_Dance till you're mad_

Он чувствует себя полностью разбитым. Полностью разбитым и никому не нужным. Состояние похоже на посленаркотическое, когда после эйфории в цветном мире возвращаешься в реальность. И пусть Чонгук не пробовал наркотики, почему-то ему кажется, что так оно и ощущается. Сейчас ему больше всего на свете хочется снова почувствовать то тепло чужих рук. Ему уже, честно, всё равно, с кем. Одиночество убивает, а умирать не хочется. Модель закрывает глаза, позволяя себя накрасить. Его веки и так уже были тёмными, но парень хочет темнее. Хочет такой цвет, какой бывает только у ночи. Увидев в зеркале свое бледное лицо, парень вздыхает. Он похож на психа, которого несколько лет держат в заточении. И это его реальность, хотя и не верится. Хотя всё чаще парню кажется, что вокруг него актеры и всё не по-настоящему. — Чонгук, скоро тебе выходить на подиум. Там журналисты интервью у тебя хотят взять, — слышится от нового менеджера. Чон кивает и встает с удобного кресла. Его тонкие ноги слегка подкашиваются даже, но он старается удержаться на них. Подходя за кулисы парень смотрит в зрительный зал. Вдруг кто-то трогает его за плечо. Чонгук оборачивается. — Возьми это, — произносит Намджун, а младший теряет дар речи, потому что у того в руках пистолет. — За-зачем? — спрашивает модель, заикаясь. — Возьми, он тебе понадобится. У тебя появился навязчивый поклонник. Младший быстро моргает глазами, убирая пистолет во внутренний карман пиджака. И вот, его выход. Парень вышагивает по подиуму, смотря в зрительный зал. Он слышит стук каблуков собственных туфлей, которые ударяются о гладкую поверхность. Сейчас всё внимание лишь на нем одном. Его длинные чёрные волосы и тёмные тени на бледных веках. Он сводит собой с ума. Вдруг парень замирает. На подиум поднимается незнакомый мужчина и начинает подходить к Чонгуку. Его взгляд такой пугающий. Чон медленно опускается глазами вниз по чужому телу и замечает в чужих руках нож. — Ну, куколка, — незнакомец часто облизывается, стремительно быстро приближаясь. Чонгук начинает учащенно дышать, его охватывает паника, — Иди ко мне! Чон, трясущимися руками, достает пистолет из кармана. Он неуверенно поднимает его на мужчину, шепя: — Только попробуй приблизиться ко мне! Народ вокруг охает, а незнакомец облизывается, заранее зная, что модель блефует, поэтому подходит дальше, максимально близко. Парень подтягивает руку ближе к себе, но пистолет не убирает. Мужик лбом касается оружия, хмыкая. Младший не знает, что делать, а затем чувствует резкую боль в боку и видит чужую довольную улыбку напротив. Раздается выстрел. Слышатся крики. Незнакомец падает пламшяком на бок. А дальше - темнота. Чонгук быстро моргает, осознавая, что стоит в центре подиума. Он судорожно смотрит по сторонам, видя удивленные взгляды на себе, а после до его ушей доходит музыка. Парень, чувствуя как бьется собственное сердце разворачивается и бежит прочь. Оказавшись на улице он, трясущимися руками, достает сигарету из пачки, а после его находит Намджун. — Ну и что за представление ты тут устраиваешь? — спрашивает директор, — Почему остановился на середине подиума? — Потому что из-за твоего пистолета мне в голову начал приходить всякий бред! — кричит младший, упуская уважительное обращение. — Из-за какого пистолета? Чонгук начинает шарить по карманам, но они абсолютно пустые. — Ты, наверное, устал, — говорит старший, — понимаю, такая ответственность. — Но подожди! Я точно помню... Он был здесь. Я его физически ощущал! Намджун видит бешеный взгляд Чона. Его глаза всё время бегают по сторонам, а речь иногда становится совсем-совсем невнятной. — А впрочем, знаешь? У меня есть один знакомый-психиатр... Чон Хосок, видя Намджуна, немного удивляется. Он думал, что когда они с Юнги разведутся, то больше и дружков его не повстречает, ан нет. Ким стоит прямо перед ним, а рядом с ним - модель. Еще одна жертва шоу-бизнеса. — Хосок... — начинает Джун, — у него что-то не совсем в порядке с головой. Они вдвоем сидят в кабинете Чона, пока у Чонгука берут анализы на гормоны. — Непосильную задачу ты мне ставишь. Я, после всего того, что произошло, терпеть не могу моделей, — отвечает психиатр. — Но разве вы