Они были нужны друг другу

Это какое-то безумие! Каждые 5 минут прикасаться к его губам, ни о чем не думая и ничего не боясь, — это прекрасно! Видеть румянец смущения на его щеках и чувствовать на себе его робкие прикосновения — удивительно! И куда только подевался тот самоуверенный мальчишка с несносным характером? Он будто вытягивает из тебя всё самое плохое, оставляя в сердце и голове место только для себя, такого нежного и податливого. Драко ещё час назад бросил «Я скоро» и исчез из поля зрения Люциуса. Последнему просто хотелось сжать сына в объятиях, забирая от всего и всех и не отпуская больше ни на минуту. Эти желания пугали мужчину, он практически не мог их контролировать, не понимал, откуда они, если они с Драко и так целый день не отлипали друг от друга. — Пап. — Драко? — Люциус отрывает глаза от книги и замирает, так и не прикрыв до конца рот. Драко остановился на пороге, оперевшись о дверной косяк, и только оценив впечатление, которое он произвел на отца, двинулся вперёд, прикрыв за собой дверь. На нём был одет лишь короткий шелковый халат тёмно-зелёного цвета, волосы волной спускались на его плечи. Юноша не спеша двигается к кровати, мягко вынимает из пальцев Люциуса книгу, откладывая её на тумбочку и забирается на кровать, седлая бедра отца. Юноша наклоняется к лицу мужчины, целует уголок его губ и спускается ниже, лаская его шею. — Драко, остановись. — Люциус берёт сына за плечи, отстраняя от себя. — Тебе совсем не нравится? — Спрашивает мгновенно погрустневший Драко. — Не в этом дело. — Тогда объясни, пожалуйста, в чем. — Голос Драко дрожит от едва сдерживаемой обиды. — Ты уверен в том, что ты хочешь сделать? — Люциус садится и не сильно сжимает запястья Драко. — Я уверен в этом, сколько себя помню. — Оскорбленно шепчет юноша. — Ты понимаешь, что будешь моим, что я не потерплю никого рядом, и что не отпущу, даже если захочешь уйти? — Да я мечтаю об этом! Хочу быть только твоим, хочу, чтобы ты знал об этом и никогда не отпускал. — Драко заканчивает говорить, опускает глаза, а в следующую секунду чувствует на своих губах горячие губы отца. Люциус был уверен, что Драко говорит абсолютно искренне, и что он действительно хочет полностью ему подчиниться, и это было дьявольски соблазнительно! Мужчина опрокидывает юношу на спину и медленно тянет на себя край пояса на его халате. Драко смущенно закусывает губу, когда отец замирает, рассматривая его тело, он готов был поклясться, что видел, как темнеют его глаза и расширяются в них зрачки. — Может, ты уже что-нибудь сделаешь? — Аккуратно спрашивает юноша, касаясь руки родителя. — Я сделаю, милый, я сделаю. — Хрипло отзывается Люциус, продолжая жадно разглядывать открывшееся тело. Казалось, он готов вечность смотреть на обнаженные широкие плечи, острые, выпирающие ключицы, впадинку над ними. Несколько бледных тонких шрамов почти не заметных на молочной коже груди притягивали взгляд и порождали желание прикоснуться к ним, чему мужчина не стал противиться. Люциус наклоняется и проводит языком по одному, второму, третьему, спускаясь всё ниже по торсу юноши, целует низ его живота, совсем рядом со склонившимся к нему ровным членом, а затем уже обхватывает его ладонью и целует бархотистую розовую головку, истекающую смазкой. Драко всхлипывает и сжимает пальцами простынь. — Такой чувственный! — Завороженно отзывается мужчина, а затем проводит языком по всей длине члена и полностью вбирает его в рот. — Пожалуйста! — Юноша сжимает пальцы в волосах отца, не давая отстраниться, и мужчина послушно расслабляется, принимая его, и с удивлением чувствует, как Драко содрогается