Нейромант

      Я видел твой профиль. Впечатляющий послужной список мисс Черная Вдова. Ваша цель Флэтлайн—нейронная модификация на базе блокчейна связанная с носителем. Завладеть. Взломать. Устранить.       Все время пытаюсь разнюхать, кто стоит за ним. Но это ни какое–то правительство и ни один из филиалов якудза. Носитель трижды переживал мозговой коллапс? На энцефалографе ровная, как струна, линия, без малейшего всплеска[означает клиническую смерть.]. — Судя по всему, кто–то очень влиятельный считает что ты лучшая настолько, что можешь завалить это. Девушка кивнула.       Да, кстати, вот еще что. Организовать налет, с единственной целью спереть конструкт Флэтлайна ,оплачивается соответственно. Защита данных куда крепче жопы носорога. Так вот, там же держат и все свои новые разработки.       Своими корнями матрица уходит в примитивные аркадные игры, в ранние программы компьютерной графики и в эксперименты военных с черепными разъемами.       Киберпространство это консенсуальная галлюцинация, ежедневно переживаемая миллиардами легальных и не легальных операторов по всему миру. Графическое представление данных, хранящихся в памяти каждого компьютера, включенного в мировую сеть.       Осторожно, Романофф перевязала голову черной бархатистой лентой, надела VR гарнитуру. Она закрыла глаза. Невидящим взором она уставилась на док,одним движением подключилась к сети.Перед ее глазами возникла витрина на улице с хромированными сюрикенами, тускло поблескивающие в неоновом свете, ее точка входа.       В сумраке, где–то на краю пространства, мимо понеслись гипнотические образы, похожие на фильм, смонтированный из случайных кадров. Числа, символы, лица ,слегка размытые, туманные, составленные из фрагментов зрительной информации.       Переливающийся неон сформировал призрак Вдовы. Фантастическими фигурами оригами развернулся кибермир. Перед мысленным взором возникли изумрудные буквы «Мицубиси Банк оф Америка», за ними — вспыхнула алая ступенчатая пирамида Восточного Побережья и, наконец, высоко–высоко над собой она увидела едва различимые, тяжело недостижимые спиральные рукава военных систем. Она провела в киберпространстве целых пять часов ища точки входа.       Ломануть блокчейн .Каждый последующий блок информации в себе содержит предведущий ,все изменения фиксируються .Чтобы дойти до первого блока нужно знать все чтошли после него. Даже при знании содержимого блоков на то чтобы реверснуть до первого уйдет десять жизней минимум.       Наташа достала пачку Lucky Strike и подкурила .—Мда, без бутылки водки не разберешься .Она начала рыться в содержимом доке доступа в сеть.       Заводские прототипы,— проворчала она и бросил предмет на стол.— Их заливают поликарбоном, да так, что и лазером не вскроешь, не спалив схему. Самоуничтожение от рентгеновских лучей, от ультраскана и еще бог знает от чего. Справимся, конечно, но ведь как они, суки, это делают? Переключатель. Если вставить его в конектор может смогу включаться в сеть без прямой записи в системе , не выходя из матрицы. —А что если они вообще не оставляли следа, ни единого блока информации? Тогда как без конектора , у них что сверхспособности? Идти на пролом по старинке ,не зная что она найдет и найдет ли вообще?       Романова сидела и смотрела, как танцуют пылинки в жидком солнечном свете, пробивающемся сквозь решетку окна. Ната решила проверить свою теорию. В углу монитора шел обратный отсчет.       Матрица, фактически является подобием человеческого разума в смысле отображения мира .