Они были нужны друг другу

Наверное быть счастливым до такой степени просто неприлично, но Драко счастлив и плевать ему на приличия. На душе светло и легко в отличие от мрачного пейзажа за окном. Всю ночь на улице лил дождь, барабаня крупными каплями по стеклу, изредка освещая их с Люциусом сплетенные тела вспышками молнии, завывал ветер, но этого не было слышно в их спальне наполненной сладкими стонами и нетерпеливыми всхлипами. Беззастенчиво раздвигать перед ним ноги, с легкостью принимать в себя, полностью отдаваться в его власть и ждать момента, когда он содрогнется всем телом, изливаясь в тебя, так, как не ждал ничего в своей жизни... Эта ночь была по-настоящему волшебной, как и несколько дней и ночей до этого. Нужно признаться, каждый миг, просто проведенный рядом с отцом, невероятен и неповторим. Драко хочет встать с постели, но незаметно проснувшийся Люциус тянет его за руку назад и нависает над ним. — И куда же ты собрался? — Мужчина нежно проводит кончиком носа по щеке сына и затем кусает его нижнюю губу. — Отпусти и узнаешь. — Драко легко чмокает Люциуса в губы и пытается освободить свои руки из крепкого захвата. — Ну нет, хотя бы раз в год я могу сделать и получить то, чего хочу больше всего на свете? — Мужчина впивается губами в шею юноши, вырывая из его груди шумный выдох. — Разумеется, но я приготовил подарок. — Дыхание Драко уже давно сбилось, с каждой секундой и каждой новой лаской возбуждение нарастало сильней, затуманивая разум. — А я хотел, чтобы мой подарок сейчас сидел на мне верхом и сладко стонал, запрокинув свою чудную головку. — Рука Люциуса скользит по груди, животу Драко и наконец спускается на его пах, поглаживая, едва касаясь, дразня. — Пожалуйста! — Драко выгибается, приподнимая бедра, и Люциус отстраняется от него. — Не смею больше тебя задерживать, иди за своим подарком, я жду. — Мужчина говорит спокойно, но Драко видит, что и он возбужден до предела, подернутые дымкой страсти глаза с расширенными в них зрачками не могут обмануть его. — Сколько пытаюсь, мне кажется, я никогда не пойму, садист ты или мазохист? — Драко недовольно ворчит, сползая с кровати. — Садомазо включает в себя получение удовольствия как от первого, так и от второго. — Люциус слишком уж плотоядно облизывается, и Драко, чувствуя, как горят его щеки, выходит из их теперь общей спальни. Оказавшись в своей комнате, юноша минуту просто растерянно осматривается. Здесь теперь было так пусто, неуютно, одиноко… Неужели за несколько дней он мог отвыкнуть от этой комнаты, в которой провёл большую часть своей жизни? Это так странно — осознавать сейчас, что совсем не жалеешь о том, что любое место теперь кажется пустым, если отца нет рядом. И как он раньше жил?! Драко хватает, стоящий у стены прямоугольник, завешенный серой тканью, и спешит обратно, т. к. начал замерзать, ведь после жаркой ночи был совершенно обнажен, и даже не вспомнил об этом. — Это… — Мужчина проводит пальцами по гладкой поверхности завешанного предмета, ощущая под ними твердую раму и теряя на мгновенье всю свою игривость и самоуверенность. — Я могу посмотреть? — Люциус неуверенно касается конца ткани и смотрит на Драко, ожидая разрешения. — Да, он твой. — Драко беззаботно пожимает плечами. — Мне почему-то хотелось, чтобы ты его увидел. — Мужчина тянет ткань, скрывающую картину в сторону, и замирает — с холста на него смотрели его же хищно прищуренные серые глаза. — Я действительно выгляжу так… — Люциус замялся, подбирая нужное слово. — Опасно? Сексуально? Властно? Да. — Заключил Драко, заворожено глядя на отца и понимая, что вот он этот образ, вот он этот мужчина с требовательным, пронзительным взглядом, с приподнятым в предвкушении уголком губ, который так плотно засел у него в голове несколько месяцев назад и был воплощён в жизнь на полотне, которое юноша сейчас держал в руках. Драко оставляет портрет к стене и замирает на месте, ожидая реакции отца. — Иди ко мне. — И дожидаясь только этого, Драко безропотно подходит к родителю, оказываясь в его теплых объятиях, чувствуя его горячие ладони на своих бедрах. — Ты не представляешь, как много это для меня значит. — Люциус прислоняется своим лбом ко лбу сына. — Спасибо. — Несколько секунд они стоят в полной тишине, слушая дыхание друг друга. — Поцелуй меня. — Приказывает, а не просит мужчина, и Драко благодарно выдыхает ему в губы, а затем приникает к ним в мягком поцелуе. Юноша обожал моменты, когда Люциус говорил в повелительном наклонении, была какая-то особенная прелесть в бесприкословном подчинении этому мужчине. — Может ляжешь? — Мурлычет Драко в губы отца, в то время как его