Ввысь

— Ты видишь то же, что и я? — Зачем ты вообще рассказал им, что мы вместе! Может если бы Чжань-Чжань ничего не узнал, нам не приходилось наблюдать подобную картину. Уснул бы в собственной постели, а мы ушли бы домой и всё было как раньше. Не уверен, что когда он проснётся, то сильно обрадуется тому, с кем спит. Явно же пили дальше когда, мы ушли. Вот и докатились. Блять! Это совсем как-то неправильно. Он же учитель... — А ты вспомни, кто всё рассказал, м? Ладно, сейчас уже поздно что-то менять. Но, как по мне, то лучше нам сейчас уйти и не испытывать на себе реакцию двоих, когда они проснуться. Пусть Сяо Чжань думает, что мы ничего не видели и просто поскорее ушли, чтобы от стыда за вчерашнее не смотреть в глаза. — Наверное впервые полностью с тобой согласен. Идём ко мне переоденемся, душ примем? — Мгм.

***

Ибо ели-как приподнял веки, когда начало светать. Его руки удобно устроились на тонкой талии, прижимая к себе. Волосы на затылке Чжаня щекотали нос, но юноша не желал отстраняться. Как же давно он об этом мечтал. Болью отдавало только одно – Чжань-гэ ничего не помнит. Это не он добровольно лёг с ним спать и не он поцеловал его ночью. На диване было слишком тепло и комфортно. Ибо снова склонило в сон. В последний миг он красноречиво зевнул и окунулся обратно в сны.

***

Его нет. "Он не разбудил меня. Наверное очень зол. Нельзя было с Сяо Чжанем так поступать. Как можно было быть таким кретином?" – слова прыгали в голове, как сверчки, от одного к другому. Тишина квартиры оглушала. Шаг, ещё один – дом пуст. Ибо поднял свой телефон с низенькой тумбочки в прихожей. На экране горел значок сообщения. Знакомый номер.

9:01 Завтрак в воке на плите. Когда будешь уходить, дверь просто прикрой, она захлопывается автоматически.

Первое сообщение от Чжань-гэ. Не таким мечтал его увидеть Ибо. Ну что ж это его вина, чего следовало ещё ожидать. И всё же, старший приготовил ему завтрак. Может, не полностью всё потеряно? Только сейчас младший опомнился, что проспал школу. Это впервые с начала учебного года. Родители будут недовольны, но сейчас все его мысли крутились вокруг Сяо Чжаня.

9:37 Привет, проснулся? Как Чжань-Чжань? Быстро вы конечно продвинулись в отношениях. Ты мне даже и слова не говорил, что уже так далеко зашли.

9:38 Ты всё не так понял! Мы просто спали вместе. Ну, не в том смысле спали, просто лежали рядом. Чёрт, сам знаю, глупо звучит. Но это я уложил Чжаня рядом с собой, когда он уснул...

9:38 И ты уверен, что Чжань не подумал то же, что и я? Что-то я очень сомневаюсь. Думаю, тебе стоит извиниться перед ним. Нарушать личное пространство занятого человека, вариант не из лучших.

9:39 Да, сам знаю. Переборщил. Он был так близок и я не удержался. Не уверен, сможет ли он простить меня.

9:40 Не делай поспешных выводов. Пригласи его, например покататься на коньках, а там уж извиняйся. Чжань расслабится и у тебя появится шанс.

9:41 Спасибо, Куань-гэ! Отличная идея.

9:41 Тогда до связи. Расскажешь как всё прошло.

9:41 Ок (◠‿◕) С вока безумно аппетитно пахло Губаджоу*, но вот на вкус... Ван Ибо чуть не сгорел изнутри в прямом смысле этого слова, когда положил огромный кусок в рот. Чжань явно переборщил с красным перцем. Жгло настолько, что парню казалось – исчезновение вкусовых рецепторов было бы для него самой желанной наградой сейчас. Ибо в доли секунды подскочил со стула и помчался в сторону раковины. Пил прямо из-под крана забив на все законы приличия. Пожалуй, на сегодня он точно наелся. Выбросив остатки еды в мусорное ведро, он поставил тарелку в посудомоечную машину. "Походу Чжань-гэ решил убить меня едой. Довольно необычный метод, но явно заслуженный." Проникнув в свою комнату, Ван Ибо сразу схватился за телефон. Руки дрожали так, будто их держали в морозильнике вот уже несколько часов. Он долго не решался написать, но выбора не было. Извиниться за прошлую ночь надо же. 11:03 Привет, Чжань-гэ. Прости если отвлекаю, но я пишу чтобы спросить, не хотел бы ты сходить со мной сегодня на каток? Нужно кое что обсудить...