На экране мелькнуло предупреждение о коммерческих записях. Сразу со всех сторон возникло киберпространство. Довольно плавно, хотя и недостаточно. Нужно будет поработать… Романофф щелкнула новым переключателем. Получилось ,она подключилась …       Резкий бросок в другое измерение. Матрица исчезла, вокруг волны звука и цвета. Нат шла по заполненной людьми улице мимо киосков, торгующих уцененным софтом: цены написаны фломастерами на листах белого пластика, из бесчисленных громкоговорителей несутся обрывки музыки. Запахи духов, жареного гриля. Несколько секунд она боролась за контроль, пыталась управлять телом. Но затем принудила себя к пассивности, стала пассажиром, глядящим на мир ее алыми глазами.       Зеркала ничуть не ослабляли солнечный свет, автоматическая компенсация встроенными усилителями? В левом глазу, в нижней части периферического поля зрения голубые мигающие цифры показывали время.       Язык ее тела обескураживал, а уж манера двигаться… Все время казалось, что она вот–вот с кем–нибудь столкнется, но люди исчезали с ее пути, отступали в сторону. — Как жизнь?       Она услышала слова и одновременно вздрогнула. Она сунула руку под плащ и провела рукой по своей шее сквозь теплый шелк. Нат чуть не задохнулась. Девушка засмеялась. Однако связь, была односторонней. Ответить она не могла.       Через два квартала Ванда вышла на окраину Мемори–Лэйн. Наташа все время пыталась повернуть ее глаза на ориентиры, по которым она сама смогла бы запомнить дорогу.       Романова щелкнула переключателем и вернулась в киберпространство. Она помчался вдоль примитивного защитного блока Нью–Йоркской Публичной библиотеки, по привычке отмечая потенциальные окна. Затем снова в мир той девушки, мир острых и сильных ощущений.       Мысли Нат переключились на девушку ,чьими глазами она смотрела. Что она знает о ней? Что она тоже профессионал, что ее существование неотделимо от работы. И еще она знала, как она прикоснулась к ней утром, когда проснулась, как она стонала, когда она в нее вошла, и что потом она захотела американо без ничего.       Целью ее путешествия оказался один из сомнительных комплексов по прокату программ, которых много на Мемори–Лейн. Вокруг царили тишина и спокойствие. Центральный зал опоясывали киоски. Клиентура совсем молодая, от двадцати лет и младше. Насколько можно понять, за каждым левым ухом — углеродный разъем, но на такие мелочи она не обращала внимания. Под прозрачными пузырями витрин на белых картонках демонстрировались сотни микрософтов — программных носителей самых разнообразных форм и расцветок. Максимофф направилась к седьмому киоску вдоль южной стены. Бритоголовый продавец безучастно глядел в пространство, в гнезде за ухом у него торчал двенадцатипиновый микрософт. — У меня есть инфа для кое кого из твоих друзей.       Продавец вынул из кармана красной спортивной рубашки плоскую пластмассовую коробочку, щелкнул крышкой и добавил микрософт к дюжине уже лежавших там. Затем, после недолгого колебания, он выбрал блестящий черный чип, чуть подлиннее остальных, и уверенным движением вставил его в заушное гнездо. — Я с вами знаком, леди? — Глаза парня вновь опустели— Вы ищете какую–нибудь программу? — Мне нужен Флэтлайн. —Ты пришла не одна. Кто–то еще смотрит твоими глазами. — Это мой партнер. —Скажи своему партнеру, пусть проваливает. — У меня есть кое–что. — Не понимаю, о чем это вы, леди? — Давай отключайся, одно движение руки Ванды и та немедленно вернулась в матрицу. Но еще несколько секунд образ торгового комплекса оставался перед глазами, отвлекая от звенящей тишины киберпространства.       Это место о котором она раньше не слышала. Какая–то новая база обмена информацией. Целый стихийный рынок мог возникнуть буквально за ночь, просуществовать пару дней и сгинуть без следа. А уж черные рынки и подавно.       Тело почти сливалось со стеной, так как по обтягивающему белому комбинезону струились цветные пятна и линии, почти в точности повторяющие стену, на фоне мимикрирующего поликарбона.       Перед глазами появилось лицо доктора социологии из Нью–Йоркского университета доктора Уэлет, ее имя, специальность и название учебного заведения были написаны в нижней части экрана мигающими розовыми буквами.       