Si vis pacem, para bellum

Я почувствовал припадок растерянности. Что же, всё зря? Но нет. Всё же, я хочу, чтобы эти двое сели надолго. Уверен, у них ещё много скелетов в шкафу. И сколько таких судеб как моя она переломали? Они не просто наркодилеры. Они – градоначальники. Пока я сидел и обдумывал это, Аня тоже что-то обдумывала. - Тебе ведь негде жить? Поехали ко мне. Заодно обсудим один план. Это была обычная квартира панельного дома. Обстановка била по глазам, ушам и носу тем, что квартирка не обновлялась никак года так с 80-го. Скрипучие полы, воздух, наполненный запахом чего-то старого, древние шифоньеры. Самыми новыми частями интерьера были холодильник и ноутбук. - Квартира от матери досталась, а ей от её бабушки. Такая вот семейная реликвия. Чай? Кофе? - Хочу немного расслабиться. Пива не будет? Желательно, пшеничного. - Неплохо. В холодильнике возьми. Мы сели на кухне. Закурив, я спросил слишком, кажется, резко: - А что с матерью? Она ведь не особо старая была. - Кое-кто разучился с людьми разговаривать, - сказала она с таким холодом, что мне наконец стало стыдно, давно я этого чувства не испытывал. - Ладно, прощаю. Тем более, что об этом я хотела сейчас рассказать. Я берусь тебе помогать только из-за того, что враг у нас общий. Да, как ты мог уже заметить, я давно не на обеспечении отца. Мать слегла в больницу на нервной почве, из-за отца. Ровно два года назад её не стало, сердечный приступ. Подозрительно, ей и 50-ти не было. Вот мой план. Не думаю, что его связи доходят до областного центра, так что завтра поедешь туда с этим диктофоном, напишешь заявление, - выдохнув, продолжила более спокойно. - Рада, что тебя встретила. Сейчас я это понимаю, ты был единственным нормальным человеком в классе. - Честно сказать, во время учёбы я к тебе симпатией тоже не пылал. Думал, что ты такая же как и остальные. Хорошо, что я ошибся. И действительно. Нет, я относился к ней даже похуже чем к остальным. Я думал, что она зазнавшаяся девка из-за того, что её статус был на ступень выше, чем у всех остальных. И именно поэтому ни с кем не контактировала особо. И я был тогда рад, что ошибся. Мы ещё немного выпили и разлеглись по своим койка-местам. Мне хозяйка постелила на софе на кухне. - Вставай. Пора тебе ехать, - пробудила меня ото сна Настя. Я раскрыл глаза, почувствовал лёгкость в теле. Как же хорош был сон, пусть даже и на софе, спустя 10 лет жёсткой тюремной койки. За завтраком мы разговаривали о жизни. Каждый рассказывал, что с ним происходило за эти десять лет. Её лицо, освещалось тёплым майским солнцем, бьющим своими лучами сквозь старое пластиковое окно. Оно было приоткрыто, и там уже собрался обычный для провинциального города оркестр. Дворовая шпана ходила с колоночками. Бабушки под подъездом, как и всегда, обсуждали свежие дворовые слухи. Всё это под великолепные птичьи трели и звуки асфальтового змея, что вынужден вечно лежать под катящимися по нему машинами, что и сами издавали немало шума. В этом свете я мог различить любое изменение в её мимике. И разглядел. На протяжении всего своего рассказа, оно было то тоскливым, то радостным, то злобным. - Когда тебя посадили, а это нам донесла наша директриса, весь класс ликовал так, будто у них появилась возможность сфотографироваться со стаканчиком из Старбакса. А я что? Мне было даже жалко. Все они, в том числе и педагоги, неплохо перемыли все твои кости. Так что проблемы с суставами у тебя вряд ли проявятся. Вообще, мне было противно это всё наблюдать. И домой я шла только ради матери. Не то, чтобы отец очень сильно проявлял ненависть к нам обеим. Но то и дело с его стороны слышались упрёки, часто переходящие в откровенные оскорбления. К сожалению, мать любила его. А ещё мать была очень эмоциональна. И мне приходилось её утешать после таких речей отца каждый раз, ибо у неё начиналась истерика. А сам отец уходил в это время постоянно куда-то. Отучилась я так до 11-го класса. Пошла в педагогический ВУЗ. У меня была мечта стать идеальным педагогом. Я насмотрелась на всех наших учителей. Выбирают