Нейромант

      Попробуйте запрограммировать карту скоростей обмена информации так, чтобы на очень большом экране каждому пикселю соответствовала тысяча мегабайт в секунду. Манхэттен и Атланта вспыхнут сплошным белым светом. Затем, когда скорость обмена перегрузит вашу модель, они начнут пульсировать. Ваша карта перегрелась и готова взорваться. Охладите ее. Возьмите масштаб побольше: одному пикселю — миллион мегабайт. При ста миллионах мегабайт в секунду вы начнете различать отдельные кварталы центральной части Манхэттена и существующие вот уже сто лет промышленные зоны, окружающие ядро старой Атланты.       С каждым днем реальность стирала границы.Наташе снились аэропорты, и глаза Ванды, и то, как она следовал за ней через бесконечные переходы .И как в каком–то киоске за час до рассвета она купила бутылку русской водки.       Где–то глубоко в железобетонных корнях города поезд гнал по туннелю столб спертого воздуха. Состав двигался на магнитной подушке, бесшумно, но сам туннель под действием движущегося воздуха гудел низким, почти инфразвуковым, басом. Вибрация достигла комнаты, где лежала Романова, из трещин рассохшегося паркета взвилась пыль.       Она открыла глаза и увидела Ванду. Их разделяла ядовито–красногоцвета дымка ,необъятная, не дотянуться рукой,пространство плыло. Сверху через зарешеченное, покрытое копотью слуховое окошко просачивался солнечный свет.       Лежа на боку, Наташа смотрела, как дышит Ванда, смотрела на ее груди, на изгибы бедер, очерченных с функциональным изяществом, напоминающим скульптуры Родена. Ее тело было подтянутым, стройным, мускулистым, как у танцора.       Комната казалась огромной. Голые стены, стальная дверь, выкрашенная белой краской. Стены покрыты бесчисленными слоями белой эмали.       Некая сумрачная, слабо определенная область, где искусство еще не совсем переходит грань преступления, а преступление не совсем дотягивает до искусства.       Нат опустила ноги на пол. Многие паркетины свободно шатались, а некоторые и вовсе отсутствовали. Голова раскалывалась от боли. Нат вспомнила комнату, в которой она представляла их в центре Будапешта, районе Старого Города, где возраст зданий исчисляется столетиями. Вспомнил, как Ванда вернулась с набережной канала, принесла апельсиновый сок и круассаны. Они отправились мимо площади Дамм в знакомый ей бар на улице Дамрак. Воспоминания о задание в Париже сливалось с желанием быть там с ней.       Нат встала, натянула мятые черные джинсы, лежавшие в ногах, и опустился на колени возле сумок, аккуратно сложенная одежда. Под зеленой футболкой лежал плоский сверток сложной формы, напоминающей оригами, завернутый в рисовую бумагу. Когда она взяла пакет, бумага порвалась и в щель между паркетинами воткнулась блестящая девятиконечная звезда. — Сувенир,— сказала Ванда.— Я заметила, что ты всегда смотришь на них.       Нат обернулась и увидела, что она сидит на кровати, скрестив ноги, и, сонно потягивалась .       Это было ее последнее смешивание с реальностью. Все резко оборвалось ,ее подкинуло ,все тело трясло, на глаза накатились слезы. Она больше не ощущала связи с Максимофф.       Ванда впервые за долгое время ощутила свободу движений .Она поднялась на ноги не открывая глаз. Все то же белое помещиние ,только теперь в нем нет ничего кроме голых стен . — В стенки нескольких главных артерий тебе заложили пятнадцать капсул с ядом. Их оболочки растворяются. Медленно, но верно. В каждой капсуле содержится некий микротоксин. Ты уже знакома с его действием. Именно эту отраву вкололи тебе на Арене.У тебя есть время, чтобы выполнить работу, для которой тебя создали, но не более. Выполнишь задание, и я введу тебе фермент, который отслоит капсулы, не разрушая их оболочек. Потом тебе сделают переливание крови. В противном случае, капсулы растворятся и ты вернешься в то же самое состояние комы из которого тебя ничего не вернет. Так что ,сейчас ты зависишь от нас.       В тусклом солнечном свете Нат замерла сидя на краю высотного здания, ее зрение позволяло видеть бесконечный поток проплывающих мимо лиц напоминало ей этапы собственной жизни. Она вспомнила, как в семнадцать лет она молча и ожесточенно дралась на крыше и жизнь текла в ином ритме. Наташа надела старый, купленный явно на распродаже военных излишков, бронежилет с дюжиной странной формы карманов и тактические темные пластмассовые очки, полностью скрывавшие зеркальные линзы.       