Криви. И он увидел его, стоящего в полуразрушенном проёме арки, тяжело дышащего и сжимающего палочку побелевшими пальцами. У его ног лежала женщина с разметавшимися по земле кудрявыми чёрными волосами. — Колин! Криви обернулся на окрик. Он сделал было шаг к Геланору, но вдруг застыл, приоткрыв рот. Он смотрел ему прямо в глаза — и, конечно же, видел, что они покраснели, перестали быть человеческими, совсем как у Волан-де-Морта. Геланор протянул к нему руку. Между ними громыхнуло, взметнулись комья земли, полыхнуло пламя. Геланор успел заметить, что Колин остался невредим, но бежать к нему времени уже не было — слева неслись несколько Пожирателей. — Белла! — закричал один из них. — Повелитель, сюда! Они убили Беллу! — Беги! — взревел Геланор таким страшным голосом, что Криви подчинился и кинулся прочь, к замку. Геланор метнул Замораживающее в Пожирателей и помчался следом, краем глаза заметив, что Лестрэйндж поднимается на ноги. Уже за его спиной раздался вопль, перешедший в хрип — Беллатриса перегрызла кому-то горло. Влетев в дверной проём — сама дверь была давно сорвана с петель и раскрошена массивным телом Люка, Геланор остановился. Куда побежал Колин? — Гел, сюда! То ли вокруг было до такой степени шумно, то ли Геланора оглушило взрывом, но он не понял, откуда доносится голос — справа, слева, сверху? Он беспомощно озирался по сторонам, но вокруг мелькали отблески вспышек, беспорядочные тени, клубилась пыль. В одно из окон запрыгнул Пожиратель, зарычал, как дикий зверь, осматривая коридор выпученными тёмными глазами. — Эй, урод! — раздалось со стены. — Да, ты! К тебе обращаюсь, шкура нечёсанная! Что за вид? Что за манеры? И это чистокровный волшебник? Да в моё время таких, как ты, секли розгами, обливали водой и выставляли на мороз! Ты только посмотри на свою богомерзкую физиономию! Пожиратель взревел и яростно размахнулся палочкой, собираясь нанести портрету, на котором появился Делибий Докапывающийся, режущий удар, но тут его в бок ударила красная вспышка, выпущенная Роном Уизли. — Так его, мальчик! — одобрительно гаркнул Делибий. — Бей их, проклятых! Рон отсалютовал портрету рукой и бросился к выходу, в гущу сражения. — Гел! — теперь голос Колина точно доносился справа. — Где ты? Иди сюда! Геланор бросился на зов, по пути рассёк спину Пожирательнице, которая отступала к окнам замка со стороны внешнего двора, сражаясь с Гермионой. Кажется, Криви был на лестнице, ждал его. Но Геланор не успел добежать — его сбило с ног каким-то проклятием. Запасная палочка покатилась по полу, но первая, к счастью, осталась в руке. Геланор вскочил, озираясь. Локти горели от удара, плечо, куда попало заклинание, ныло, но он почти не чувствовал боли. За ближайшим окном он увидел Пожирателя, который мчался к нему, но наперерез врагу бросился инфернал. Оба покатились по земле. Геланор хотел было уже бежать к лестнице, но тут его взгляд упал на обгоревшее тело. Уже трудно было сказать, кому оно принадлежало — кожа обуглилась, волосы сгорели дотла, только вытянутая рука осталась почти неповреждённой. На руке чернел фамильный перстень, а из-под разжавшейся ладони торчала узловатая палочка. Геланор перемахнул через подоконник и подбежал, спотыкаясь о камни, обвалившиеся с полуразрушенной стены второго этажа, к уничтоженному инферналу, откинул его руку, схватил палочку, и бросился обратно. Над головой просвистело ещё одно проклятие, и он, резко развернувшись, взмахнул Бузинной палочкой.

