Ввысь

6:00 — Встава-ай, Бо-ди, уже шесть утра, нам через два часа выезжать. Прошло уже больше трёх месяцев с момента победы Ибо в гонках. Экзамены по окончанию школы, участие Чжаня в городской выставке художественных работ, день рождения младшего и это только начало списка всего того, что они пережили. Ибо продолжал усердно тренироваться к финалу. Чэнь ему с первых секунд заявил, что если он не принесёт ему победу, то больше может даже не показываться ему на глаза. Конечно, всё сказанное было шуткой, но взирая на стойкость юноши, тот и сам не позволит себе проиграть. Не в его характере. Хайкуань бросил работу в кафе. Ибо, который считал того практически братом, ужасно расстроил этот факт, пока Куань не заявил: " Мы с А-Чэном посовещались и решили, что мне стоит попробовать поработать с ним на участке. Руководство сказало, что согласно взять меня, как будущего юриста, который оканчивает четвертый курс, на испытательный срок. Спасибо владельцу кафе, что написал мне столь хорошую характеристику, как об отличном сотруднике. Я даже честно говоря удивился, ведь видел его вживую всего-то пару раз. А тут – ответственный, хорошо ладит с коллективом, отзывчивый, пунктуальный... " Как итог – Лю Хайкуань уже второй месяц работает в полиции, но пока ему поручают только небольшие, но достаточно важные в своём роде, уголовные дела. Младшего радовало, что друг счастлив. Что имеет возможность работать на желанной работе и со своей второй половинкой. Чего он не мог сказать о себе. Из-за постоянной занятости то его самого, то Сяо Чжаня их встречи стали очень и очень редкими. Пару часов в неделю, проведённых вместе, было лимитом. И те были немного скомканные и ломанные. Не то чтобы их чувства утихли, вовсе нет. Просто этого времени категорически не хватало, чтобы рассказать сразу обо всём и одновременно насладиться нежными поцелуями, которых каждый из них ждёт будто целую вечность. Ибо даже планировал завести календарь, чтобы высчитывать дни их предположительной следующей встречи. Сяо Чжань только рассмеялся, сказав, что это бесполезно ведь их график совершенно ненормированный и календарь, к сожалению, не сможет исправить этот факт. Благо, сегодня именно красный день воображаемого календаря. Ещё вчера утром родители Ибо уехали на пресс-конференцию в Гуанчжоу, а парней ждёт увлекательное путешествие в Шанхай. Чжань ночевал вместе с юношей и обещал его родителям присмотреть за глупцом: " Который точно не справиться без твоей помощи, Чжань-Чжань. Ты же понимаешь, что мне нужно вернуть его в сохранности? Тогда проследи за ним, пожалуйста." И как Лао-Сяо мог от такого отказаться. Провести целую ночь с любимым человеком и вместе отправиться завоёвывать все кубки мира, что может быть лучше. — М-м-м, – Ибо с горечью уткнулся лицом в подушку. — Вставай, соня. Не заставляй меня нести тебя в ванную комнату на руках. Или же может ты не хочешь блинчиков с вишнёвым вареньем, что я приготовил? Хм, тогда придётся всё съесть самому, – Чжань развернулся в сторону кухни, одновременно смотря на реакцию лежащего. — Блинчики? И без меня? Ну уж не-ет, – парень подскочил на кровати и стремглав помчался чистить зубы. — Ха-ха-ха. — Что тут смешного? У меня тут блины пытаются своровать, а тебе смешно? – Ибо едва не подавился зубной пастой, скрипя зубами от возмущения. — Да не бойся. Я много приготовил, хватит и тебе, и мне, ещё и родителям твоим останется, когда они вернутся домой. Ели очень быстро, чтобы успеть собрать вещи. Вчера вечером им было вовсе не до этого, ведь не часто выпадает такая возможность остаться полностью наедине. Чжань бегал по квартире из угла в угол собирая всё, что по его мнению может пригодиться им в дороге. Свою сумку он собрал заранее и даже обзвонил родителей учеников, чтобы оповестить, что уходит в отпуск на месяц. Никто не возражал, лето всё-таки. Он в наглую рылся в чужих вещах выбирая всё самое необходимое и аккуратно укладывая в большой чемодан. Напоследок, парень закрыл замок и устало опустился на диван. — Чжань-гэ, я и сам в состоянии собрать собственный чемодан, не нужно было... — А я это не для тебя, я пообещал твоей маме, что позабочусь, чтобы ты ничего не забыл в спешке. — Чтобы я без вас делал, о великий гэ-гэ, – Ибо во всю рассмеялся. — Идём, ди-ди, иначе придется научиться не только хорошо ездить, но ещё и бегать. Уверен, если мы опоздаем Чжао Чэнь точно спустит на нас дворовых псов. А ты ведь не хочешь, чтобы потом по всем телеканалам говорили, что известного гонщика Ван Ибо перед финалом загрызли собаки, спущенные его же тренером. Ибо на секунду задумался, представляя себе такую картину: его фото в профиль напротив злой дворняги с высунутым языком и клыками, а снизу подпись: " Гонки дали ему жизнь, а животные решили иначе. Любим, помним, скорбим." Бр, жуть какая-то. — Бо-ди, только не говори, что ты сейчас реально представил себе это? — Нет, нет, ты что. Я же всё прекрасно понимаю и то, что это шутка, тоже. Не представлял, как же.

