Они были нужны друг другу

Драко смотрел на в ярости удаляющуюся фигуру отца, торопливо извинился перед окружающими и побежал догонять родителя. Только бы успеть и не дать ему аппарировать в таком состоянии! Он догнал Люциуса как раз, когда тот выходил за ворота. — Что ты устроил?! — Драко грубо схватил отца за руку, останавливая и разворачивая к себе. — Убери свои руки и не смей так со мной разговаривать! — Вот сейчас Драко узнал своего отца, собранного и высокомерного Люциуса Малфоя. — Сначала объясни, что за цирк ты там устроил?! Что за представление?! Наше положение не настолько твердое, чтобы ты мог позволить себе дочь хозяйки дома шалавой называть. — Убери свою руку. — Прорычал Люциус. — Просто объясни, что произошло. — Смягчившись, попросил Драко, ослабляя хватку на локте отца. Люциус вырвал свою руку и сам грубо схватил Драко за лицо, сильно сжав его нижнюю челюсть. — Не смей указывать мне, как себя вести! Это не твоё дело. — Драко не мог отвести взгляд от глаз отца, в которых, казалось, бушевало целое море. — Иди и исправь мою оплошность. — Люциус отпустил сына, чуть отталкивая от себя. — Иди и сам извинись, почему нет? — Потому что я не переступлю больше порог этого дома! — Снова вспыхнул мужчина. — Убирайся! — Драко видит, что отец собрался аппарировать, и успел только вновь схватить его за руку. — Нет, ну что за недоумок! — Уже не зло спросил Люциус, после того как они с Драко оказались прямо в гостиной своего поместья. — Я должен был убедиться, что с тобой всё в порядке. Я не видел, сколько ты выпил. — Чего-то смутившись и опустив глаза, пояснил юноша. — Не так много, чтобы не суметь удачно аппарировать. — Люциус усмехнулся и направился к лестнице. — Зато достаточно много, чтобы назвать хозяйку Мессалиной. — И хипесницей. — Добавил, не оборачиваясь, Люциус. — Можешь вернуться туда, судя по выражению лица этой беспутной девицы, она даже не догадывается о значении этих слов. А я устал, мне нужно прилечь. Люциус ушёл наверх, оставив расстерянного сына в полутьме комнаты. Драко сел на диван, откинулся на спинку, и устало потер лицо ладонями. Все эти приемы, которые они с отцом беспрестанно посещали и устраивали у себя, ужасно утомляли. Нужно было восстанавливать репутацию фамилии после войны, и пока деньги и фальшивые улыбки удачно с этим справлялись, в отличие от Люциуса. Поведение отца в последнее время удивляло и даже пугало Драко. Люциус стал грубым, резким и совершенно бестактным в обществе. И это утомляло Драко гораздо больше, чем постоянное лицемерие. С отцом что-то происходит и, очевидно, что он не может справиться с этим в одиночку. _________________________________________ Люциус спускается и видит уснувшего внизу Драко. Тот в неудобной позе лежал на диване, со свисающей с него рукой. Мужчина останавливается перед сыном и с нежностью смотрит на него. «У кого-то точно будет болеть шея, когда он проснется.» Люциус прекрасно понимал, сколько всего был вынужден пережить по его вине этот совсем ещё мальчик, сколько всего он сейчас делает для их семьи, сколько сил прикладывает для поддержки его, Люциуса. Люциус видел искренние переживания и заботу о нём Драко и удивлялся, как в этом юноше сохранилась любовь к такому отцу. Мужчина нежно касается щеки сына, проводит по ней, убирает с лица непослушные волосы. Хочет сказать что-нибудь, разбудить его и не может потревожить его сна, не может и не хочет будить его, прерывая эту минуту. Ему кажется, он вечность может сидеть так перед этим ангельским лицом, любуясь им и перебирая пальцами его шелковистые волосы. Но если Драко сейчас проснется сам и увидит его с идиотской улыбкой на лице, это будет как минимум странно. Люциус касается плеча юноши и легонько трясет. — Драко, просыпайся, иди, лучше в кровать ляг. — Сколько время? — Охрипшим после сна голосом спрашивает Драко, открывая глаза и жмурясь от света. — Уже поздно, но, по-моему, ты никуда сегодня не собирался. — Драко садится на диване, и это действие заканчивается стоном, юноша поворачивает в разные стороны голову, разминая шею. — Дай, я попробую. — Люциус садится на диван рядом с Драко, подогнув под себя ногу, и кладет ему на плечи свои ладони. Юноша удивлен, но совсем не против, он поворачивается спиной к отцу. Люциус начинает растирание и глубокие поглаживания шеи, Драко закрывает глаза, наслаждаясь процессом. Руки Люциуса в очередной раз цепляются за воротник рубашки Драко, и тот расстегивает её и скидывает с плеч. — Это невероятно. — Практически выстанывает Драко, когда Люциус усиливает надавливание и сдвигание мышц. Мужчина продолжает делать массаж, но всё его внимание сосредоточено на дыхании Драко, его шумных вдохах и выдохах. Руки Люциуса перемещаются на плечи сына, иногда спускаясь вниз по его груди. Мужчина чувствует, как напрягается юноша, и поспешно встает с дивана. — Принести зелье или тебе лучше? — Не надо, твои руки — чудо, спасибо. — Драко чуть смущенно улыбается, а Люциусу с трудом удаётся отвести взгляд от груди юноши. — Я рад. — Люциус дарит Драко ответную улыбку и возможно слишком поспешно уходит из