12:44 Во сколько?

12:47 Давай в четыре.

12:55 Хорошо.

12:56 До встречи. Холодность Сяо Чжаня была осязаема даже в пределах комнаты младшего. Это безусловно пугало, вихрем снося слабый установившийся покой и без этого шаткой нервной системы. Чтобы хоть как-то занять руки, Ибо схватился за первое что попалось, перехватывая джойстик для приставки. Даже дома, в зимний период, он не забывал гоночный трек рубясь с соперниками через экран. Это чуток успокаивало и позволяло отвлечься от нежеланных мыслей.

***

— Привет, Чжань-гэ, давай пойдём возьмём коньки? — Мгм, но есть одна проблема, я совсем не умею на них кататься... Ибо ужасно беспокоил вид потухшего Чжаня. Под его глазами залегли тёмные круги, будто он не спал суток трое или же плакал. Пальцы старшего жили своей жизнью, переплетаясь так, что Ибо стало страшно, не сломает ли он их себе. Кожа бледная, все венки синими ветвями чётко просвечиваются через полупрозрачную кожу. Чтобы хоть как-то приободрить человека рядом, Ибо пытался говорить как можно более уверенно и открыто. — В этом нет никакой проблемы. Ты же меня безрукого научил рисовать, а я научу тебя кататься. Не переживай это совсем не сложно. — Тебе легко говорить, а вот я не так уверен. — Меньше слов. Ибо схватил старшего за запястье и потащил обувать коньки. Внутри помещения тепло, не то что на улице. Бортики по границе катка, холодят руки. Людей приличное количество, несмотря на будний день. Одна девушка учиться кататься, как и Чжань, парень – умело изучает новые элементы, наверное фигурист, даже дедушка вышел на лёд – явно вспоминает молодость. — Вот так, клади одну руку сюда, а вторую давай мне. Теперь отталкивайся, будто едешь на лыжах. Смотри на меня, – младший решил наглядно продемонстрировать, что нужно делать, — теперь твоя очередь. — Ох, и за что я только согласился на этот шантаж. А! — Не бойся, я держу тебя. – Ибо вовремя подхватил Чжаня за талию на давая упасть на лёд.– Так, уже намного лучше. Мгм, можно по-немногу увеличивать скорость. Чжань и сам не успел заметить, когда отпустил бортики, следуя указаниям парня. Тот всё время держал в крепкой хватке его руку, ни на миг не отпуская. Потоки воздуха приятно ласкали лицо, даря прохладу и успокоение. — А ты говорил, что не сможешь. Даже я дольше учился кататься. Хочешь, можем пару элементов выучить? — Неет, на сегодня с меня точно хватит. Давай уйдём отсюда? — Как угодно, Чжань-гэ. Шли на улицу в полной тишине. Снаружи холодрыга такая, что зуб на зуб не попадает, что совсем не свойственно Китаю. Маленькими пушистыми комочками падает снег, осыпая и так заснеженные дороги и тротуары. Мороз оседает на ресницах, склеивая их между собой и немного мешая смотреть вперёд. Изо рта от каждого горячего выдоха идёт пар. Хорошо, хоть Ибо додумался надеть тёплое пальто, чего не скажешь о Чжане. Тот видимо за целый день ни разу не был дома, раз пришёл на встречу в тоненькой курточке. Что-то Ибо подсказывало, что старший просто схватил первое, что попалось под руку утром, стараясь как можно скорее покинуть пределы собственной квартиры. И о чём он только зимой думал. — Чжань-гэ, нужно поскорее вернуться домой. В таком виде ты совсем замёрзнешь, а разговор можно и на завтра перенести. — Нет! Мне нужно пройтись. День