***

Всё происходило по точно такому же плану, как и три месяца назад: сначала дорога, потом поселение в отель, дальше тренировка и квалификация, и наконец-то день, когда решиться будущее парня. Сейчас он либо выиграет и сможет продвинуться вверх по карьерной лестнице, либо же потеряет всё, оставаясь примером только для будущих гонщиков. Тогда его судьба – просто остаться в качестве тренера или же брать участие в лёгких состязаниях, где по его мнению, ему уже нету места. Никто не любит смотреть на одно и то же. Ибо уверенно преодолевал круг за кругом, хотя подсознательно едва мог мыслить здраво. Всё его тело будто бы окаменело от перенапряжения и волнения за исход сегодняшних гонок, ведь не каждый день участвуешь в финале состязания столь большого масштаба. Впереди только цель и ничего больше. Конкуренты остаются позади. Из-за рёва двигателя мотоцикла, парень не слышит бесконечные крики фанатов, которые болеют за своих кумиров с трибун и едва могут удержаться на месте и не выбежать на гоночную трассу. Кто-то даже достал плакат в поддержку и теперь немного мешает другим зрителям огромным ватманом с надписью. Чжань же не готовил ничего подобного, ведь знал, что Ибо всё равно его не увидит, ведь полностью сосредотачивается на финишной прямой и ему некогда глядеть по сторонам. А те, кто успевает заниматься подобным, уже давно пасут задних. Три, два, один... — Есть! Да, да, ДА! Он сделал это, мой мальчик. Чжань радостно накинулся на тренера, когда увидел хорошо знакомое колесо, которое переезжает чёрно-белую шахматную полосу. — И победителем четвёртого чемпионата Азии становиться Ван Ибо! – с энтузиазмом озвучивает комментатор всего происходящего. – Именно он и будет представлять нашу страну на FIM Road Racing World Championship Grand Prix! На втором месте... — Вы, вы слышали?! Ибо будет участвовать в международном состязании. Это же его мечта! – на глазах Чжаня выступили слёзы счастья, что-то в последнее время он стал слишком сентиментальным. И когда только успел? — А как же, конечно слышал. Я в нём никогда и не сомневался, достойный парень — сказал – сделал. Растёт кажется не по дням, а по часам. — А вы, – Чжань стеснительно опустил глаза вниз и сжал в пальцах низ футболки, – сможете дать ему отпуск ненадолго, Ибо нужно отдохнуть. Он и так занимался с утра до ночи на тренировочном треке, поэтому было бы неплохо устроить небольшой перерыв. — Конечно, ещё спрашиваешь. Я же не изверг, чтобы держать его постоянно под строгим контролем. У него будет три месяца отдохнуть, я думаю этого времени вполне достаточно. А дальше продолжим готовиться, ведь Гран-при уже в следующем году, нельзя запускать с тренировками. Он сильный парень, думаю сможет быстро восстановиться после отдыха. Но, чтобы своё физическое состояние не запускал. Было бы неплохо если бы ты смог проконтролировать, регулярно ли он занимается спортом. Так как не хочется возобновлять абсолютно всё с нуля. — О, разумеется, спасибо большое, – Сяо Чжань почтительно немного уклонился, после сразу же оборачиваясь на звук приближающихся шагов. — Чжань-гэ, видал, как я обогнал того бугая? Думаю, он думал, что никто не сможет объехать такую глыбу мышц, как он, а я вот смог. Уделал его буквально на последних секундах! — Да, ты большой молодец. Я очень горжусь тобой. Чжань тихо хихикнул себе под нос, когда Ибо начал покрываться красными пятнами от смущения. — Сегодня заказан ресторан в честь победителя, поэтому нужно как можно скорее идти собираться, иначе не успеем. — Всё как в прошлый раз. Только тогда в нашем распоряжении был клуб, а