туман или дым моих сигарет?

      Сяо проснулся только под вечер. В голове была безграничная пустота, он был растерян и не понимал, что происходит. Бесцельно скитался по комнатам, словно что-то искал, но не заметил самого главного — записки. Было так одиноко в опустевшем холодном пространстве. Его голову не покидали мысли о том, что он всем мешает, создаёт проблемы, заставляет переживать и что лучше бы его вообще не было. Хоть сказанные ночью слова Итэра и согревали изнутри, сейчас казалось, что он их не заслуживает и что они вообще были сказаны, только чтобы успокоить причину бессонницы.       Спустя бесконечные минуты сомнений и упрёков к себе, внутренний демон принял очень эгоистичное решение — оставить в покое то солнце, что пыталось согреть промёрзшую насквозь душу, те тонкие пальцы, что крепко сжимали дрожащие руки, тот взгляд, что хотел подарить тепло и улыбку. Оставить всё, будто ничего и не было.       Так и не разобрав вещи, он уже был готов их унести. Даже записку не оставит, настолько хочет исчезнуть.       Пока дома тихо, сигареты сгорают одна за другой, но всё тщетно. Не помогает. На часах уже шесть, но никто не приходит и не пытается остановить. Может и вправду не нужен? И все слова — лишь сладкая ложь?

Да какая уже разница…

      Две небольшие сумки оторвались от поверхности пола, тоскующий взгляд в последний раз окинул комнату и замок двери тихо закрылся, но открылся другой. Он снова на крыше. Хотелось ещё разок полюбоваться видом, который всегда успокаивал его, но что-то снова пошло не так. Смотря вдаль, не было того привычного ощущения спокойствия и блаженной пустоты, как раньше. Только тревога и страх. В голове всё ещё мелькали сомнения, ведь так не хотелось уходить. — «Если ты собрался прыгать, то на твоём месте я бы выбрал что-то повыше пятого этажа...» — за спиной раздался голос наполненный тоской, — «Почему-то я так и думал, что ты обязательно захочешь прийти сюда.»       «Откуда он узнал?!» — в сердце начался бардак из эмоций и было страшно обернуться и встретить этот пронзительный взгляд. Он прочитает его как открытую книгу, если увидит. Пальцы сильнее сжали ограждение до боли в костяшках, но тёплая рука накрыла их и сжала так же сильно. Демон так упорно искал подходящую маску: молча уйти или агрессивно наброситься, либо же закрыть эмоции и стараться не слушать… Мысли в панике перебирали образы, но сейчас в голове была такая неразбериха, что невозможно было адекватно воспринимать ситуацию. Из этой агонии, его снова вывели тёплые ноты любимого тембра: — «Ты ведь не прочитал записку, да?» — мелодичный спокойный голос сливался с криками птиц, — «Тогда повторю для тебя самое главное…» — художник опустил взгляд вниз, словно боясь ответной реакции, но всё же собрался с мыслями, заглянул парню в глаза и серьёзно продолжил, — «Я люблю тебя.»       А что с Сяо? У него уже внутренняя истерика. Он снова не смог убежать даже от самого себя. На его лице отразилась гримасса боли, хоть и физически с ним всё было в порядке. Он думал, что больше никогда не услышит этих слов, что никто будет не в силах полюбить его. Веки сильно сжимались, лишь бы не позволить слезам выйти наружу. Но внезапные тёплые объятья только усугубили ситуацию. — «Что же всё-таки произошло?» — рука нежно скользила по тёмным волосам, — «Почему ты так страдаешь? Неужели я никак не смогу тебе помочь?» — разбивались слова о холодный вечер августа.       Только неспокойное молчание в ответ. Словно замёрзший котёнок, что признал нового хозяина, Сяо вжимался в уже такие родные плечи. Художник крепко держал его, ведь не знал, какие на самом деле были мысли в его голове. Он переживал за это дрожащее чудо больше, чем за себя самого. — «Где-то я уже это видел…» — Итэр грустно улыбнулся, смотря в горизонт, — «Только кажется всё было наоборот.» — он не знал, как еще успокоить этого ребёнка, поэтому просто говорил то, что приходило в голову. Так он хотя бы давал понять, что он рядом. А большего и не нужно было.       Они простояли на крыше очень долго — Итэр без умолку говорил слова поддержки, а Сяо, поглащая чужое тепло, довольно быстро успокоился, но всё так же продолжал держаться за свой новый лучик света. Возможно голос действительно успокаивал больше, чем слова, что были им сказаны, ведь ни одно из них не было услышано — только приятная вибрация, переходившая в холодное тело.       На улице начал подниматься ветер, а на горизонте сгущались тяжёлые тучи. Итэр отстранился и заглянув прямо в глаза сказал: — «Пойдём.»       Художник взял сумки, закинул на плечо, крепко сжал дрожащую руку и они направились в комнату.       Сяо шёл немного позади, смотрел влюблённым глазами на своё солнце и даже не заметил однокурсника, стоящего возле выхода на лестницу. Тот немного опешил от подобной картины, ведь никогда не видел театрала таким, но, несмотря на желание подойти, не стал вмешиваться и просто проводил взглядом в конец коридора.       Парни вошли в комнату и Итэр, не включая свет, отнёс сумки в спальню. Сяо же с виноватым видом стоял тенью в дверном проёме, не смея что-либо сказать или сделать. Вместе со внутренним спокойствием пришло и осознание того, что пора уже отпустить прошлое и не держать себя в клетке страха под названием «А если всё повторится?». Острые шипы в душе опали и распустились лепестки. Бледные щёки порозовели от одних только мыслей о том, как ему стоит признаться в этом…       Сяо прикрыл за собой дверь, прошёл вглубь комнаты и встал рядом с мольбертом у окна. Его губы произносили немые фразы, как бы репетируя следующую часть пьесы. Руки нервно перебирали шнурок толстовки, а ноги не могли спокойно держать его, из-за чего парень топтался на месте.       Итэр целенаправленно вышел из комнаты, попутно снимая лёгкую куртку. Так как он прошёл прямо в обуви, его шаги сейчас казались очень тяжёлыми, а ноги вылядели ещё длиннее из-за довольно большой платформы. Парень не доходя до вешалки бросил куртку и попал ровно на крючок. Затем в одно движение развернулся к силуэту у окна и уже хотел было включить свет, но его остановили тихие слова, что были похожи на дуновение ветра в жаркой комнате: — «Итэр, я…» — неуверенно начал темноволосый.       Сяо хотел найти во мраке светлое лицо, так как думал, что это облегчит ситуацию, но встретившись взглядом с улыбающимися глазами, он потерял все слова.       Нужно продолжать… Ты ведь так долго репетировал — посмотри в глаза, скажи громко и чётко, чтобы не переспрашивал, а дальше… А дальше действуй по ситуации. Или не действуй. Будь, что будет. Глубокий вдох: — «Я тоже люблю тебя!» — громко и       чётко. Но в глаза он посмотреть так и не смог. Лишь зажмурился, сильнее сжав бедный шнурок.       Тьма окутала его тёплыми руками, даже не дослушав до конца: — «Я знаю.» — раздался тихий шёпот обжигая холодную шею.       Как же долго Итэр ждал этих слов. Пылающие бабочки в лёгких взрывались от радости словно фейерверки. Именно в лёгких, а не в животе, ведь сейчас жутко сбивалось дыхание.