***

— Что это? — пробормотал Геланор, растерянно глядя на слегка закруглённый кончик. И где вся её легендарная мощь? Заклинание оказалось таким слабым, что Пожиратель, не успевший защититься, даже не упал, только отшатнулся, закачался, но сохранил равновесие. Бузинная палочка не желала делиться с новым владельцем своей мощью. Очевидно, он и не был её владельцем. Мало просто подобрать Бузинную палочку — надо отнять её в бою. Кому теперь она принадлежала? Снейпу? Неизвестному, ставшему причиной смерти Дамблдора? Или она всё ещё считала Дамблдора, умершего не сразу, своим хозяином? Пожиратель атаковал, и Геланор поднял перед собой щит, воспользовавшись другой палочкой. Затем ударил Убивающим. Пожиратель увернулся, но его сразу же настигло проклятие, выпущенное Молли. Геланор хотел было броситься к окну, из которого вылез, однако слева прозвучал яростный рёв. — Сразись со мной и взгляни в лицо смерти, трус! Что ты прячешься за спинами мертвецов? Геланор отскочил, избежав зелёного луча, но едва не подвернул ногу, неудачно поставив её на скошенную плиту, бывшую когда-то частью стены. К счастью, ему удалось сохранить равновесие. — Это не я создал крестражи, чтобы избежать встречи со смертью! И кто из нас трус? Он метнул Режущее, целясь в горло Реддла, но тот поймал заклинание кончиком палочки и швырнул его обратно. Оно ударилось о щит. Волан-де-Морт снова размахнулся, собираясь применить какие-то мощные трансфигурационные чары, и сердце Геланора пропустило удар, но не от страха — он увидел вдалеке за спиной Волан-де-Морта спешащего к ним Гарри Поттера. — Стой! — вскрикнул он, глядя в красные глаза Реддла. — Я знаю, что ты ищешь! Волан-де-Морт яростно оскалился, но не атаковал. Судя по всему, он готов был хотя послушать, что скажет ему Геланор, а значит, можно было потянуть время. — Та частичка тебя, которой тебе так не хватает, у меня. И я отдам её, если ты отпустишь меня и Колина. Договорились? — Отдавай, — прошипел Волан-де-Морт, с жадностью шаря взглядом по мантии Геланора и наверняка гадая, в каком из карманов лежит крестраж. Он явно не собирался никого отпускать — это было очевидно. — Сейчас, — сказал Геланор, подняв руку. — Я её достану, брошу тебе и мы разойдёмся. Он медленно опустил руку в карман. Реддл ждал. — Столько всего завалялось… Сейчас найду. Да где же?.. А, вот! Такое странное по форме… — он протянул перед собой пустую ладонь. — Да это же твой нос! Ты забыл его не в своих собачьих делах, когда копался в книжках по чёрной магии! Реддл взревел. Вены под его серой кожей вздулись, стали ещё темнее, чем были, глаза засверкали, в чёрном гнилом рту запузырилась слюна. Он снова вскинул руку, сделал широкий взмах палочкой… — Экспеллиармус! — выкрикнул Гарри. — Авада Кедавра! — Геланор решил, что нет ничего вернее старого доброго Убивающего, которым в любом случае стоит припечатать Реддла. Однако Волан-де-Морт уклонился, пригнувшись. Красный луч Гарри и зелёный Геланора столкнулись под углом, взорвались с громким треском, осыпав всё вокруг фейерверком искр. Волан-де-Морт, словно призрак, скользнул в сторону, повернувшись так, чтобы держать в поле зрения одновременно обоих противников. — Глупцы! — прорычал он. — Я уничтожу вас одним взмахом! — Держи! — воскликнул Геланор и бросил Поттеру Бузинную палочку. Пальцы Гарри сомкнулись на рукоятке с неестественной точностью — будто не он поймал её, а она сама впорхнула в ладонь. Поттер поспешно засунул палочку с пером феникса за пояс и перекинул Бузинную в правую руку. Волан-де-Морт уже творил заклинание. Он очертил над головой широкий круг, будто собирался призвать Огненный Шторм, но в воздухе остался искрящий след — он снова создавал молнии. Реддл размахнулся ещё шире, отступил на шаг, чтобы сотворить бушующую тучу электричества, которая спалила бы всех, оказавшихся рядом, но тут плита, на которую он поставил ногу, с треском обвалилась. Волан-де-Морт неловко взмахнул руками, будто пытался ухватиться за что-то невидимое, но рухнул, не найдя опоры. Его голова с глухим звуком ударилась о выступающий камень. Гарри сделал шаг вперёд, не опуская палочки, нацеленной на Волан-де-Морта. Тот не шевелился. По камню текла тёмно-зелёная, почти чёрная кровь. Он был мёртв. — Э-эм… Ладно… — пробормотал Геланор. — Я ожидал, что будет по-другому… Поттер повернулся к телу спиной и закричал: — Волан-де-Морт мёртв! Слушайте все: Волан-де-Морт мёртв!