сейчас мы уже до ресторана доросли, во продвигаемся. — Именно. Меньше слов. Чжао Чэнь вы же не против, если мы вас сейчас оставим? Всё равно же вечером увидимся. — Эх, оставляете старика грустить в одиночестве. — И вовсе вы не старик, я бы сказал даже лучше многих молодых. — Эй! — Ну кроме тебя конечно, тебе равных уж точно не найти. — Ха-ха, во даёте, ладно идите уже, а я поищу себе компанию на вечер. В прошлый раз нас хотя бы много было, а сейчас что? Семь человек и все заняты. Парни, как по команде, развернулись и поспешили скрыться в потоке людей, чтобы не выслушивать о тяжёлой судьбе престарелого, по его мнению, человека.

***

Ресторан искусно спроектирован и оформлен в светло- и тёмно-коричневые тона, иногда граничащие с чёрным или белым цветом. Сдержанные потолочные светильники и декоративные свечки на столах задают помещению романтической атмосферы и интриги. Замысловатые узоры на стенах идеально дополняют общую композицию. Кофейные тканевые диваны с мягкими подушками, минималистичные столики с одной стороны и стулья из тёмного дерева с другой. Геометрические резьбы на потолке и вычурная деревянная лестница, которая являлась центром одного из залов. В целом, ресторан полностью оправдывал свои заявленные пять звёзд. — Я в таких помпезных зданиях был только пару раз и то с родителями, а ты бывал на подобных мероприятиях, Чжань-гэ? — Да, несомненно, но я не особо любитель подобного. К ним подошёл официант и поставил два бокала с чем то крепким. — Кальвадос Lecompte 20 YO? – произнёс Чжань едва его губ коснулась бордовая жидкость. — Господин вижу хорошо осведомлён в разновидностях дорогих вин. — 40% достаточно много, чтобы не запомнить его среди других. К тому же вкус чернослива и джема из айвы и послевкусие засахаренных яблок с привкусом корицы довольно необычное сочетание для вина. А где же ваши кубинские сигары? Они бы отлично подошли напитку. — К сожалению, в нашем здании запрещено курить, но я могу предложить вам кофе. Говорят, отлично подходит кальвадосу. — Было бы неплохо, спасибо. Официант ушёл в сторону кухни, тогда как Ибо вытаращил глаза и не мог отвести от старшего взгляда. — И что это было? — А, что? — Вот то, что ты ему сейчас сказал. — Ты о вине? Видать руководство действительно предоставило качественный алкоголь, а не бормотуху какую-то. — Откуда ты всё это знаешь? — Ну... В общем, у меня есть ещё одно небольшое увлечение. Я неравнодушный к изысканным напиткам. Люблю дегустацию различных видов и замечать малейшие изъяны в их вкусе. Ты ведь знаешь, что у каждого творческого человека есть свои странности и пристрастия, так вот это моя. Возьми, попробуй, только не пей много, оно крепкое. Ибо действительно не пил много, но терпкий алкоголь сразу же ударил в голову. Парень решил промолчать о своём состоянии, ведь сказать, что опьянел от такого количества вина людям на смех. — Ну как? — Довольно неплохо. Такой, как бы это сказать, – младший задумался. — Экзотический вкус? — Да, да, именно. Ты мои мысли читаешь? — Ахах, нет, ты что. Просто это первое, что приходит на ум, когда впервые пробуешь кальвадос. Мне тоже он сперва казался именно таким, да и сейчас его экзотика вызывает во мне довольно противоречивые чувства. — Вот, ваш кофе, и каре ягнёнка. Приятного аппетита. — Бо-ди, тебе стоит почаще выигрывать, – Чжань тихо засмеялся. — Я хочу поднять тост, – со своего места поднялся один из главных чинов всего здесь происходящего, – за этого мальчишку, Ван Ибо! Пусть он только недавно ещё вылупился из гнезда и пока только начинает свой путь, чтобы стать сильным орлом, но