был слишком тяжёлым. — Хорошо, но как только тебе станет холодно сразу говори мне, договорились? — Мгм. — Я, кхм, хотел извиниться за то что... — Тебе не за что извиняться, я ведь тоже виноват, даже ещё больше. Извратил по пьяне несовершеннолетнего. Не представляю, как мне теперь смотреть в глаза тебе и твоим родителям. — Что?! Нет, всё совсем не так. Мы с тобой ничем таким не занимались. Это я уложил тебя к себе, когда ты уснул, посчитав что на диване всё же будет комфортнее, чем на кресле. — К-как? Тоесть между нами ничего не было? — Всё верно. Это полностью моя вина, что заставил тебя думать об обратном. Следующей реакции Ибо не ожидал от слова совсем. Парень думал что тот начнёт кричать на него или же даст пощёчину, но по щеке Чжаня скатилась одна большая слеза, падая ему на куртку. На белках глаз разошлись красные прожилки. — Чжань-гэ, ты, чего? Он как стоял посреди тротуара, напротив небольшого магазинчика с яркой вывеской, так и начал медленно оседать на месте вниз. — Эй, а-ну поднимайся, сейчас же! Давай, вставай, ну пожалуйста. Ну хочешь ударь меня, накричи, пошли меня куда подальше, только поднимись, ты же заболеешь. — Цзыи, она... Как я мог с ней так поступить. — Что с ней? Скажи мне, прошу тебя. —Она... Она видела нас утром вместе. И я подумал что изменил с тобой. — И что ты ей сказал? — Я долго объяснял ей что всё было на пьяную голову и что я ничего не помню, но она и слушать меня не стала. Сказала только напоследок, что нам стоит взять паузу в отношениях, если я не могу определиться: хочу чтобы я или чтобы меня и ушла хлопнув дверью. Чёрт! Мне нужно срочно Цзыи всё объяснить, сказать что ошибся, что ничего не было. Я ведь только нашёл человека, способного принять меня таким, какой я есть и сам же разрушил всё. — Чжань, это... Давай ты сначала поднимешься, а уже завтра поговорите. Он прикоснулся невзначай к пальцам старшего и сам замер. Они будто окаменели, покрывшись долговечной мерзлотой. Замерли в одном положении, дотронешься – рассыплются, как лепестки розы на морозе. Сам Чжань еле осязаемо дрожал, только глаза выдавали в нём живого человека, изредка закрываясь чтобы моргнуть. Он сидел, обхватив руками колени и уставившись на ту единственную вывеску, которая освещала тьму красным светом, больше не проронив ни слова. — Блять! Да у меня в морозильнике лёд сейчас теплее чем ты. Чжань-гэ, почему не сказал, что замёрз, я же просил тебя. Если хочешь превратиться в вымершего мамонта, заледенев вместе с ним, то так бы сразу и сказал. Нужно срочно тебя отогреть, а то не миновать беды. Сможешь идти сам? Ибо поднял Чжаня за две руки, но тот снова начал оседать обратно. — Так дело не пойдет. Младший подхватил парня под спиной и коленями, поднимая на руки. В этот момент его действительно прошибло. Да Ибо в свои семнадцать, по его меркам, весит больше, чем Чжань в двадцать три. Он что, совсем не ест? Ибо кормит постоянно, а сам? Тот безвольной куклой повис на руках и опустил голову себе на грудь. Снегопад ожесточался. Идти с каждым шагом становилось всё тяжелее. Под ногами хрустело, а впереди виднелся только свет фар проезжающих мимо машин. Но Ибо было абсолютно всё равно на себя, главное сокровище сейчас замерзает у него на руках и поверхностно дышит.