комнаты. _________________________________________ Люциус запирает дверь и торопливо расстегивает брюки. — Ну как мальчишка! — Он садится на кровать, шепчет заклинание, благодаря которому появляется смазка, и начинает медленно размазывать её по возбужденному достоинству. Мужчина закрывает глаза, во всех подробностях воспроизводя в памяти увиденное недавно тело, одной рукой продолжая медленно поглаживать член, вторую запускает себе в волосы и сжимает, чуть оттягивая. Сердцебиение учащается, дышать становится труднее, выходят только рваные вздохи. Рука скользит вниз по шее и груди, сжав по пути ставшие очень чувствительными горошины сосков, которые и без того дразнила жесткая ткань рубашки. Сравнительно невинные образы обнажённого торса уже давно сменились гораздо более пошлыми фантазиями и видениями. Кожа покрылась мелкой испариной, до одури хотелось чувствовать чужие руки на своих плечах, чужие ногти на своей спине, ощущать, как они оставляют там красные полосы. Люциус сбрасывает мешающие брюки, трусы и забирается на постель. Губы горели желанием прикоснуться к изящной шее, которую разминал несколько минут назад. Мужчина упирается лбом в матрас и активно двигает бедрами, вбиваясь в собственный кулак. — Да, милый, ещё чуть-чуть! — Движения ускоряются, пальцами хочется сжимать не простынь, а чужие пальцы. Прохладный воздух приятно обдувал разгоряченную кожу. Люциусу казалось, что он сойдет с ума, если сейчас же не прикоснется губами к чужой коже, не пройдется по ней языком, оставляя влажные узоры, но вместо этого он кончает, выстанывая имя сына. Люциус, обессиленный остаётся лежать на животе. Как же мерзко он себя чувствует после каждого самоудовлетворения! Жить в одном доме с человеком и не иметь возможности сказать о своих чувствах! О каких чувствах?! Здесь не уместны никакие чувства, кроме отцовской любви. Но Драко такой притягательный… Он, как цветок, только начавший распускать свой бутон. Свежий, ароматный, нежный, упругий и к нему так и липнут всякие насекомые! Ревность буквально душила Люциуса, и он ничего не мог с этим сделать. Люциус взглянул в зеркало, расчесывая волосы, и у него возникло ощущение неправильности отражения. — Лента. — Посетила его неожиданная догадка. Ленты, которой он стянул свои волосы с утра, не было, видимо развязалась, и он даже не заметил этого. _________________________________________ Драко лежал на кровати с закрытыми глазами, перебирал в руках черную шелковую ленту и пытался понять, что же произошло несколько минут назад. Его не покидало ощущение того, что он что-то упускает из вида, не понимает чего-то очень простого и очевидного. Люциус сделал ему массаж, забыл свою ленту, Драко поднялся к отцу, чтобы отдать её и как обычно остановился перед дверью в его комнату. Ему уже 19 лет, а он все ещё, как мальчик, волнуется перед разговорами с отцом, боится показаться не таким, каким тот хочет его видеть. За последние два года их с Люциусом общение сильно изменилось. Отец начал относиться к нему как к взрослому, во многом советоваться с сыном, ввёл его в курс своих дел, стал многое доверять и поручать. Они стали гораздо больше разговаривать, могли весь вечер провести вместе, распивая хорошее вино и разговаривая абсолютно обо всем и ни о чем одновременно. Но при всем этом Драко казалось, что Люциуса мучает чувство вины, что отец постоянно пытается что-то исправить, стать лучше, чем был. Да, у Драко было непростое время, но также как и у всей их семьи. Юноша не мог представить, сколько всего перенес сам Люциус и что важнее, как он со всем справился и продолжает справляться. Драко знал, что изменился, чувствовал, как что-то ломается в нём, когда поднимал палочку на Дамблдора. Видел, что и с отцом произошло похожее, но они никогда не затрагивали эту тему, два темных года выпали из их общей жизни хоть и остались у каждого по отдельности. Имя матери также не упоминалось между ними, Драко не знал, что чувствовал Люциус, но ему самому почему-то было неловко говорить о ней. Он часто вспоминал её, особенно по вечерам, когда отец засыпал в кресле перед камином, и ему приходилось аккуратно забирать книгу из его рук и будить, чтобы отправить в спальню. Ведь раньше это делала Нарцисса. Драко любил наблюдать эту сцену, когда мама садилась на подлокотник, вытаскивала из-под расслабленных пальцев отца книгу, не забыв, положить там закладку, мягко обнимала Люциуса, целовала в щеку и ложила голову ему на плечо, шепотом вытаскивая его из сна. Теперь, когда Драко будил отца, он видел в его глазах разочарование, ему тоже не хватало Нарциссы, а Драко в такие моменты из-за чего-то чувствовал укол ревности. В общем как обычно Драко в нерешительности стоял перед комнатой отца, пока не услышал своё имя, после чего не вошёл, а наоборот чего-то смутившись вернулся к себе в комнату. Вот так всегда, он топчется перед дверью, и в итоге Люциус замечает это и сам зовет его войти. Драко ненавидел в себе эту черту, но при этом любил эти моменты. Но этим утром Люциус казался раздраженным, когда уходил из гостиной, и его голос… Драко просто не решился войти, подумав, что отдаст ленту потом.