именно он будет представлять нашу страну на чемпионате мира, и надеемся, принесёт нам победу. Будем, – он за раз опрокинул целый бокал вина в рот. Все повторили его действие. — Я люблю тебя, Бо-ди. Ибо был в полнейшем шоке и растерянности, ведь Чжань впервые, в самом деле впервые, сказал, что любит его. — И я тебя люблю. Всего этого не было бы, если бы не ты. Парни аккуратно стукнулись тонким хрусталём и сделали достаточно большие глотки изысканного напитка. — Однажды, Эрих Мария Ремарк сделал так называемую "рекламу" кальвадоса в своём романе "Триумфальная арка" назвав его напитком грёз. И правда точное сравнение. Можно даже сказать, он знал... — Что знал? — Кальвадос, иными словами напиток мечты. Ведь недавно стать чемпионом среди гонщиков тоже было твоей мечтой. Какое интересное стечение обстоятельств. Чжань увлечённо поболтал вином в бокале. — Грёзы, вечно они преследуют нас. — Не совсем так, они дают нам цель, делают нашу жизнь ярче и насыщеннее что-ли. Точь-в-точь как кальвадос. Ягнёнок был великолепен, но с каждым следующим глотком, прибавлялось и наслаждение вперемешку с опьянением. — Бо-ди, мне кажется тебе уже хватит, – Чжань перехватил руку Ибо, который собирался сделать ещё один глоток, – может, мне отвести тебя в комнату для отдыха на втором этаже? Ещё когда мы только пришли я увидел оповещение об этом факте на стене. А сейчас я вижу, что тебе уже достаточно. Он помог младшему подняться и держась сбоку неспешным шагом повёл в сторону центральной лестницы. — Садись вот здесь. — Чжань, я не пьян, в самом деле. Просто устал. — Ты уверен? — Полностью. Прости, что тебе показалось, что я столь быстро начинаю пьянеть от пары глотков вина. — Крепкого вина. — И всё же. — Хорошо, я верю тебе, но может я всё же принесу таблетки от алкогольного отравления и что-то от головной боли, чтобы наутро тебе не было плохо? — Ладно. Чжань нежно поцеловал его в уголок губ и поспешил скрыться. Но спустя минуты три в дверной проем кто-то проскользнул. — Чжань-гэ, ты так быстро вернулся. — Это не Чжань-Чжань, это я. — Цзыи? Что, что ты здесь делаешь? — Пришла поздравить победителя. Смотрела, как ты обходил их одного за другим, очень впечатляющее зрелище. Поговорим? — Спасибо конечно, но сейчас не самое удачное время вести разговоры, я устал и... — А мы не будем долго, так как? — Ну хорошо, – Ибо сел поудобнее на диване. Мэн Цзыи обошла небольшой столик и уселась рядом с парнем. — О чём ты хотела поговорить? — Ну что ты так сразу, расскажи лучше как ты? — Я? – Ибо откровенно удивился. – Да, всё в порядке. — Хм, слишком скучный ответ. — А чего ты ожидала? — Даже и не знаю. Девушка лёгким движением положила свою руку парню на бедро. — Что ты делаешь? — Ч-ч-шь,– Цзыи приложила указательный палец к губам, – Знаешь... Я всё время думала, что я тогда сделала не так. — Цзыи... — Нет, подожди, дай договорить. Тогда моим миром, жизнью, каждой секундой проведённой на этой земле, был он. — Цзыи, я знаю, что я буквально увёл его у тебя, но и ты ведь знаешь о том, что Чжань не любил тебя. Его сердце изначально принадлежало мне, – Ибо чувствовал, что алкоголь определённо начинал брать своё. — Был он, – повторила девушка, – но я ошибалась. Я была столь слепа, что за блеском серебра, не увидела блеск золота. А ведь он был всё время рядом,– она провела рукой по его волосам и щеке. Ибо пьяным взглядом с проблесками разумного мышления наблюдал за происходящим и не отстранялся. Цзыи пахла изумительно – нотки сирени и персика смешивались в нежный сладковатый аромат. Её тонкое маленькое чёрное платье идеально