***

— Мам, помоги пожалуйста, Чжань, он... Ибо долго не решался, что делать со старшим, но оставить его самого в квартире он также не мог. Парень плохо разбирается, что делать в таких случаях, поэтому какие бы отношения с родителями его не связывали, это был единственный выход. Мама уж точно знает, что нужно предпринять. — Ибо, что произошло с Сяо Чжанем? Только не говори что он гулял в такую пору, в само́й тоненькой курточке. — И гулял, и даже на земле посидеть успел. — Болван! – Ван Лин дала сыну несильный, но ощутимый подзатыльник – Почему не привёл его домой или ума не хватило? И что с ним вообще произошло? Взрослый человек вроде, а повёл себя не лучше тебя. Ибо прекрасно знал, что мама ударила его не со зла. Просто уж очень сильно по ней видно насколько женщина волнуется об этом человеке. — Девушка. Они расстались с девушкой и я отчасти в этом виноват, – в момент, пока Ибо говорил, Лин успела вызвать скорую, указав уложить старшего на кровать в его комнате. — В чём ты виноват? — Мам, я...я не могу тебе сказать этого. — Ибо, дорогой, послушай меня внимательно. Я знаю что мы с папой очень мало времени уделяем тебе, но всё же мы очень сильно любим нашего мальчика. Может я в действительности не достойна знать твои сокровенные тайны, но мне очень бы хотелось чтобы мы были хоть чуточку ближе. Ты перестал делиться со мной как у тебя дела или чем новым увлекаешься. Мне так тебя не хватает. Просто ужасно. Давай попробуем восстановить то, что сами и испортили. Обещаю принимать все твои решения, ведь я уверенна что мой мальчик знает что он делает. Так как насчёт того чтобы начать наше сближение по новой сейчас? Немного поколебавшись, Ибо решил всё же дать их отношениям шанс возрасти заново. — Он дорог мне... — В каком смысле? — В самом что ни есть прямом. Я... Я люблю его, – на одном дыхании проговорил парень. — Ох, это, мм, очень неожиданно... — Я же говорил, ты не поймёшь. Ибо поднялся с постели, направившись на кухню, но в миг мама перехватила его за руку и крепко прижала к себе. — Сынок, я же не сказала, что я против. Мне просто нужно немножко времени принять услышанное. Но, – она склонилась к самому уху юноши, – никогда не сдавайся. Можешь не говорить мне в чём твоя вина, помни только об одном – мир всегда будет против вас. Легко не бывает никогда. И раз уж ты решил прыгнуть с твёрдой земли прямиком в костёр, делай всё с первого чирканья спички об коробок. Не жди пока огонь разгорится, тогда больнее будет обжечься. У тебя сейчас появился шанс, так что действуй. Поддержи его, прояви заботу, покажи себя истинным. Ни в коем случае не делай из себя идеального человека. Любить и принимать Чжаню всё же придётся настоящего Ибо, а не красивую картинку с рекламы. А я всегда поддержу тебя и дам совет, если понадобится. — Спасибо, мам. Возьму твои слова на заметку. — Вот так-то лучше. И меньше слушай что говорят другие. Если он дорог твоему сердцу, то нет разницы какого вы возраста, положения в обществе или пола. Просто будь счастлив. О большем я и мечтать не могу. — А отец? — Не переживай, я сама с ним поговорю. Он примет всё, вот увидишь. А сейчас давай лучше снимем с Чжаня мокрую одежду и укроем его. — Хорошо. Положив старшего под три одеяла Ибо помчался за мокрым полотенцем, ведь у того начался жар. Спасибо, хоть врачи приехали быстро и сделали четыре укола с жаропонижающими и для укрепления иммунитета. Чжань бредил и нёс полную небылицу. — Ибо, цветы... Укрой их, они тонут, нет не тонут, горят! Цзыи это письмо не тебе, отпусти... Отпусти его! Пусть летит. — Чшш, тише Чжань-гэ, тише. Ты выкарабкаешься. Завтра всё будет хорошо. Чшш... — Оставить вас? — Если можно. Напоследок Ван Лин оставила лёгкий поцелуй на лбу Ибо и прикрыла за собой дверь. — И снова мы с тобой в одной кровати. Неужели судьба так шутит надо мной. Что же такого я сделал в прошлой жизни, что в этой влюбился в мечту? – риторический вопрос остался без ответа. Ибо видел только силуэт, освещаемый ночником, но знал, что каждый миллиметр тела человека перед ним для него горит ярче любой искры во тьме ночного неба.