По ту сторону тьмы

Выражаю благодарность своему соавтору за хорошие идеи. Интриган чертов. Спасибо, Вика за твою идеи и описания. Время нечисти, былин, славянских богов кануло в лету. Сейчас великое время технологий, чудных одежд, порой непонятных даже жителям нано-века. Но тогда, на заре мифов и сказок была легенда, возможно придуманная, а возможно... Как замахнется Перун своим посохом тяжелым, как ударит он оным по Земле-матушке, как разразится буря и гром, скажет Перун-громовежец: — Идите, дети мои, ибо время перемен настало... И пришли к нему все боги, демоны, нечистые. И объединились они во имя спасения Земли-матушки, ибо не будет ее, не будет никого и ничего. Тогда сказали демоны: — Мы выберем двух нечистых, которые спасут все наши расы в будущем, когда наше поколение уже изживет себя. И согласился Перун со своими врагами, и ушли они навеки вечные. А Перун, этакий хитрец, оставил свой посох и прошептал (подлинно-то никто не помнит: изжила себя моя память), мол, возьмет этот посох лишь нечисть, избранная демонами. А Сирин тоже подарок спасителям оставила: черное крыло свое с легкостью отцепила и рядом с посохом положила, но заговор какой-то прочитала. Какой - никто не знает. Но все ушли и оставили мир без себя... Вика проснулась в холодном поту, что-то внутри молвило, что история эта просто ее вымысел, не больше. Но вторая ее половина твердила: «Ты не такая, тебе не могут сниться обычные сны». Она как всегда проснулась одна. Из-за каких-то пустяков, которые накапливались, накапливались и, наконец, показали себя, они с Витом расстались. Девушке было сложно привыкнуть к новому миру с пугающим кроваво-красным небом, где воздух сладкий и приторный, будто кисель. От этакого "кислорода" Вику клонило в сон - несколько раз девушка засыпала прямо на улице, из-за чего из дома она выходила в случае крайней необходимости. Виктория также не смогла привыкнуть к полупрозрачным силуэтам, свободно передвигающимся по параллельному миру. Это низшие летавцы. Они могут принимать любой облик в нашем мире, но там, у себя, они лишь полупрозрачные силуэты. Только высшие имеют тело. Вит принадлежал к высшим. Да и не удивительно: наследник голубых кровей. К слову, после кончины бывшей королевы, тети Вита, трон занял сам парень. Вечная занятость новоиспеченного «супруга», куча проблем жителей, а также перешептывания за спиной, мягко говоря, раздражали. Ну не может быть женой их правителя простой человек. Не может... - слова отдавались в ушах, как гром, посреди ясного неба. Косые взгляды, брошенные на девушку раздражали ее - про Вита же говорили: "Шестьсот лет - ума нет". Девушки-летавцы нередко заглядывались на правителя и не упускали возможности похлопать ресничками, поговорить с ним томным голоском. Но в один прекрасный момент Виктория не выдержала. Просто накипело, и она высказала ему все то, что думает. Это было переломной точкой, тем самым решающим моментом. Да и характер у обоих был «не сахар», ну, возможно, как подозревала Вика, любви между ними не было - лишь страсть. Только сейчас она его ненавидела, полностью. Былого уже не вернуть, но нужно жить настоящим. Мельком посмотрела на часы, даже не запоминая цифр, просто поняла: слишком поздно, чтобы спать, и слишком рано, чтобы вставать. «Лучше пойду, сделаю кофе,» — подумала девушка и неторопливо зашагала на кухню. Ее комната оформлена в светлых тонах, наверное, стального серого, чем мягкого белого. Большая двуспальная кровать с серым бельем, холодный пол, отражающий на своей поверхности всю обстановку в серых, безжизненных тонах. Шкаф напротив кровати и стол около окна. Интерьер прост, но расставлено все в необычном порядке. Вернее, чересчур в обычном. Квартира трехкомнатная, на окраине, поэтому и месячная плата не велика. Хотя странно: ремонт прекрасный, соседи не шумные... А стоит так дешево, впрочем, это не должно ее волновать, ведь есть квартира - вот и радуйся. Босые ноги прилипают к полу, а когда их отрываешь, раздается такой тихий, но неприятный звук. — Вит, — тихонько зовет оторваться от дел, дабы все сказать. — Что? - раздраженно, нетерпеливо отрывается от своих бумаг, трет сонные глаза и смотрит на девушку, будто призывая: «Быстрее уже говори!» Слабый свет настольной лампы освещает кабинет Его Высочества и хорошо: его стол, на котором и располагается эта лампа. Какой-то такой неестественный свет... — Иди спать, завтра, - отмахивается от своей супруги, как будто от надоедливой мухи и снова приступает к бумагам. — Нет, сегодня! Сегодня я все скажу... — Говори, — снова уселся за стол, повернувшись спиной к девушке, и безразлично разглядывает бумаги. — Вит, я ухожу. Мне надоело. Мне просто надоело слышать все эти перешептывания, надоело видеть, как ты мурлыкаешь со своими дамками, мне надоело, что меня тут никто, даже ты, не видит. Отмахиваешься, как от надоедливой мухи. Я не хочу… так больше. Думаешь, я не знаю, что ты... что ты мне не изменяешь, но висишь на волоске! Все наши чувства были иллюзией, ничем! Пора поставить точку во всем этом! — А ты чего хотела? Неземного счастья? Прекрасной жизни? Ты думаешь мне легко? Отвечай! - Сорвались все: она и он, и всё. Так просто не могло быть. Ее прекрасный, прекрасный реальный мир рухнул, оставив после себя пепел лжи. — Тебе? Тебе легко! Я не идеал, пойми! Я ухожу... — Стерва, - бросил он, — ты уходишь тогда, когда мы столкнулись с трудностями. Ты бросаешь меня... Хочешь прекрасной жизни? Катись! - закричал он и швырнул эту злополучную лампу. Лицо красное от гнева, скулы напряжены, а глаза, глаза усталые. — Прощайте, Ваше Высочество! - с сарказмом выговорила Вика. Дверь перед ней закрылась, как бывает в шаблонных фильмах ужасов. А потом слышится зловещий шепот: «Ты все равно моя», и все меркнет..." Кофе выливается из кофеварки, как будто напоминая о себе девушке. Нет, она не его, она своя, а он не ее хозяин. Подгоревший вкус кофе напоминает Вике, какая она неудачница в действительности: даже кофе не может приготовить. Обручальное кольцо виднеется на пальце, как знак подтверждения слов Вита. Смотря на это кольцо из белого золота, в голове всплывал облик Вита. Вроде и любимого, и одновременно ненавистного. Такого близкого и одновременно далекого. Не любить его было невозможно, слишком больно осознавать, что его нет. Нет рядом. Но он променял их, пусть не любовь - страсть, на бумажки и дамок. Часы тикают и ничто, совершенно ничто не может прервать эту умиротворенность.