***

Пожиратели бежали. Чёрные фигуры метались по полю, словно тараканы, на которых внезапно направили свет. Какая-то женщина пронзительно вопила. Один из Пожирателей, казалось, совсем потерял голову — он носился кругами, хватая себя за волосы и что-то бессвязно выкрикивая. Другой упал на колени и закрыл голову руками, трясясь всем телом. Лишь небольшая группа отступала организованно, прикрывая друг друга, и вскоре им удалось скрыться из виду. Радостный гром голосов заглушил все звуки: студенты, преподаватели, домовые эльфы — все бросились в атаку, больше не встречая сопротивления. Они обездвиживали врагов, связывали, бросали на землю и неслись дальше, чтобы схватить всех, кто посмел ступить на территорию Хогвартса с недобрыми намерениями. В небе виднелись четыре стремительно удаляющихся фигуры — выжившие дементоры сочли разумным отступить. За несколько минут от грозной армии не осталось и следа. Геланор направил палочку в землю. — Я отпускаю вас, — прошептал он. — Покойтесь с миром. Инферналы — их оставалось не более двадцати — упали и больше не поднимались. Постепенно весь внешний двор заполнялся людьми, которые стекались сюда, к месту смерти Тёмного Лорда. Шли семикурсники, перепачканные сажей и землёй, окровавленные, израненные, но с сияющими глазами. Опираясь на плечо Падмы Патил, хромала Стебль. Из пролома в стене вышла Макгонагалл, прижимая белую ткань ко лбу, на котором виднелась рана. Молли и Артур обнимали Джинни, которая с нервным смехом вытаскивала из своих растрёпанных волос всякий мусор. Рон и Гермиона тащили Невилла, который едва мог двигать повреждённой ногой, но очень бодро перебирал здоровой. Толпа стихийно образовала полукруг. Все взгляды были устремлены на Гарри и Геланора, стоявших шагах в десяти друг от друга, и на тело Волан-де-Морта. — Он сделал это… Убил Сами-знаете-кого, — проносились шепотки в толпе. На Гарри смотрели с восхищением, что-то шептали, указывая трясущимися от восторга пальцами. На Геланора косились. Тяжёлые взгляды, настороженные перешёптывания, в которых слышалась угроза — вот, что досталось ему в благодарность за защиту замка. Все знали, кто призвал инферналов. Они видели его красные глаза и, несомненно, считали угрозой. — Пропустите! Пропустите! — донёсся знакомый голос. Колин расталкивал людей, кое-как протискиваясь вперед. Он поднырнул под руку Хагрида, отодвинул какую-то девочку и, наконец вырвавшись из толпы, бросился к Геланору. — Гел! — через несколько секунд он уже был рядом и сжал его в объятиях. — Слава богу, ты жив! — Лучше иди к остальным, — пробормотал Геланор. — Кажется, сейчас начнутся выборы нового Тёмного Лорда. Колин отстранился. На мгновение Геланору показалось, что тот и правда уйдёт, оставив его одного стоять под убийственными взглядами тех, кого он, пусть и против своей воли, защищал, однако Криви крепко сжал его руку и повернулся лицом к толпе, устремив вперёд вызывающий взгляд. Геланор посмотрел на Гарри. Тот медленно двинулся к нему. Все присутствующие молча следили за его движениями. Шаг, второй, третий — и через несколько секунд они стояли лицом к лицу. Геланор смотрел в глаза Поттера, понимая, что сейчас только от решающего слова героя магического мира зависит его судьба. — Ты победил своего последнего врага, — одними губами прошептал он. — Новый тебе ни к чему. Я сделал всё, что ты запланировал. Отпусти меня. Гарри молча протянул ему руку. Геланор ответил на рукопожатие. Так и