пальцы, будто невзначай, скользят по бедру родителя. — На колени. — Строгий голос ухмыльнувшегося мужчины приятно задевает что-то внутри юноши, и он покорно опускается на колени. — Теперь оближи его. — Серьезно произносит Люциус, а Драко кажется, что у него в животе не просто бабочки беснуются, а слоны топчутся. Юноша скользит кончиком языка по своим пересохшим губам, а затем уже ими скользит по всей длине отцовского члена. — Да, вот так. — Люциус поощрительно гладит сына по голове, когда тот задействует язык. — Покажи мне свой язычок. — Люциус чуть сжимает пальцы в волосах сына, вырывая из его груди тихий стон. Драко послушно высовывает язык, приоткрыв ротик, и ожидающе смотрит на отца снизу вверх. — Хороший мальчик. — Люциус водит членом по языку юноши, слегка похлопывая по нему. — Послушный. Красивый. И жаркий. — Мужчина шумно втягивает в себя воздух через стиснутые зубы, когда губы Драко плотным кольцом смыкаются на его члене. — Давай, милый, сделай его таким влажным, чтобы он легко вошёл в тебя. — Люциус кладет вторую руку на затылок сына, придерживая его волосы и ничего больше. Не было нужды направлять его или задавать темп, Драко сам прекрасно справлялся с этим, полностью насаживаясь ртом на член отца, так что головка упиралась ему в горло, доставляя Люциусу потрясающие ощущения. — Не усердствуй так, милый. — Мужчина прикрывает глаза от удовольствия и отстраняет от себя юношу с яркими припухшими губами. — Боишься опозориться, папочка? — Драко встает на ноги и подталкивает отца в грудь, намекая ему, что пора бы переместиться в кровать. — Не думал, что кому-то ещё удастся вогнать меня в краску. — Люциус усмехается и, страстно целуя и кусая Драко, падает на кровать, утягивая его за собой. И вот юноша уже верхом на отце. Закусывает губу, серые глаза расширяются в предвкушении, и он медленно опускается… Такой узкий, такой горячий. Жар и бархат его тела обволакивают Люциуса, и он перестает соображать, где заканчивается он, и где начинается Драко. Мужчина поддает бедрами, вырывая из горла юноши первые стоны-всхлипы, крепко прижимает его руки к своей груди, а Драко начинает двигаться. Медленно, мучительно медленно привставать и вновь до упора насаживаться на член Люциуса. Один раз, второй, третий… Глаза прикрыты, голова чуть запрокинута, из приоткрытых губ вылетает шумное, рваное дыхание. Мужчина скользит взглядом по длинной изящной шее, на которой практически не осталось чистой, белоснежной кожи без бордовых и фиолетовых пятен полопавшихся капиляров от его же губ и зубов, спускается ниже по груди, животу и изумленно ахает. Драко открывает глаза, внимательно наблюдая за отцом. — Втяни животик. — Голос Люциуса дрожит от переполняемых эмоций, и юноша, не понимая, зачем, выполняет просьбу родителя, продолжая при этом двигаться на нём. — О чёрт! Драко… — Мужчина проводит рукой по впалому животу сына, и Драко наконец понимает, в чем дело. — Это фантастика… — Выдыхает мужчина, вновь касаясь чуть заметного бугорка на животе юноши — очертания его члена, размеренно двигающимся в Драко. Люциус дрожит, сжимает пальцы на талии сына, в последний раз приподнимает бедра и изливается в Драко, а в следующую секунду тело юноши словно превращается в натянутую струну — также звенит и вибрирует, — он надсадно стонет и обессиленно падает на грудь отца, часто и хрипло дыша. — Если я скажу, что это не лучшее, что я видел в своей жизни, то я совру. — Люциус привычно перебирал волосы сына, лежащего у него на груди, приходя в себя после оглушающего оргазма. — А я солгу, если не соглашусь с тем, что твой член во мне выглядит нереально. — Я испортил тебя, милый. — Усмехается мужчина, а Драко лишь фыркает на это. — Ты опять? — Устало и немного раздраженно спрашивает юноша. — Но мне это нравится и я ни капли ни о чем не жалею. — Примирительно заканчивает Люциус и целует сына в волосы. — Я проголодался, а ты? — Да, но так лень вставать и куда-то идти. — Вяло отзывается Драко, не открывая глаз и продолжая слушать ровный стук отцовского сердца. — А мы и не пойдем. — Лукаво произносит Люциус и, к неописуемому удивлению Драко, вызывает домовика, приказывая принести завтрак сюда, в спальню. — Ммм… Как же давно я хотел обычный тост с арахисовым маслом! — Люциус восторженно намазывает на хрустящий ломтик хлеба арахисовое масло и с выражением неземного удовольствия на лице откусывает и начинает жевать, при этом продолжая говорить что-то ещё. Драко завороженно смотрит на эту картину, на по-детски веселого отца, жующего тост в постели, оживленно что-то тараторищего с набитым ртом, и внутри что-то болезненно сжимается от любви и