подчёркивало стройную фигуру и небольшую грудь. — Ибо, всё время я нуждалась именно в тебе. Девушка припала страстным поцелуем к губам и так же быстро отстранилась. — Сегодня ты был самым лучшим и я хочу сделать тебе сюрприз. Цзыи встала с дивана и опустилась перед Ибо на колени. — Цзыи, что ты делаешь? — Разве ты сам не понимаешь? Я же вижу, ты хочешь этого. Бугорок, который натягивал ткань брюк, говорил сам за себя. Девушка начала довольно быстро расстёгивать маленький замочек и, наконец, выпустила наружу возбуждённый до невозможности орган. — Мм, какой большой, так хочется попробовать его на вкус. Ибо окончательно потерял связь с реальностью и обречённо закрыл глаза. Девушка пару раз провела маленькими ладошками вдоль всей длины ствола и мягко поцеловала край чувствительной плоти. Вскоре, её юркий язычок начал обводить каждую напряжённую жилку, пока не добрался к уздечке. — Ммм, – Ибо испустил сладостный стон наслаждения. Парень опустил руку вниз и сжал в кулак роскошные волосы. Мэн Цзыи поняв, что от неё хотят, сразу же взяла в рот практически на всю длину. Девушка умело делала минет. Он определённо был её козырем в постели. Сосала и одновременно пыталась втягивать щеки, чтобы точно довести до исступления человека перед собой. — Бо-ди, я вернулся. Прости, что задержался, не мог таблетки най...ти... Чжань остолбенел. Ибо, который сидит в полнейшем экстазе и Цзыи, которая успела развернуться в сторону пришедшего лицом, когда услышала его голос, это совсем не то, что он ожидал увидеть. Младший в ужасе распахнул глаза. — Чжань-гэ, это... Конец фразы парень не услышал, ведь с такой скоростью выбежал за двери, что едва не упал с лестницы, пока бежал к выходу со здания. В комнате остались лежать лишь брошенные упаковки таблеток . — СУКА! – Ибо подскочил с дивана, на ходу застёгивая ширинку, – Ты ведь это всё специально, да? Отвечай! Парень с дикой злостью согнулся над сидящей на ковре девушкой. Ум сразу прояснился, будто и не было выпитого ранее. — Догадался наконец. А я ведь предупреждала, что если он не мой, то и твоим он не будет. И как говорится, на войне все средства хороши. — Ах ты мразь, золото говоришь не увидела, а я иголку не увидел в стоге лапши, что ты навесила мне на уши, – Ибо замахнулся и изо всей силы дал девушке пощечину, отчего та повалилась на пол. — Только и умеешь, что руки распускать да чужих мужиков уводить. Ибо больше не стал слушать её бредней и бросился вдогонку за Чжанем. Он знал, куда тот пойдет. Отель. Больше некуда. Сяо Чжань бежал, не различая дороги под ногами. Ревел так, как никогда прежде. Ему было больно, очень больно. Иногда парень падал на щербатый асфальт и раздирал себе ладони с коленями в кровь, но физическая боль не могла притупить душевную. Это мерзкое чувство собственного ничтожества, когда ты доверился человеку, буквально добровольно отдал ему своё сердце, а он растоптал его на мелкие крупицы и развеял по ветру. Он просто не мог дышать. Пара лёгких, одна на двоих, осталась там, в той комнате. Теперь ему нечем было это делать, да и не нужно было. Столь ли больно сгореть заживо или же захлебнуться в бездонных океанических водах? Чжань точно знал, что нет. После них ты всегда чувствуешь успокоение. Твоё тело навеки покидает этот мир, оставляя только бренные останки, как память о существовании. А что есть у него? Ничего. Успокоение никогда больше не накроет его разбитую душу и никакие красные нити не смогут сшить ту дыру, что образовалась у него внутри. Она вновь была права. Она знала. Люди ещё больший яд, чем алкоголь или табак.