не сказав ничего, Поттер направился к Рону и Гермионе, которые тотчас устремились навстречу, скинув Невилла на руки Полумне, не заметив, что та зашаталась под такой тяжестью. Толпа загомонила. Люди окружили Гарри. Каждый хотел дотронуться до героя, похлопать его по плечу. Про Геланора будто и забыли. Тот отвернулся от толпы и медленно побрёл к ближайшему входу в замок, хотя входом теперь можно было назвать любое из многочисленных отверстий, проделанных в стенах, и выбитых окон. Колин следовал за ним, не отпуская его руку. Они прошли по развороченному коридору, переступая через обломки и тела, вышли в вестибюль, который без статуй и доспехов казался опустевшим. Наконец Криви решился заговорить и остановился. Геланор тоже встал, но не повернулся к нему лицом. — Гел… Твои глаза… — Ты ведь знаешь, что я сделал. Мы вместе читали ту книгу. Криви издал нечто среднее между всхлипом и стоном. — Гел… Господи… Это я во всём виноват… Геланор в изумлении посмотрел на него. Колин плакал, низко опустив голову. Его плечи дрожали, крупные капли падали на пол. — Я должен был тебя от этого уберечь… Не дать тебе переступить черту… Ты же не хотел… Ты понимал, чем всё закончится, а я всё равно, как последний идиот, настоял… Если бы мы не пошли за Деннисом… Прости меня, Гел! Всё, что ты сделал — это моя вина! От растерянности Геланор не понимал, что сказать. Он только протянул руки и сжал плечи Колина. Криви прильнул к нему и разрыдался, уткнувшись лицом в его плечо. — Мы уедем отсюда, — пробормотал Геланор. Он не мог найти никаких слов утешения, не знал, что возразить на почти безумные самообвинения Колина, и чувствовал только невероятную усталость и грызущую душу боль. — Уедем в Ильверморни. Будем жить. — Да… — сдавленным шёпотом ответил Криви. — Уедем. Будем жить… Я так тебя люблю, Гел… Геланор не ответил.

***

Большой зал, обычно сиявший праздничными огнями, теперь был залит холодным светом траурных факелов. Длинные столы исчезли, а вместо них на каменном полу у стен белели аккуратные ряды тел, накрытых простынями. Только лица оставили на виду, чтобы родные и друзья могли их увидеть. Пронесли Люпина и Тонкс, бледных, полных какой-то посмертной печали. Рядом с ними положили то, что было Сириусом Блэком, накрыли целиком, оставив снаружи только руку с семейным перстнем. На свободном пространстве копошились живые, словно муравьи: перевязывали раны, искали своих близких, хватая всех за руки и называя имена. Кому-то указывали вглубь толпы, кому-то — на одно из мёртвых тел. Радостные возгласы и отчаянные рыдания слились в нечто отвратительное, нечто, от чего Геланору хотелось не просто уйти, а убежать, спалив за собой всё, что осталось от замка. Но он не мог уйти — Колин метался от одной группы людей к другой. — Вы не видели Денниса? Не знаете, где Деннис Криви? Студенты качали головами. — Деннис! — звал он. — Деннис! На его плечо легла рука Симуса. — Колин… — Финнниган сглотнул, затем медленно указал в дальний угол зала. — Там… Криви не побежал. Он побрёл, спотыкаясь, будто ноги едва его слушались. Геланор шёл рядом, но не решался взять его за руку. Он не чувствовал сил даже поднять взгляд чуть выше собственных ботинок и посмотреть на мёртвое тело. Криви остановился. — Деннис… — выдохнул он. А потом вдруг сорвался с места, бросился вперёд, кажется, упал на колени, выкрикивая имя брата. Его голос как будто охрип, сел, и Колин почти подавился последним звуком, но внезапно