Для Ванды отправится на задание в старый район Нью-Йорка ,как подарок на Рождество. Она знала что Дрейков следит за ее физическим телом, думает что подчинил Ведьму.На самом деле контролировать способности ведьмы стоит нечеловеческих усилий,но она знает зачем …знает для кого .       Пол усеивали куски белого упаковочного пенопласта, мятые обрывки клеящей ленты и сотни крошечных пенопластовых бусин. Потухшая, покрытая пылью неоновая вывеска, большие, согнутые из стеклянных трубок буквы .Она бросила бесполезные попытки узнать, куда и за кем ее в очередной раз отправили, так как на все вопросы получала только удары под ребра и угрозы.       По перекрестку катился мятый газетный лист. Из–за купольных перекрытий что–то происходит с конвекцией и в Ист–Сайде всегда дуют странные ветры. Она посмотрела сквозь окно на безжизненную вывеску. Манхэттенский транзит, в тени которого что–то двигалось.       Дверь представляла собой лист ржавой жести. Максимофф молча изобразила руками запутанную последовательность движений, которую она почти несознательно придумала. Дверь распахнулась, она вела в какое–то пыльное помещение. В просвете среди плотных куч всякого хлама которые тянулись до самых стен, увешанных полками с ветхими книжками в мягких обложках.       Казалось, что хлам этот прямо здесь и вырос, такая себе плесень из металла и пластмассы. Ванда начинала различать отдельные предметы: внутренности древнего телевизора, мятую тарелку спутниковой антенны; коричневую коробку с кусками каких–то ржавых трубок, но затем снова все слилось в единую массу. Когда она шла по узкому коридору среди прессованного мусора и материальные ценности ушедших лет беспорядочно топорщились вокруг,— огромная кипа старых журналов вдруг рухнула вниз, защелкнулась дверь , на что она даже не обернулась.       В конце пути поперек туннеля висело ветхое армейское одеяло. И когда Ванда поднырнула под него, в глаза ударил поток яркого света. Одеяло закрывало вход в помещение кубической формы со стенами и потолком, обитыми белым пластиком, пол был покрыт опять же белым кафелем. В центре комнаты стоял выкрашенный белой краской квадратный деревянный стол и четыре белых складных стула.       В дверях появился биомеханик, одеяло спадало с его плеч на манер мантии, он стоял и щурился на яркий свет. Можно было подумать, что этого человека сконструировали специально для жизни в аэродинамической среде. Очень маленькие уши плотно прижимались к узкому черепу, а большие передние зубы, показавшиеся, когда его лицо изобразило нечто отдаленно напоминавшее улыбку, косо отклонялись внутрь. Он был одет в старую куртку и держал в левой руке некоторое подобие револьвера. Мужчина всмотрелся в посетительницу и спрятал револьвер в карман. Жестом указал на белую пластиковую плиту, прислоненную к стене возле входа. Ванда подошла и увидела, что плита, как сандвич, покрыта сантиметровым слоем каких–то электронных схем. Желтые от никотина пальцы быстро заклеили панель белым скотчем. Негромко заурчала вентиляция. — Время, отсчет пошел. Ты знаешь тариф. —У меня мало времени я не знаю сколько смогу удерживать реальность. Мне нужно сканирование. На предмет имплантантов. В момент когда Ванда прошла через дверь мир замер. Единственным местом где сохранился ход вещей и событий оставалась эта подпольная лаборатория. — Так, встань–ка туда, между пилонами. Наступи на ленту. Распрямись, так. Повернись кругом, выдай–ка мне полные триста шестьдесят. Стойки с датчиками вращаются вокруг Ванды. Мужчина вытащил из кармана небольшой монитор и начал его изучать. —Сделай биопробу. —С такими запросами шла бы ты в клинику. —Ложись, на операционный стол, мы сделаем тебе небольшую биопсийку. —Ну что тебе сказать. У тебя стандартный набор из жучков и мозговых «бомбочек»,и только пару предохранителей. Хочешь, я сниму защиту от путешествий в пространстве? — Только на пару минут. А потом верни все как было ,я не смогу ее контролировать.