уже не развелись? Разве не пора об этом забыть и простить его? — Мы были вместе несколько лет, а он мне изменил с двумя сразу. О каком таком прощении ты говоришь? Директор вздыхает, кивая, но продолжает: — Он - моя последняя модель. — У этого явное РПП, да еще и, как ты говоришь, галлюцинации. Смахивает на шизофрению... — доктор включает компьютер, — Мне тут прислали результаты его анализов. Тебе, как старому, прости Господи, другу моего, упаси Боже, бывшего мужа, я договорился о моментальной проверке. — Спасибо... — Его осмотрел наш новый доктор. Я больше лечением не занимаюсь, просто руковожу всем, а то мне всякие пациенты в душу гадят. Так вот, у него расстройство шизофренического спектра. Для тебя скажу понятнее: у него самая начальная стадия шизофрении, но она быстро развивается. Ким не знает, что сказать. — Он не сможет работать у вас в агентстве. Ему противопоказаны слишком сильные эмоциональные нагрузки. — Но... — Ты хочешь, чтобы ему стало легче или нет? — доктор получает кивок, — Шизофрения не лечится полностью, можно ослабить симптомы, но ему придется находиться у нас под наблюдением. — Значит, минус еще один. Психиатр вздыхает: — Бросай ты это дело тоже, а то глядишь и сам свихнешься, как твои модели. — Спасибо, я подумаю. — Намджун встает и выходит из кабинета. Мужчина идет в палату к Чонгуку. Тот сидит на кровати и смотрит в стену. Что-то это напоминает... — Эй! — зовет директор. Чон медленно переводит на него свой взгляд. — Они его колесами накачали, потому что он стал буйным, когда узнал, что его здесь задержат, — раздается голос Хосока, — Телефон тоже пришлось отобрать. Он всё время звонил Тэхёну. — Тэхёну? — удивляется Джун, — Он уже полгода как ушел из-под нашего крыла. — Ага, очень увлекательно. Надеюсь, что не к Мину. Ким молчит, переводя взгляд на модель. — Ты зачем пришел-то вообще? — Попрощаться. Директор, уже бывший, поворачивается к бывшей модели всем корпусом своего тела. Смотрит на него с жалостью. А младший хмыкает. — Странно это всё, Чонгук, не правда ли? — говорит Намджун. — Только не надо меня жалеть, — ледяным голосом произносит Чон. — Это ведь не навсегда. Полечишься немного, а потом выйдешь здоровым человеком. — А я, может, и не хочу выходить, — Чонгук улыбается странной улыбкой, какой-то слишком отстраненной, — снаружи одно дерьмо, а не люди. А здесь я буду один. Хосок вздыхает, а потом просит Намджуна уйти. Им с пациентом нужно поговорить. — Доктор, не выпускайте меня в мир, — просит модель, — я не хочу туда. — Человек - это социальное существо. Нужно общаться с другими людьми, иначе сойдешь с ума. — А разве я уже не сумасшедший? — Нет, Чонгук. Шизофрения - это еще не сумасшествие. Мы вылечим тебя, всё будет хорошо. Выйдя на свежий воздух, Чон медленно выдыхает. Такое ощущение, что он вышел из тюрьмы. Реабилитация сроком в полгода была тяжелой, болезненной. Темы затрагивались самые скрытые. Иногда хотелось перестать всё это чувствовать, потому что там, в больнице, у бывшей модели что-то рухнуло и эмоции сдерживать больше не получалось. Агрессия, а за ней истерика - то было почти каждое второе занятие. Его учили любить себя и собирать по кусочкам, а еще давали таблетки, чтобы страшные галлюцинации больше не появлялись. Сейчас, вспоминая об этом, двадцатиоднолетний парень может сказать, что ад закончился. Конечно, лечение придется проходить время от времени, чтобы симптомов не было, но это пустяки. Купив билет в один конец молодой мужчина садится на остановку и ждет. Разные люди же его окружают: молодые и старые, веселые и грустные. У всех у них есть что-то свое, разные судьбы никогда не написаны по одному сценарию. Но есть один важный момент - все они продолжают свой путь. Чонгук думал, что без моделинга не выдержит, однако сейчас, ощущая свободу от всех невыполнимых требований, парень улыбается. Приехав домой Чонгук понимает, что больше никому ничего не должен. Он просто парень. Молодой парень, у которого еще всё впереди. Деревья кажутся не такими высокими как в детстве, недавно позеленевшая на них листва отбрасывает тени на его лицо. Чон, увидев свою семью, улыбается и бежит к родным. Он привык писать, что у него всё хорошо и сейчас оно так и будет.