вновь сорвался на крик: — Деннис! Да чтоб ты… Как ты мог умереть?! Как ты мог, ублюдок?! Что я маме скажу? Вставай! Геланор развернулся и быстрыми шагами пошёл прочь. Он вышел из Большого Зала, направился к лестнице так торопливо, будто его там кто-то ждал или, напротив, гнался за ним. На втором этаже, таком же развороченном, как и первый, было пусто. Шаги отдавались гулким эхом, которое болезненно било по ушам. Геланор морщился при каждом звуке. Он толкнул дверь знакомого туалета — та скрипнула, будто жалуясь на то, что её никак не оставят в покое, хотя туалет давно сломан и заброшен. Геланор тоже хотел покоя. Он подошёл к умывальнику. Кабинки остались целы, некоторые зеркала над раковинами потрескались, но все еще были на месте. Геланор приблизился к одному из них и вздрогнул от вида собственного отражения: красные глаза, бледное лицо, губы, сжатые в тонкую белую полосу. Он резко отвернулся. Поднёс палочку к виску и, зажмурившись от боли, медленно вытянул из собственной головы белую светящуюся субстанцию. Когда она окончательно выскользнула, он не сумел сдержать стон. Некоторое время он молча разглядывал воспоминание, намотанное на кончик, потом стряхнул его на пол и пробормотал «Эванеско». Затем вновь поднял палочку и приставил ко лбу. — Обливиэйт.

***

Вечер в Хогвартсе был не менее отвратительным, чем весь прошедший день. Только по-другому. Днём здесь пахло кровью и страхом, теперь — кровью, слезами и счастьем, и это оказалось на редкость мерзкая комбинация. Геланор надеялся, что способность ощущать чужие эмоции обострилась лишь временно, и вскоре он забудет о том, как пахнут горе и ликование. Он вышел из замка, не в силах вынести эмоциональной какофонии, и чуть не столкнулся нос к носу с прибывшим отрядом авроров. К счастью, он успел спрятаться за обвалившейся колонной, а к аврорам, громко возвестившим о своём прибытии, подошла Макгонагалл, глядя на них с такой яростью, что самые молодые сразу же скучковались, оробев под её взглядом. — Девиз наших стражей закона — своевременность, — пробурчал сам себе Геланор. — Своевременность — прибываем ровно тогда, когда победа уже одержана. Проводив взглядом авроров, он побрёл дальше. Озеро лежало перед ним безжизненное и неподвижное, словно огромное зеркало, в котором отражались первые звёзды. Ни всплеска, ни ряби — только мёртвая гладь, отравленная его же рукой. Геланор стоял на берегу, вцепившись пальцами в собственные локти, и смотрел на эту безмолвную водную могилу. Здесь когда-то резвились русалки, играли тритоны, плавал гигантский кальмар. Теперь же — ничего. Только ядовитая зелень, медленно оседающая на дно, да несколько всплывших брюхом кверху рыб, чьи серебристые чешуйки тускло поблёскивали в свете ещё не до конца потемневшего неба. «У меня не было выбора, — подумал он. — Да и они всё равно бы погибли. Пожиратели вылили туда столько сонной дряни…» Геланор поднял с земли камень и швырнул его в воду. Камень с громким плеском упал в озеро, разбив отражение на тысячи осколков, но через мгновение водная гладь снова стала неподвижной. — Ненавижу смерть… — прошептал он. Слишком многие погибли и слишком много было разрушено, чтобы это можно было назвать победой. Скорее — сделкой с судьбой. Геланор отдал ей семь жизней, обменяв на одну — жизнь Колина. Он сохранил то, что было ему дороже всего, и накормил кровожадную тварь, которую можно было называть чем угодно — судьбой, провидением, богом, мировым