Si vis pacem, para bellum

Я сидел во дворе. Сидел на лавке под светом фонаря и ждал. Я прекрасно знал, что он пользуется этой дорогой по пути с работы. Кроме этого фонаря, ничто не освещало этот двор. Даже месяц решил спрятаться за шторку из облаков. Поэтому казалось, будто весь мир – эта лавочка и небольшая окружность вокруг неё. Правая рука была в нагрудном кармане ветровки. Левая держала уже заканчивающуюся сигарету. Шаги справа. Я наклонил голову. Тень от козырька кепки надёжно прикрыла моё лицо. Я точно знал – это он. Он прошёл мимо. Я встал и тихо прокрался к нему сзади, чтобы приставить девятимиллиметровое дуло к его голове, а рот прикрыть кляпом из склеенной в шар кучки бумаг. Судя по позднему времени и перегару, у них был корпоратив. Но это было лишь мне на руку - Тихо. Иначе твоему мозгу придётся познакомиться с парабеллумом. И это знакомство, будь уверен, ему не понравится. Я вёл мычащего Онищенко к пустырю, что был тут рядом. Трава была мокрой от недавнего дождя. Месяц лишь выглядывал из-за своей шторки, посмотреть на нас. Я силой усадил Онищенко на корягу. - Сейчас высуну кляп изо рта. Постарайся не шуметь. Он судорожно закивал - А время тебя не пощадило, уже смерть в затылок дышит. Теперь отвечай на мои вопросы. И не говори ничего сверх того, что я требую. Вопрос первый. Где мэр? Где Холодов?! - Н-не знаю где он сейчас. - Хорошо. Звони ему. Назначь встречу. Пускай приедет сюда. Вы ведь ещё ведёте дела с наркотой? - Да. - Скажешь, что возникли проблемы. Нужен разговор с глазу на глаз. Ты понял? - Да. Только не убивай, - мерзкая пьяная гримаса ужаса колебала его лицо. - Если сделаешь всё как надо, - и давно я начал врать? - Он будет здесь через 15 минут. Зачем тебе всё это, пацан? Зачем ты полез? У тебя ведь был шанс всё начать заново. - Знаешь почему? Я вырос из того 16-летнего пацана. Я понимаю, что таким как ты и этот Холодов вообще не стоит жить на этой планете. Получили высокие посты в городе. И что вы делаете, сидя на этих постах? Обплёвываете всё сверху, думая лишь о том, чтобы получить состояние, больше власти. Ты посмотри на наш город. Проехать негде, люди живут в зданиях под снос, работая на вас 80% жизни, выродки. Самое страшное, что наш город далеко не один такой. Именно поэтому. А ещё… С детства мне противны такие выродки, которые свысока смотрят на тех, в чьём кошельке больше свободного места. Вдалеке уже виднелись мечи света, рассекающие вражескую для них тьму этого пустыря. Я чувствовал, что похож чем-то на эти самые фары элитного Range Rover. Знаете, как это клишировано не было бы, но перед смертью вся жизнь пролетает перед глазами. Да, момент моей смерти ещё не настал, но я всем нутром чувствую, что до него уже можно рукой дотянуться. И я потянусь. Терять уже нечего. Внедорожник остановился в 20 метрах от нас, осветив фарами Онищенко. Я успел лечь за куст шиповника. Какое совпадение. Держал своего заложника на мушке. Водительская дверь открылась. Оттуда вышел до боли знакомый силуэт. Я унимал дрожь в руках как мог. Моя ярость пыталась пробиться из тела. Но мозгом я понимал, что нужно подождать. - Витя, это ловушка! Беги! – с этим криком Онищенко вскочил и попытался броситься наутёк. Поймав затылком пулю, он лёг и больше не двигался. - Я знал, Федя, - из машины вышло ещё трое парней с пистолетами в руках. - А тебе, Геннадий, большое спасибо. Ты самолично устранил партнёра. Этим хотел я заняться, - у машины оказалось почему-то только двое, сзади включился фонарик и один из его свиты прострелил мне ногу, выбил мой Глок из рук и вытащил на открытое место, - он требовал большую долю и знал очень много всего. У меня мало времени. Но я могу позволить себе ответить на один твой вопрос. Задавай. Я корчился на земле от боли, ослеплённый светом от фар. Но я набрался сил и произнёс: - Мать Насти... Это ты? - Да, она кое-что узнала... А, неважно. Огонь! «Прости, Настя. Я не смог», - пулей пронеслось в моей голове.