и изливается ему в горло. Люциус проглатывает всё до последней капли, и желая достать ещё, делает головой несколько поступательных движений, скользя по члену юноши, плотно обхватив его губами, и проникая кончиком языка в дырочку уретры. — У тебя никого не было. — С восторгом утверждает, а не спрашивает Люциус и, услышав в ответ непонятное мычание находящегося на грани сознания сына, окончательно перестает думать. Одурманенный мыслью, что он у Драко первый, мужчина начинает оставлять на теле сына следы засосов и укусов, заставляя того извиваться на постели. Люциусом овладело какое-то животное желание отметить Драко только своим, подчинить его себе, показать, что он только его. В груди бешено стучало сердце, ещё никогда его не пленяло такое сильное стремление доставить кому-то удовольствие, заставить кричать от наслаждения. Люциус, медленно поднимаясь от бедер Драко всё выше и выше, совершенно хаотично при этом оставляя на его теле поцелуи, уже успел снять и кинуть куда-то на пол, мешающую ночную рубашку. Мужчина добирается до ключиц юноши, вырывая из его груди стон, и вновь вынуждая его тело напрячься под покрасневшими губами, дарившими ему такие невероятные ласки. Драко невольно вытягивается, как струна, когда язык отца касается впадинки между его ключицами. Он и не знал, что его тело может быть таким чувствительным, а заметив его реакцию именно на эту ласку, Люциус специально останавливается там, мучая языком и губами кожу в районе яремной ямки. Мужчина заканчивает терзать шею юноши и накрывает его губы своими, заставляя простонать себе в рот. Горевшее, возбужденное, такое податливое тело, придавленное весом его собственного разгоряченного тела, сводило с ума. У Люциуса кружилась голова от правильности происходящего. Сейчас, лежа на Драко между его бесстыдно разведенных бедер, исследуя языком его влажный горячий рот с толкающимся языком навстречу, Люциус упивался идеальностью соприкосновения их тел, казалось они были созданы друг для друга, как два кусочка мозаики безупречно дополняли другого. — Что это? — Чуть встревоженно спрашивает Драко, прислушиваясь к ощущениям в своём теле, когда Люциус прошептал какое-то заклинание. — Что бы не причинить тебе боль. — Я хочу чувствовать тебя всего и полностью. — Ты будешь чувствовать всё, но я буду уверен, что тебе не больно, и что не порву тебя, Драко. — Нет, пожалуйста. В первый раз я не хочу упустить абсолютно ничего. — Длинные реснички Драко трепещут от волнения и Люциус ещё раз чувственно и глубоко целует его. — Не упустишь, обещаю. — Ухмыляется он и вновь спускается, располагаясь между бедер юноши, в этот раз подложив под них подушку. Драко перестает дышать, когда Люциус приподнимает его мошонку, и его юркий язычок скользит к анусу, на секунду замирает в паре миллиметрах от него и, плотнее прижавшись, начинает двигаться туда-сюда. Влажный пронырливый язык отца дарил юноше невероятные ощущения, заставляя его дыхание замирать на долгие секунды, а глаза закатываться от наслаждения. Язычок скользит дальше, касаясь сжатого колечка мышц, обводя его по кругу, разглаживая складочки, и проникает внутрь, вырывая из груди юноши первый откровенно громкий стон. Драко буквально тает под невозможными движениями ловкого языка, быстро скользящего внутрь, и выскальзывающего назад. Он просто не мог себя контролировать, уже в беспамятстве мотая головой по постели и сжимая пальцы в волосах отца. — Чуть аккуратней, милый, а то придется у тебя волосы на парик просить. — Усмехается Люциус, одной рукой обхватывая оба запястья сына и отстраняя от своей головы его руки. — Прости-и… — Окончание