балансом. Пожалуй, её даже не существовало. Может быть, именно потому с ней и было так трудно справиться. Он даже не узнал имена тех ребят. Не запомнил их лиц. Ни одного. Геланор мог бы искренне порадоваться этой взаимовыгодной сделке, если бы не смерть Денниса. Глупый мальчишка! Надо же ему было уйти из Выручай-комнаты и броситься в самую гущу боя, чтобы поймать чьё-то безжалостное проклятие! При жизни он был невероятно раздражающим и даже умерев, выбесил всех вокруг… Ладно, только Геланора. — Воскресил бы и убил снова, чтобы не был таким тупым, — проворчал он. На душе висела тяжесть. На слёзы Колина, в отчаянии плакавшего над телом брата, было больно смотреть. А когда он перестал рыдать, вытер мокрое лицо, накрыл труп простынёй и побрёл в гриффиндорскую башню собирать его вещи, стало совсем невыносимо. Геланор не выдержал и ушёл. Где-то в отдалении слышалось шипение Люка и голоса Хагрида и Стебль, доказывающих аврорам, что василиск безобиден и никому не желает зла. Наверное, стоило туда пойти, рассказать какую-нибудь охуительную историю про найденное яйцо, отложенное старым василиском, хоть тот и был самцом, про ответственное воспитание детёныша и прочую чепуху. Но Геланор оставался на месте. Он знал, что Люка заберут, но не чувствовал в себе сил помешать этому. Он и не хотел. Он больше не мог ни за что бороться. Позади раздались шаги. К нему приближались Колин и Джинни. — Я это… сложил его вещи, — пробормотал Криви, неопределённо кивнув в сторону замка. — Макгонагалл сказала, что сама доставит… ну, родителям. — А мы? — спросил Геланор. — Не пойдём к твоей семье? Криви покачал головой. — Не хочу. Они начнут обвинять меня. — Колин, ты уверен? — осторожно спросила Джинни. — Это же твои мать и отец! Разве они могут… Им сейчас нужна будет твоя поддержка… — Я эгоист, ясно? — огрызнулся Криви. — Не могу я. Хватит с меня. Я хочу уехать и поскорее оставить всё позади. Вообще всё. — Меня тоже? — криво усмехнулся Геланор. Колин бросил на него раздражённый взгляд. — Дурак, что ли? — Прости. Колин взял его за руку. Геланор сжал его ладонь и в ответном пожатии ощутил едва заметное, но такое важное тепло, от которого на душе стало гораздо легче. — Пойдём нахрен из этого замка. Надо найти сову и отправить в Ильверморни. Лучше полетим на самолёте. Джинни схватила Колина за плечо. — Погоди! Вы что, вот так просто уйдёте? — Да, — ответил тот. — Вот так просто уйдём. Уизли развела руками. Её губы растянулись в слабой улыбке, в которой было больше грусти, чем радости. — Ну ладно. Хоть обнимемся на прощание? Криви обнял её и, кажется, неудачно задел какую-то лёгкую рану — лицо Джинни на мгновение перекосило, но она не дала ему об этом знать ни звуком, ни движением, только улыбнулась шире и, пожалуй, чуть счастливее. — Пишите иногда, — вздохнула она, размыкая объятия. — Если что, мы всегда тебе рады. И тебе, Вьен. Пусть ты и говнюк, но у тебя ещё есть друзья. — Спасибо, Джинни, — Геланор тоже улыбнулся и, наверное, впервые искренне за этот день. — Ну всё, идите уже! Уизли развернулась и быстро зашагала к замку, не оглядываясь. Колин некоторое время смотрел ей вслед, потом повернулся и протянул руку. — Ну что, в горе и в радости? — В горе и в радости, — ответил Геланор, сжав его ладонь. В лёгкой синей дымке проступил полумесяц. Улыбалось и небо — для кого-то издевательской равнодушной усмешкой, для кого-то зловеще, пророча грядущую расплату, для кого-то с теплом и утешением.