Иначе

Он лежал ничком, прислушиваясь к тишине. Совершенно один. Никто не наблюдал за ним. Здесь никого не было. Гарри был не вполне уверен, что он сам здесь есть. Прошло довольно много времени — а может быть, никакого времени не проходило, — и ему пришло в голову, что он существует, что он не просто бестелесная мысль, потому что он лежит, определённо лежит на чём-то. Следовательно, у него есть чувство осязания, и к тому же существует поверхность, на которой он лежит. Телу не было холодно, но ощущалося некоторое неудобство. Проанализировав своё состояние, Гарри пришёл к выводу, что лежит он совершенно голый. Парень приоткрыл глаза, с любопытством оглядывая сначала своё обнажённое тело, а затем окружающую обстановку. Он лежал в светлом тумане — правда, подобного тумана он никогда прежде не видел. Пространство вокруг не было затянуто облачной дымкой. Скорее, это было ещё не оформившееся пространство. Поверхность, на которой он лежал, оказалась белой, ни холодной, ни тёплой — просто нечто плоское, пустое, на чём можно находиться. И тут сквозь окружающую бесформенность донёсся звук: тихие, глухие удары, как будто что-то хлопало, билось, корчилось. Звук был жалобный, но какой-то непристойный. У Гарри возникло неприятное чувство, будто он подслушивает что-то тайное, стыдное. Быстро сев и подтянув скрещённые ноги к груди, Гарри прищурился к лежащему неподалёку источнику звуков. На полу сжалось в комок существо, похожее на маленького голого ребёнка, но с грубой, шершавой, будто ободранной кожей; дрожа, оно лежало на виду, словно его здесь просто бросили, как ненужную вещь, оно тяжело дышало. Гарри боялся его. Существо было маленькое, хрупкое, израненное, и всё же Гарри не хотелось подходить к нему ближе. Тем не менее он стал медленно приближаться, готовый отскочить в любую секунду. Вскоре он мог бы уже протянуть руку и дотронуться до ужасного создания, однако не было сил заставить себя сделать это. Он чувствовал себя трусом. Существо нуждалось в утешении, но Гарри испытывал непреодолимое отвращение. - Ты хочешь ему помочь? Гарри дёрнулся в сторону и тут же прикрылся руками. Перед ним стояла девочка-подросток в странной облегающей одежде и не отводила от Гарри темных глаз. - Что с ним? - Он умирает. Ты ничего не можешь для него сделать, ведь именно ради его убийства ты пришёл сюда. Девочка стояла неподвижно, но плащ у неё за спиной слегка дрожал, словно на сквозняке. Девочка откинула назад угольную косу, обнажая белые плечи. Гарри неотрывно следил за ней. Он конечно смущался своего вида, но собеседница казалась нереальной, словно иллюзия, тёмный сгусток тумана, который вихрями закручивался у её ног. - Где мы? – неуверенно спросил Гарри, желаю разорвать неприятную паузу. Девочка улыбнулась уголками губ. - В междумирье. Ты умер, чтобы убить, поэтому ты здесь. Отсюда можно открыть дверь в любой мир или реальность. Прежде, чем идти дальше, тебе придётся сделать выбор. - Выбор? Но ведь я его уже сделал: я должен убить Лорда любой ценой. Гарри не понимал, чего от него хотят. Он уже успел смириться, что его растили с одной единственной целью и выбора, как такового, у него некогда не было, только его видимость. Дамблдор приложил все усилия, чтобы воспитать из него правильного Героя, дал точные инструкции и буквально придал ускорения в нужном направлении. Но что делать дальше? Старик даже не знал, выживет Гарри после второй Авады или нет. - А ты уверен, что хочешь этого? - Но ведь в пророчестве говорится… - Нет! – девочка раздражённо передёрнула плечами, и её плащ зашевелился сильнее. - ТЫ хочешь ЭТОГО? Всего, что приготовил для тебя Альбус? Убить Тома, стать Героем, женится на Джини, стать отцом и аврором? Гарри непонимающе нахмурился, стараясь представить всё это. - Но я никогда не хотел жениться на Джини! И убивать я никого не хотел, ни раньше, ни сейчас. Девочка хитро улыбнулась: - Но ведь так говорится в пророчестве? Она пошевелила плечами и