туман или дым моих сигарет?

— «Я думал ты спишь.» — шепнул художник, продолжая перебирать чёрные пряди. — «Не дождёшься.» — с односторонней улыбкой сказала натура, — «Кто знает, что ты мог со мной сделать, если бы я уснул.» — «Максимум нарисовать.» — раздался тихий смех напротив.       Сейчас так легко и спокойно, что было уже плевать на утренний экзамен и переживания о поступлении. Были только они вдвоём.       Итэр сидел на коленях перед кроватью, как вдруг Сяо поднялся и расположился на краю: — «Какую позу мне принять? Ты ещё не начал, а я уже хочу увидеть результат.»       Художник в недоумении посмотрел на натуру и с улыбкой сказал: — «Это не просто набросок, как раньше. Сейчас тебя нужно подготовить перед тем, как приступать» — Сяо немного опешил от такой двусмысленности. — «Так как я редко рисовал людей в полный рост, то мне нужно понять как работает тело и изучить анатомию. Но времени на это у нас нет, поэтому я просто обведу линии твоего тела и буду рисовать то, что вижу.» - сейчас это прозвучало очень спокойно, ведь он даже не представлял, как это будет выглядеть. - "Скинь верх кимоно."       Художник с важным видом отошёл за краской, выбор упал на красную. Развернувшись, его взору предстала очень смущающая картина: пояс кимоно ослаб и нежная ткань изящным, блестящим водопадом спустилась с плеч, обнажив фарфоровую кожу с розоватым оттенком. Тонкие пальцы с покрасневшими костяшками придерживали шёлк, как бы прикрывая себя от внимательного взгляда художника. На лицах смущение, в сердцах пожар, а вокруг лишь неловкое молчание. - "М-можешь лечь на кровать... Так будет удобнее." - не сумев скрыть дрожь в голосе сказал Итэр.       А перед Сяо сейчас стоял сложный выбор: молча следовать просьбам, либо же продолжать еще больше смущать парня... Ведь за этим было так весело наблюдать.       Но всё пошло совсем не так, как он планировал. За время его раздумий, художник уже успел собраться с мыслями и успокоиться. На лице не было и тени сомнений, что что-то не так. Как будто это просто рутинная работа - во взгляде уверенность и сдержанность.       Он ловко сел на уже расположившегося на кровати парня и с комфортом устроился на его бёдрах, как вдруг вспомнил, что забыл кисточку. Но разве это большая проблема? В этой ситуации она бы только мешала. Итэр поправил шелковистые пряди, что лежали на плечах натуры, набрал немного краски на пальцы и склонился над недоумевающими глазами. Одним уверенным движением его рука провела плавную линию на шее от конца подбородка до впадинки между ключицами. И аналогично с другой стороны.       Сяо смотрел художнику прямо в глаза, в попытках понять, что им сейчас движет. Его взгляд был пугающие спокойным, словно это для него обыденность. Свет тоже сыграл на руку, ведь в такой полутьме было сложно разглядеть, какие именно эмоции отражает лицо: смущён ли он или абсолютно спокоен... Чётко было видно лишь одно - он горит. Горит наслаждением от процесса, как и его золотые глаза, что подсвечены большим ярким бликом от лампы.       Из плена собственного разума его вывело прикосновение к ключицам, ведь они были очень чувствительны (как, в принципе, и всё тело). Итэр продолжал завороженно выводить чёткие линии, не подозревая, что происходит в голове у его натуры. А там происходила настоящая эйфория, что разбрасывала мурашки по всему телу, ведь до этого момента никому ещё не дозволялось касаться или даже видеть его в таком обличии.       Художник дотошно выводил каждую деталь. От шеи до солнечного сплетения, от плеча и до запястья... Но когда он дошёл до рёбер, это было что-то с чем-то. От каждого прикосновения холодных пальцев, хрупкое тело вздрагивало, не в силах терпеть такой контраст температур. - "Не дергайся. Постарайся расслабиться. " - всё так же спокойно звучал голос, словно не замечая покрасневшее лицо натуры. - "Легко сказать..." - немного оскалившись прошипел темноволосый.       Он решил взять ситуацию в свои руки, ведь Итэр и так позволил себе больше, что кто-либо другой. Скрывая бешенный внутренний ритм, на лице появилась маска уверенности и спокойствия, но не для того, чтобы скрыть себя настоящего, а лишь для развлечения и отвлечения. - "Итэр, поцелуй меня." - кокетливая тихая просьба взорвала стеклянную тишину в комнате.       И вся сдержанность художника за секунду улетучилась, глаза широко смотрели в пустоту, а на щеках проступил румянец, который невозможно было скрыть даже в тёмной комнате. Он провёл взглядом по расчерченному судьбой и краской телу и встретился с томными улыбающимися глазами напротив. Его не нужно было долго уговаривать, ведь последние несколько минут, это было единственное одолевающее его желание. Линии на теле не успели высохнуть, а на пальцах всё ещё оставалась краска, которая нещадно оставляла следы на щеках, шее и бледных плечах.       Сяо не думал, что будет так легко его спровоцировать и поэтому даже не надеялся на какие-либо действия, а просто хотел увидеть это милое удивлённое лицо. Но в моменте он уже понимал, что ему мало красных пятен краски - тело жаждет большего, оно хочет других меток, и будет плевать, что могут подумать люди. Острые клыки до крови прикусили губы цвета спелой вишни, в надежде, что намёк будет понят правильно, но...       