Дочь короля

      Солнце уже подходило к горизонту, когда Хранители добрались до Келед-Зарама — Зеркального озера. Они шли по старой дороге, вымощенной шестиугольными большими плитами. Кое-где из трещин прорастали зеленые стебли травы, а обочины полностью заросли вереском. Аравин плелась в конце отряда, в компании Сэма и Фродо. Хранитель Кольца тяжело дышал, а у Сэма кружилась голова, и дрожь пробивала его тело. Девушке часто приходило в голову попросить отца сделать привал, но каждый раз она отговаривала себя от этой идеи, потому что ей то ли было стыдно перед всеми за невозможность так же много и быстро идти, то ли Арагорн был настолько хмур и строг в этот день. Аравин из последних сил тащила ноги, склонив голову. Вдруг возглас Гимли будто пробудил её ото сна: — Это Даринский Столп! Арагорн, можно я спущусь к озеру? — Только очень быстро, — ответил Странник, взглянув наверх. Тучи медленно плыли по небу, становилось темно. — Орки не рискнут выйти наружу при дневном свете, а до ночи мы должны добраться до леса. — Фродо, пойдем, ты должен заглянуть в Келед-Зарам, — позвал хоббита Гимли, уже спускаясь по крутому склону вниз. Полурослик приободрился, услышав знакомое название озера — Бильбо успел поведать своему племяннику многое из древних преданий гномов. Сэм, всюду следовавший за своим хозяином, тоже пошел вниз, превозмогая боль. Аравин, немного подумав, вздохнула и поспешила за Гимли, решив испить холодной воды, чтобы прийти в себя. Остальные Хранители неспешно продолжили свой путь, намереваясь подготовить привал в лесу, который уже виднелся за озером.       Гимли первым добрался до высоченной колонны, исписанной полустертыми рунами. Вода озера была совсем тихой и темной. Аравин не решилась даже дотрагиваться до водной глади, боясь потревожить ее после того происшествия у ворот Мории. Тем более, Гимли чуть ли не молился на это озеро. — Здесь покоится корона Дарина, — тихо произнес Фродо, подойдя к самой кромке воды. — Молодец, мастер Бэггинс, — гном похлопал хоббита по плечу, — неужели это старый Бильбо Вам все поведал? Эту историю знают только гномы. Мы храним ее как зеницу ока.       Фродо промолчал. Он, не отрываясь, смотрел в воду. Аравин последовала его примеру и тоже наклонилась. Темная гладь поначалу ничего не отражала, но потом вдруг на поверхности проступили изображения далеких звезд, снежные шапки гор, высокие ели… Девушку удивило, что саму себя она разглядеть не смогла. Гимли что-то очень тихо прошептал и резко отвернулся. Аравин показалось, что она увидела слезы на его лице.       Через три часа гном привел любознательных Хранителей к привалу у реки. Маленький, тщательно спрятанный костер горел ярким пламенем, Мэрри и Пиппин на пару готовили ужин, а Арагорн задумчиво глядел в темную даль. Фродо, Сэм и Аравин с глубоким вздохом опустились на землю: поход к озеру их окончательно доконал. Сэма мучил жар, а Фродо уже едва дышал . Леголас бросил лишь один взгляд на хоббитов и тут же обратился к Арагорну за помощью. Странник быстро опомнился и принялся осматривать пострадавших. Сэм оказался ранен в голову, ятаган орка оставил неглубокую царапину на его затылке, которая быстро затянулась, почти не оставив крови. Аравин помогла отцу заварить засушенные листья ацеласа, и этим раствором они промыли ранку Сэма и синяки на груди Фродо. Воздух в лагере наполнился волшебным ароматом трав, и все путники почувствовали заметное облегчение. — Отец, Боромир тоже ранен, — вдруг вспомнила Аравин. Гондорец обернулся на свое имя. — Держи, — Арагорн протянул дочери котелок с лечебным отваром, — ты справишься сама.       