любимчиков, ставят плохие оценки хорошо потрудившемуся ученику лишь за личную неприязнь. Иногда унижают учеников прямо перед сверстниками. Ну и далее. Я отучилась. Нашла себе работу по этой специальности. Не хотела зависеть от отца. Всё было хорошо. Пока мать не слегла в больницу. Она стала частенько падать в обмороки. Даже в такое время она проявляла ко мне материнскую любовь. Отец же пришёл один раз. И не дошёл до палаты. Он поговорил о чём-то с врачом и ушёл. А через пару дней матери не стало, - она сделала минутную паузу, взяла у меня сигарету, неумело подожгла, закашлялась и продолжила с лицом, полным злобы и отчаяния. - Этот уёбок даже на её похороны не пришёл! Из-за того, что всю себя она посвятила этой мрази, даже друзей у неё не осталось. И на похоронах я стояла одна, если не считать могильщиков и прочий персонал похоронного агентства. Но и они, сделав свою работу, ушли. Погода, как назло, стояла солнечная, радостная, - её тон начал отдавать истеричным. – Я не заметила, как слёзы потекли из глаз, поначалу удивлялась дождю. Только вот его, блять, не было. И теперь-то ты меня понимаешь?! А, Генка? Понимаешь, что я хотела бы при возможности сделать с этим выродком? Она расплакалась и упала лицом в стол. У меня что-то торкнуло в груди. Я не думая обнял её. - Теперь у тебя есть то, благодаря чему мы и отомстим ему. Я помогу с этим, обязательно. Сейчас же пойду на автовокзал и всё там сделаю так, чтобы он улетел далеко и надолго. Слышишь, Насть? На меня смотрело опухшее красное лицо. Смотрело тоскливо и с надеждой. - Извини за это. Ладно, едь. К этому времени я уже одевался в уличное. Она открыла мне дверь и дала вторые ключи. Я вышел за порог. - Спасибо тебе, - раздалось за спиной перед звуком хлопка двери. Я обернулся. Да, дверь закрыта. Я помахал рукой, так, чтобы в глазке было видно. Развернулся. Зашагал вниз по лестнице к подъездной двери. И почему-то улыбался. В наушниках на повторе играла песня группы Poets of the Fall – Late Goodbye. Погода была прекрасной. Как и настроение. Да и всё вокруг было каким-то жизнерадостным. Я понимал, что я в силах наладить свою жизнь. Ещё не поздно всё исправить. Да, конечно, много куда дороги мне теперь закрыты. Я же бывший зэк. Но тем не менее, что-то же я смог бы. И я точно это знал. Доехал без происшествий, но в самом городе я пару раз заблудился, пока искал этот отдел. Пришлось выспрашивать у прохожих. Я зашёл в участок. Голова в окне дежурной будки, увидев меня, отложила куда-то свой кофе. - Чем могу помочь? - Хочу написать заявление. У меня есть доказательство против пары людей. Торговля наркотиками. - Почему же в своём городе не обратитесь? – спросила голова, осмотрев паспорт. - Не особо доверяю. Меня вызвали в кабинет к инспектору. Мы долго разговаривали. Он прослушал запись. На секунду что-то в его лице мне показалось странным. Лишь на секунду. По его просьбе мне пришлось рассказывать все обстоятельства, при которых эта запись сделана. Потом я записал всё это и сделал множество подписей. Всё это время он пристально смотрел на меня. - Ну что же. Спасибо вам за помощь в борьбе с преступностью. Мы немедленно примем меры. А сейчас, можете быть свободны. После этих слов, он достал телефон и начал кому-то набирать. Я вышел. Погода резко изменилась. Полил дождь из пасти нахмуренных облаков. Задул неприятный ветер. Я поспешил к Насте. По пути купил продуктов на ужин. Мы сели на кровати, облокотившись на стену. - Ну и как всё прошло? - Это, конечно, не была тёплая дружеская беседа с чаем и конфетками, но вполне неплохо. Моё заявление приняли. Мужик только какой-то странный попался. Всё таращился на меня. Ещё и под дождь попал на обратном пути. - Ладно. Сейчас что-нибудь приготовлю. Мог бы и не покупать ничего, у меня холодильник далеко не пустой… Но спасибо. - Я бы и не подумал, что ты так хорошо готовишь. - Ну, после тюремной баланды даже моя солянка покажется верхом кулинарии, думаю, - со смущённой улыбкой проговорила она. - А вот недооценивать свои качества – это плохо, как я думаю. - Знаю. Не получается по-другому.