нежности к этому человеку. Люциус так сильно изменился… За пару дней он словно помолодел лет на десять минимум, казалось, разгладились некоторые морщинки, исчезла нездоровая бледность под глазами, не синяки, но всё же… Он часто улыбался и смеялся, и Драко душу готов был продать, чтобы слышать этот хриплый, но такой настоящий и невероятный смех. Каждый раз, когда мужчина смеялся, все звуки вокруг исчезали, оставляя только его низкий смех, который окутывал Драко, заставляя внутри него распускаться цветы, а глаза щипать. Интересно, можно умереть от счастья, просто напросто не выдержав этих ощущений? — Эй! Ты где? Драко, приём! — Люциус щелкает пальцами перед глазами сына, заставляя того моргнуть и броситься ему на шею, чуть ли не опрокинув поднос с завтраком. — Ну и что это значит, милый? — Мурлычет мужчина на ухо сыну, мягко водя пальцами вдоль его позвоночника. — Это значит, я хочу тост с джемом! — Драко чмокает отца в уголок губ, быстро отстраняясь и хватая ломтик хлеба со слоем малинового джема сверху. — И я тебя люблю, милый. — Улыбается Люциус, тоже кусая свой тост. ___________________________________________ — Драко? — Люциус останавливается за спиной прихорашивающегося у зеркала сына. — Совсем с ума сошел? Ты где её взял вообще? — Мужчина тянет за край шелковой ленты, стягивающей волосы Драко. — Эй! — Драко возмущенно разворачивается к отцу. — Я только расчесался! — Я потерял её осенью, а сейчас ты как ни в чем не бывало собираешься пойти с ней на приём? — Люциус вопросительно выгибает бровь, а Драко улыбается, глядя на инициалы «Л. М.» на конце ленты, которую отец держал перед его лицом. — Что упало, то пропало. — Юноша показывает отцу язык и хочет забрать ленту, но тот поднимает и чуть отводит назад руку, не позволяя этого сделать. — Ну отдай! — Драко обиженно надувает губы. — Драко, ты не можешь выйти с ней из дома. — Да почему?! — На ней мои инициалы, если кто-нибудь это увидит, то осудят как минимум за то, что это негигиенично, а как максимум — надумают невесть чего. — Ты правда считаешь, что кто-то с расстояния нескольких метров может увидеть, что написано на моей ленте черным по черному? Ты думаешь, кому-то понадобится рассматривать её? Что за паранойя? — Драко кладет руки на плечи отца и почти касается его носа своим. — Я хочу, чтобы частичка тебя была рядом со мной, даже когда ты будешь занят развлечением бестолковых сплетниц и кляузников. Мне это нужно. — Выдыхает Драко и все-таки прислоняется лбом ко лбу отца. Этот мальчишка такой странный… Просто нуждаться в нём — уже чудесно, но чувствовать в ответ, что он нуждается в тебе не меньше, — просто великолепно. Его забота как-то воздействовала на Люциуса, что до чертиков пугало, но и невероятно притягивало. Мужчина менялся, превращаясь в кого-то, кого и сам ещё не знал. — Хорошо. — Согласно выдыхает Люциус в губы сына, припадая к ним в нежном, трепетном поцелуе. — Только будь аккуратен. — Мужчина оставляет влажный след своих губ на щеке Драко и заходит ему за спину, бережно собирая его волосы в хвост и стягивая их этой несчастной лентой. — И ты всё это время хранил её? — Люциус легко целует юношу в шею и кладет подбородок ему на плечо, обнимая за талию. — Не просто хранил, но и получал удовольствие. — Драко откидывает голову на отца. — Ты даже не догадываешься, где она успела побывать. — Драко лениво тянется за поцелуем и получает его, но слишком короткий и отрывистый, что заставляет его недовольно проскулить. — Ещё одно слово, и нам точно придется опоздать. — Драко бросает взгляд на недвусмысленно выпирающий бугорок на брюках отца, смущенно улыбается в качестве извинений и вновь отворачивается к зеркалу. Люциус счастливо улыбается и прикрывает глаза. Он никогда не верил в любовь, даже когда понял, что влюбился в Драко, или сейчас, когда получал от него столько же нежных чувств и заботы, сколько сам дарил ему. Мужчина был уверен, что это не любовь, что они уже давно прошли её, как ступень на пути к чему-то поистине великому, связь между ними — это что-то большее, без чего теперь жизнь действительно будет невозможна. Что-то, что одновременно доставляет огромное удовольствие и причиняет нестерпимую боль. Может это смертельная болезнь, медленно сжирающая их изнутри, но как же плевать на то, что когда-то они умрут, если сейчас им так хорошо! Они были нужны друг другу и теперь они вместе. Всё остальное отступает на второй план, нет, даже на третий, становясь уж совсем мелким и неважным. Жить моментом, чтобы сполна насладиться друг другом, — самый большой подарок, который могла им подбросить жизнь после всего, что уже случилось с ними.