* * *

Опять этот чертов сон! Как же он ему надоел! После той ссоры эти сны уже начинали нервировать. Опять Вит проснулся в одиночестве, полнейшем и надоевшем за год, прошедший с той самой ссоры. Для него это вроде такой маленький отрезок жизни, а в тоже время длится, как вечность. Он до сих пор продолжает ее ждать и надеяться, что завтра, завтра он проснется не один, а с Викой. Тогда он действительно преувеличил, но в этой ссоре есть и ее вина. «Интересно, она одна сейчас?» — подумал было Вит, как его мысли прервал стук в дверь. — Ваше Высочество, можно? — паж даже не думал открывать дверь, а лишь услужливо стоял и ждал разрешения. — Заходи, — отмахнулся Вит и встал с постели. Мальчишка с видом величайшей гордости зашел в комнату самого правителя! — Послание от советника. Поступили сведения, что в маленьком человеческом городке заметили всплеск энергии древностей. Такой же заметили у вас в покоях, — последнее предложение паж произнес с некоторой боязнью. Конечно, паж-то принадлежал к низшим, а ведь высший, коим являлся Вит, мог попросту растоптать его. — Передай уважаемому советнику, что он... Что пост советника ему больше не принадлежит. — Это в-все? — Да, — ответил Его Высочество и задумался. Надо бы самому явиться в тот городок, может те сны, что «посещают» его являются не только к нему? Надо бы это проверить, но все потом, сейчас лучше поспать, чем куда-то «являться».

* * *

«Может, не мне одной снятся эти сны? Хотя, думаю, мое сумасшествие вряд ли посетить кого-либо еще..» На часах маленькая стрелка указала на цифру семь, а солнце уже лениво поднималось из-за горизонта. Через час на работу, значит, пора бы собираться с учетом того, что можно проторчать полчаса в пробке... Черная блузка со скромным вырезом, брюки, черная куртка, сумка... "Вроде все," - думает она и двигается к двери. Рука замирает на дверной ручке, Виктория вдыхает больше воздуха и решительным движением открывает дверь и выходит на такую знакомую лестничную площадку.