слова размывается в стоне, когда головка, залитая предэякулятом, скрывается в жарком влажном рту отца, и одновременно с этим в его попку проникает палец. Стенки ануса плотно обхватывают палец Люциуса, и он теряется в этих ощущениях, до чёрных точек в глазах хочется заменить его на свой член, но приходится сдерживать себя, ведь желание сделать всё правильно, безболезненно для Драко, доставить ему как можно больше удовольствия сильнее зова плоти. Люциус вводит в Драко ещё один палец, проникая глубже, и с восхищением наблюдает, как широко распахиваются его серые глаза, в безмолвном стоне приоткрываются его чувственные припухшие губки, запрокидывается голова, и как сильнее прогибается юноша в пояснице. Люциус мягко массирует простату, заставляя сына выгибаться на встречу его руке, и вскоре вводит третий палец. — Папа, пожалуйста! Я больше не могу! — Всхлипывает Драко, и Люциус тоже не в силах больше терпеть отстраняется, поспешно стягивает с себя штаны и шепчет заклинание, увлажняя смазкой свой член. — Я люблю тебя, милый. — Шепчет Люциус на ухо Драко, переплетает их пальцы и вдавливает своим весом в матрас, в следующую секунду полностью входя в него. Люциус замирает, позволяя сыну прийти в себя, привыкнуть, а Драко, закусив губу, пытается двигать бедрами. — Прекрати немедленно. — Люциус практически ложится на юношу, весом своего тела непозволяя ему двигаться. — Подожди, пока привыкнешь ко мне. — Его голос дрожал от напряжения и удерживаемого в узде возбуждения, но слезы в уголках глаз наследника и его стиснутые зубы говорили, что тому всё же больно несмотря на долгую подготовку. Вот дурачок! Опять хочет казаться сильнее, чем он есть… Люциус гладит юношу по щеке и, дразня, скользит кончиком языка по его губам. Драко мгновенно реагирует на ласку, страстно, отчаянно припадая к губам родителя в долгом, глубоком поцелуе. — Сейчас не больно. — Задыхаясь, шепчет юноша в губы отца, перемещая руки на его спину. — Уверен, милый? — Люциус медленно выходит из Драко. — Да, пожалуйста! — Драко сильнее прогибается в пояснице и Люциус начинает двигаться смелее, услышав сладкий стон сына, когда вновь до упора вошёл в него. Малфои окончательно лишились способности думать, осталось лишь желание ещё теснее и жарче прижиматься к родному телу, ставшему продолжением собственного. Оба сходили с ума одинаково: впитывали дрожь, проходящую по телу партнера, его стоны, прикосновения пальцев в волосах. Тела сплетались, дыхание смешивалось, и внутри, словно костер, всё сильнее разгоралось пламя удовольствия, разделённого на двоих. — Ещё, пожалуйста, ещё… — Сбивчиво шепчет Драко, сильнее впиваясь ногтями в спину отца, вздрагивая и сжимаясь внутри. Его горячая сперма пачкает их животы, доводя возбуждение Люциуса до предела, и мужчине хватает пары толчков, чтобы кончить следом. Люциус ведёт кончиком носа линию по шее юноши, останавливаясь где-то за ушком. Драко умещает в себе столько уютных запахов детства, что Люциус в очередной раз убеждается — рядом с ним самый настоящий ангел. Запах молока, какао, шарлотки и конфет… Хочется съесть его, и мужчина проводит языком по солоноватой от пота коже. — Я люблю тебя. Слышишь? Люблю тебя. — С невероятной нежностью и восторгом шепчет мужчина, сгребая Драко в крепких, жарких объятиях и целуя в уголок губ. — Слышу. — Едва слышно отзывается юноша и иступленно всхлипывает. В глазах вода, на щеках — влажные дорожки слез, яркие, словно накрашенные, губы едва заметно подрагивают. — Ну тише, тише, милый. — Люциус улыбается, гладя сына по голове, которая уже покоилась у него на груди. — Всё хорошо. Теперь всё хорошо.