Минута. Две. Молчанье в темноте.

      Вдруг послышался короткий стук и открылась дверь, проливая в комнату ослепляющий поток. Лицо Сяо озарилось светом из коридора. В проходе стоял тот самый однокурсник с лестничной клетки (по совместительству староста). Он хотел о чём-то попросить своего одногруппника, но увидев озлобленный взгляд из-за плеча первогодки, понял, что зашёл не вовремя и поспешно закрыл дверь. Итэр даже не успел обернуться и посмотреть на вошедшего незнакомца, ведь худые руки настойчиво не позволяли ему этого сделать.       Когда комната снова погрузилась во тьму, тёплый голос спросил: — «Кто это был?» — «Неважно.» — тонкие пальцы сильнее сжимали талию. — «Ты наверное устал, пойдём спать?» — с неслыханной ранее заботой тихо сказал Сяо.       Художник ушёл в ванную, а тень в полумраке прошла в комнату и начала застилать кровать. Тут-то он и увидел записку на тумбе.

«Почему ты так страдаешь?»

      «Что продолжает убивать твою душу изнутри?»

      Если бы он знал… Сознание вновь перенеслось в события того вечера. Но добавилось одно приятное чувство — чувство того, что он больше не видит в Итэре его. Теперь это два абсолютно разных человека, а не тени прошлого дополняющие друг друга.       Переодевшись, художник тихо вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. Сяо стоял и смотрел на ту самую записку задумавшись о чём-то, но услышав соседа обернулся с лёгкой улыбкой на лице. Итэр понимал, что, возможно, именно сейчас он сможет выслушать трагичную историю о прошлом, которая не даёт покоя им обоим, но его силы уже были на исходе — больше суток без сна это слишком — ноги подгибались, сознание было мутным и руки опускались от собственной тяжести. Стоило ему только коснуться головой подушки, как тело словно рассыпалось на миллионы осколков, что соберутся воедино только к утру.       Сяо видел и прекрасно понимал его состояние, поэтому не стал ничего говорить и лишь присел рядом с ним на другой половине кровати. В голове мысли искали ответ на вопрос: что можно сейчас сделать в знак благодарности за то, что это солнце просто существует?       Он не придумал ничего лучше, как расплести косу парня, что небрежно лежала рядом с ним на подушке. Перебирая пшеничные пряди, холодные пальцы старались не касаться кожи, чтобы не создавать дискомфортного контраста. Эти минуты были бесценны. Хотелось остановить время, ведь всё наконец-то хорошо — мысли спокойны, воздух свеж, а сердца медленно бьются в унисон. — «Прощай…» — сорвался еле слышный шёпот умирающего в душе демона.       Он был лишним. Он больше не нужен. Теперь только счастье и по-детски громкий смех. Теперь в душе есть место только вечному лету и юности.       Демон навсегда простился со своим другом, с этим миром и с самим собой. Навечно пропал в бездне забвения, из которой нет выхода.       Счастливый сонный человек с блестящими глазами продолжал гладить светлые мягкие пряди. Теперь его не будут мучить кошмары и навязчивые мысли о прошлом. Он простился с ними и в его сердце останутся лишь счастливые моменты и воспоминания, что изредка будут напоминать о себе согревая, а не разрывая душу в клочья.