Аравин смущенно подобралась к Боромиру. Тот сначала пытался отказаться от лечения, уверяя девушку, что уже сам перевязал рану, но потом сдался. Аравин уложила мужчину на землю и попросила раздеться. Хорошо, что в темноте никто не заметил румянца на ее щеках. Боромир неохотно снял кафтан, задрал кольчугу и приподнял рубашку. Девушка аккуратно извлекла остаток наконечника стрелы, промыла рану отваром ацеласа и забинтовала её на скорую руку. Вид накачанного торса мужчины действительно смущал молодую особу, до этого общавшуюся только с эльфами, которые перед ней не раздевались. Закончив работу, она поспешила побыстрее перебраться к хоббитам, поедавшим жареные колбаски с овощами.       Арагорн выставил дозор на ночь и оставил костер догорать. К этому времени уже многие погрузились в сон. Аравин и Боромиру досталось дежурство. Девушка была уверена, что отец постарался, распределяя путников в пары и время, когда те будут нести дозор. Девушка села, прислонившись к дереву и уставилась в небо, наблюдая за звездами. Почему-то после отражения в озере какая-то неумолимая сила тянула ее к небесам. Боромир тихо опустился на землю рядом с ней. — Наши легенды гласят, что лишь в руках наследников рода Элендиля ацелас приобретает лечебную силу, — молвил гондорец, — спасибо тебе, Аравин, дочь Арагорна.       Девушка лишь кивнула в ответ. Слова застряли у нее в горле. — Я до сих пор не пойму, — продолжил Боромир, — зачем ты пошла за нами? Наш поход обречен на погибель. Посмотри: тот, кто вел отряд, сгинул в Мории, та же судьба ожидает каждого из нас! Столько суеты ради такой маленькой вещи — кольца…       Аравин испуганно вздрогнула. Глаза гондорца горели так же, как и у врат Мории — тогда кольцо попало ему в руки. Сглотнув, она ответила шепотом: — Боромир, вслушайся в свои речи! Это говорит не честный и храбрый сын Гондора, а Кольцо. Оно завладевает тобой, пойми…       Мужчина не дослушал, он схватил Аравин за плечи и начал трясти. — Да что ты понимаешь! Ты, прекрасная дева, дочь эльфов, ты прожила слишком мало на этом свете, чтобы что-то заявлять. Я хочу только добра своему народу, я хочу избавить мир от Саурона... Вместо этого я напрасно рискую жизнью, таскаясь с вами по Средиземью. — Боромир, успокойся! Ты сейчас всех разбудишь, — Аравин скинула руки Боромира со своих плеч и уперлась руками в его грудь, — Все будет хорошо. Тихо.       Гондорец вытер пот со лба и устало вздохнул. Буря прошла. Аравин видела, как тяжело вздымалась его грудь. Она тихо поправила золотистую прядь волос Боромира, упавшую ему на лоб. Мужчина перехватил маленькую ручку и несильно сжал ее в своей. — Прости меня, Аравин! Прости... Я знаю, что нет смысла оправдываться, знаю, что не имею на это никакого права... — он замолчал, девушка взглянула ему в глаза, они излучали неподдельное сочувствие, — я должен покинуть Братство. Вам я несу только беды. Я знаю — я нужен своему народу. — Нет, не говори так! Ты... Ты храбрый воин, ты сильный, ты сможешь справиться. Хоть Элронд и говорил, что мы не связаны никакой клятвой и можем в любой момент покинуть отряд, ты не должен просто так все бросать. Как же Мэрри и Пиппин? Они без ума от тебя, ты многому научил их. Мой отец тоже тебя любит, хотя отношения между вами такие натянутые.       Аравин хотела еще что-то сказать, но ее глаза вдруг наполнились слезами, руки опустились, а все мысли вдруг затмило щемящим чувством. Гондорец неожиданно для себя вдруг схватил девушку и крепко обнял. Ему вспомнился вдруг родной дом, детство, любящий отец, маленький братец. Он закрыл глаза, в голове его всплыли давно забытые строки, и он принялся тихонько их напевать:

Край Гондорский, меж Белых гор и синей мглы морей, Там ветер Запада и свет Серебряных ветвей, Что лил сверкающим дождем на древний Сад Царей. О, стен краса! О, башен снег! О, гордых крыл венец! О, Гондор! Древо Серебра узрим ли наконец В краю, где к морю ветер мчится, Запада гонец?*

_______________ * - перевод Г. Виноградова