Итэр отстранился, уселся на край кровати, отвёл взгляд в сторону балкона и прикоснулся кончиками пальцев к своим губам.       Сяо запереживал, думая, что перестарался: - "Прости... Сильно болит?" - обеспокоенно прошептал он. - "Нет, просто... Это было неожиданно и я не знал, как реагировать." - ответил, весь измазанный краской, художник. - "Ладно, я больше так не могу. Перекур." - "Что-то ты быстро." - ехидно усмехнулся Сяо. - "Кто бы говорил." - с чертовски обворожительной улыбкой ответил художник и уже открыл дверь балкона, - "Ты идёшь?"       Конечно же он пойдёт. Он просто не посмеет оставить этого ребёнка наедине с зажигалкой. Кимоно приняло исходную позицию и подол следовал в такт за хозяином, подчёркивая изящность каждого движения. Выйдя, художник расположился на маленькой табуретке в углу, а натура села рядом на подоконник из-за чего образовалась значительная разница в высоте взглядов. Один уже видел, как горизонт загорается ледянным рассветом, а второй лишь мог снизу вверх наслаждаться видом на водопады шёлка. - "Как там погодка наверху?" - решил разбавить молчание Итэр. - "Просто замечательно, жаль, что вы не можете этого увидеть." - снова кокетливая улыбка. - "Ну ты запомни этот момент, ведь только так ты можешь быть выше меня" - пытался переиграть его художник. - "Ещё одна шутка про мой рост, и ты вместе с этой табуреткой полетишь на тротуар." - на лице была такая милая улыбка, словно он говорит комплименты, а не язвительные угрозы.       На сон оставалось всего несколько часов, а два счастливых смеха поселились на балконе и кажется совсем не хотели возвращаться. - "Давай закончим завтра, сейчас уже совсем не тот настрой..." - мягко произнёс Итэр. - "Можешь смыть краску. Я потом ещё раз нарисую, если понадобится."       Они зашли обратно, Сяо взял вещи и направился в ванную. Казалось, сейчас ничто не могло испортить эту атмосферу, ведь она ещё надолго останется в их сердцах. Пространство наполнилось шумом воды, пояс кимоно снова ослаб и мокрые холодные руки пытались стереть краску с шеи и плеч. Из-за воды она красными дорожками начала стекать по белоснежной коже, навевая до боли знакомые чувства. Но это абсолютно не сравнимо с теми эмоциями, что взорвались в душе от увиденных "окровавленных" рук. Всем телом овладели дрожь и холод. В глазах застыл немой крик, который в итоге сорвался с губ, но этими же руками был заглушён, дабы никто не услышал. У Сяо была неописуемая паника переходящая в истерику, от тех ужасных воспоминаний, что так старательно парень пытался забыть. Он уже не мог себя контролировать, ведь в его теле не осталось ни одной мысли, которая бы подчинялась ему - его переполняли страх, боль и страдания; далёкие знакомые крики и чёткие фрагменты той аварии.       Итэр не мог не услышать жутких криков исходящих из ванной. Он бросил все свои дела и рванул к двери, которая, как назло, была закрыта. - "Сяо, что случилось!?" - пытался докричатся до него парень, но ответа не последовало. Он нервно дёргал ручку двери, в надежде, что она всё-таки откроется. - "Сяо открой дверь!" - и снова без ответа. - "Если ты сейчас не откроешь дверь, я выломаю её к чёртовой матери!" - было уже невозможно сохранять спокойствие.       Так как никаких действий с другой стороны не последовало, замок двери вместе с ручкой с треском полетел на пол. Дверь открылась и на полу была разлита вода с красным оттенком. В центре этой картины сидел Сяо, смотрящий на свои руки, и судорожно повторяя одни и те же слова: "сверните направо", "остановитесь", "это должен был быть я" и ещё много всего, что невозможно было разобрать из-за всхлипов.       Итэр сразу всё понял и спрятал чужие руки под свою футболку. Затем он обхватил лицо парня и, заглядывая ему в глаза, резко выпалил: - "Сяо, посмотри на меня! Всё хорошо, слышишь? Я рядом."       Его голос звучал очень многообещающе, но никакой ответной реакции не последовало, поэтому всё, что ему оставалось, это обнять жертву обстоятельств, чьё тело тряслось, словно осиновый лист, сесть рядом и винить себя, за такой необдуманный выбор красного цвета...       Невозможно описать одним числом, как долго они просидели на холодном полу ванной. Но когда дрожь начала сходить на нет, первое, что сделал художник, это снова завязал парню глаза, но в этот раз он не подготовил никакого сюрприза, а лишь хотел спасти его от самого себя. Спаситель помог Сяо дойти до кровати и принялся стирать остатки краски мокрым полотенцем. От такой картины, было очень жутко и тяжело на душе, но это совсем не подходящее время, чтобы бояться. Он нужен ему сейчас больше, чем когда-либо, и поэтому ни за что его не оставит.       Когда безжизненное лицо упало на подушку, лишённый всех сил парень сразу же уснул. А Итэр, оставив записку и свой номер телефона на тумбе, мог спокойно поехать на экзамен, зная, что больше ничего не может произойти.

"Надеюсь, когда ты проснёшься, то будешь чувствовать себя лучше и наконец расскажешь мне, что продолжает убивать твою душу изнутри."

Я люблю тебя.

Итэр.