медленно по кругу обошла парня, плащ тянулся за ней в тёмных барашках тумана: - Ты ведь и сам должен понимать, что вся эта суета с пророчеством про тебя и Тома лишь фикция. «Тёмный Лорд», и первый и второй, был создан искусственно для определённой цели. Альбус любил играть в куклы. Серых кардиналов не любят, а вот добродетеля, который всегда готов пожалеть и помочь сирым и убогим, будут слушать с открытым ртом. Альбус даже не был алчен, он просто очень любил внимание и страдал некоторой манией величия, которые вылились в стремления благодетельствовать даже там, где этого не просят. - Но зачем же тогда развязывать войну? – Гарри решительно ничего не понимал. Слова незнакомки находили в душе согласный отклик, но цельная картинка никак не хотела выстраиваться. - О, это самое простое! Накануне начала Первой Магической Магическая Англий приходила в упадок. Благородный династии постепенно забывали свою историю, вырождались из-за близкородственных связей и катастрофически отставали от маглов в научном и культурном прогрессе. По сей день отстают. - И чем война может помочь? Ведь она ещё больше тормозит жизнь, - не согласился парень под мягким взглядом. - А как ты думаешь, какой группой проще манипулировать: которая вполне мирно живёт и ничего на данный момент не опасается, или той, над которой завис дамоклов меч, готовый сиюминутно снести половину голов? Гарри задумался, старательно накладывая полученную теорию на общеизвестную практику. Девочка одобрительно следила за этим процессом. - Значит, Грин-де-Вальда тоже Дамблдор… - Гарри не смог подобрать слов, чтобы закончить, но собеседница понимающе кивнула: - Именно. Геллерт был влюблён в Альбуса, но тот этого не заметил, а неумелые попытки к сближению воспринял, как угрозу. Так что сильный, но не решившийся пойти против своей влюблённости волшебник оказался в клетке. И как раз в этот момент Альбус понял, насколько легко и просто управлять напуганными. Но самое смешное в том, что он всерьёз верил в то, что, заменяя древние традиции количеством маглорождённых, он на самом деле творит добро. Девочка покачала головой, и на секунду в её лице проступила вселенская скорбь материи по безнадёжному сыну. Гарри уже успел забыть о своей наготе и теперь усиленно переваривал полученную информацию, по привычке ероша волосы. - Но у тебя есть выбор, - напомнила девочка, - тебе вовсе не обязательно продолжать жить по написанному сценарию, есть масса иных вариантов. - Каких? - О, очень много! Ты можешь сейчас воскреснуть и присоединиться к Тому или сбежать в тёплое место, где тебя никто не достанет; можешь прямо отсюда уйти в туман, растворится в небытие, и твоя душа перестанет существовать; можешь пойти на перерождение или вернуться на любую развилку событий, изменяя историю. Вариантов множество, разница зависит только от тебя. Парень заворожённо следил, как при каждом слове плащ незнакомки колышется и пульсирует. Выбирать откровенно не хотелось: Гарри было хорошо здесь и сейчас, ощущать пустоту междумирья и тёплые потоки силы, исходившие от девочки. Писк давно прекратился, искорёженный комок ещё некоторое время просматривался в стороне, но в какой-то момент он просто перестал существовать, исчезнув из пространства. - Почему ты мне это рассказываешь? Зачем ты здесь? – Гарри наконец оформил вопросы, которые интересовали его больше прочего. Отчего-то он точно знал, что ответ на них поможет ему с дальнейшим выбором. Девочка довольно улыбнулась, жмурясь, а Гарри про себя отметил, что она никогда не размыкает губ при улыбке. - Я бонус. Специально предложение для того, кто хочет изменить мир под себя. - И какая тебе с этого выгода? - Быстро схватываешь, - кивнула девочка, незаметно приближаясь, - но взять в это мире практически нечего. Привстав на носочки, она прошептала Гарри практически в губы: - Я попрошу то единственное, что тебе действительно принадлежит… Плащ за её спиной зашелестел, затмевая белый свет чистилища.