Принимая во внимание их склонность к беспричинным актам чудовищного насилия,— произнес голос за кадром,— нашим зрителям трудно понять, почему вы настаиваете, что данное явление не является разновидностью терроризма. Доктор Уэлет снисходительно улыбнулась.       Всегда есть предел, за которым террорист теряет возможность манипулировать состоянием общества. Точка, за которой любая дальнейшая эскалация насилия не меняет состояния общества, а только свидетельствует об этом состоянии, становится симптомом. Но если насилие принимает слишком широкий размах, образ террориста укореняется в массовом сознании. Терроризм, в обычном понимании, неразрывно связан с обществом, его породившим. Диктаторы отличаются от настоящих террористов степенью самосознания, а также пониманием того критерия, по которому общество отделяет акт насилия от его изначальных социополитических целей…       В киберпростанстве существовала некая нематериальная ДНК, которая несла в себе коды различных, непредсказуемых заранее промежутков времени воспроизводя их.       Структуры кода на экране формировались и переформировывались, а она искала в них бреши, обходила самые неочевидные ловушки и вычерчивала маршрут, по которому отправится в систему. Но Нат так и не смогла повторить свой первый успех с переключателем .Может дело вовсе не в нем ?       Структуры нейронов пылали в ее мозгу, пока она лежала в своем укрытии и смотрела на алый рассвет . Она работала. Она потеряла счет дням.       Но иногда перед сном наплывали образы городов и лица. Однажды ей приснилась та девушка, и затем она долго не могла понять, кто она такая и что она для нее значила. А когда она вспомнила, то подключился к матрице и проработал девять часов.       Наташа установила самодельную спутниковую антенну, чтобы отражать кодированные сообщения связника от спутника висевшего над Манхэттеном на геостационарной орбите. Она решила провести всю операцию как сложный розыгрыш и выбрала именно этот спутник совсем не случайно. Романова вела передачу при помощи метровой тарелки, приклеенной эпоксидкой на крыше банковского небоскреба.       Атланта. Использовался крайне простой опознавательный код. От Атланты к Бостону, затем к Чикаго и Денверу, по пять минут на каждый город. Если бы кому–нибудь вдруг удалось перехватить сигнал, расшифровать его и синтезировать код ,который позволил бы Нат сразу распознать подделку. Ну а если бы она провела в здании больше двадцати минут, было бы крайне сомнительно, что она вообще оттуда выйдет.       Вход в систему. Очередная попытка Наташи. Кодировщик слегка размывал изображение. Ванда стояла в огромном светлом коридоре перед огромным, во всю стену, зеркалом, жевала резинку и любовалась собственным отражением. Если бы не огромные солнцезащитные очки, скрывавшие ее зеркала, она выглядела бы довольно заурядно, как очередная туристка.       Она отчетливо ощущала радиопередатчик, симстим и скрэмблер, примотанные к телу девушки широкой эластичной лентой. Ларингофон выглядел как обезболивающий дермадиск. Ее руки в карманах черного плаща постоянно сжимались и разжимались, чтобы снять напряжение.       Она вернулась в киберпространство. Программа преодолела фаэрволл. Он смотрела, как перед ней чуть прерывисто двигался код и почти не ощущая пальцев, вносила последние поправки.       Фаэрвол пал . Нат засмеялась.—А ты проворна. Система восприняла код как обычную пересылку данных из своего филиала в Лос–Анджелесе. Она проникла внутрь. Позади нее отпочковались вирусные программы, которые изменили входной код ворот и приготовились отклонить настоящую передачу данных из Лос–Анджелеса,если таковая последует.       Ванда неторопливо проходила мимо огромной круглой стойки администратора в дальнем конце коридора какого-то небоскреба. Встроенные в зрительный нерв часы показывали 12:01:20.