* Они способны за одну секунду сбросить тебя на низ самого глубокого колодца и оставить гнить на сыром дне, пока от тела останутся только трухлявые кости. Они всегда видят в тебе лишь оболочку, эту обманчивую картинку, которая скрывает твои внутренности и эмоции. А когда оболочка надоедает, избавляются, как от ненужного фантика, а ведь внутри него тоже скрывается нечто большее, чем просто красивая обложка. И пускай фольга из обыкновенного алюминия - это глупость по сравнению со сладкой конфетой, но сколько лет понадобилось для того, чтобы этот самый метал появился и, пройдя долгий путь различных переработок, оказался в итоге выброшен на свалку. Люди не умеют ценить. Они привыкли только брать и ничего не давать взамен. А хуже всего то, что твой любимый – тоже человек. Хотя нет. Таких нельзя называть людьми. Они, как комары, пьют твою кровь, а когда надоедает, улетают на поиски жертвы поинтересней. Чжань едва мог передвигать ногами. Ибо, тот славный мальчик, которому он впервые решился в открытую заявить о своих чувствах , похоронил его заживо, не дав сказать ни слова. Он самолично сыпал могильную землю на старое дерево, которое не выдерживало такого количества и в итоге треснуло на сотни частей, засыпая глаза, нос, рот, уши, пока душа не покинула тело. А сверху вылил бокал искристого кальвадоса в знак того, что могила запечатана навеки, вместе с несбыточной мечтой человека покинуть её. Ибо залетел в номер, едва не задыхаясь от острой нехватки кислорода. Сегодня, как на зло, лифт отказался работать и ему пришлось бежать на двадцать второй этаж на своих двух. Но он опоздал. Внутри было пусто, ни вещей, ни тем более самого родного человека. Что же он натворил. Десять звонков и всё время одно и то же: " Абонент временно недоступен. Пожалуйста, позвоните позднее. " 23:49 Чжань-гэ, умоляю тебя, нам нужно поговорить. Я действительно был пьян, очень. Я конченый кретин и знаю, что никогда не буду заслуживать твоё прощение, но пожалуйста, хотя бы один разговор. Я очень сильно люблю тебя и никто другой мне не нужен. Пожалуйста... Сообщение осталось непрочитанным. Адресат добавил его в чёрный список. — Да твою ж! – Ибо ударил кулаком об стену и помчался обратно на улицу. Ну и куда ему теперь идти? Шанхай – многомиллионный город и найти одного маленького человечка среди стаи волков – вероятность удачи один процент из тысячи. На бледную щеку упала капля. Сегодня точно не его день. — Ало, Куань-гэ, ты узнал где он?! — Узнал, не паникуй. Нынче Чжань переночует в другом отеле, а завтра утром вернётся сам в Пекин, – Хайкуань чётко выделил то самое злополучное сам. – Ну ты и наворотил делов, не знаю, как будешь расхлёбывать. У Сяо Чжаня истерика. Он едва мог объяснить где и что делает. Мне жаль его. Куань сбросил вызов. Ибо остался один купаться в дерьме из собственного провала и бессилия. Дождь продолжает усугубляться. Тяжёлые капли серыми камнями скапливаются внутри пустого тела. Живот скручивает рвотными позывами, но Ибо не позволяет себе слабость. Это его вина. Даже погода решила указать на его место на этой земле. Вот здесь. Маленькой лужей под тяжёлыми ботинками прихожих. Но улицы пусты. Он знает, он заслужил. Раскаты грома и молнии пронзают небо укрытое чёрными тучами. Солнце, кажись, навсегда укрылось где-то там, вдали. И ему больше не стоит ждать ни единого тёплого лучика. Ибо медленно лёг на землю, раскинув руки в разные стороны. Дождевые капли струями начали стекать с его лица и полностью пропитали одежду. Только так он мог плакать, беззвучно и чтобы никто не видел. А главное, чтобы не видел он сам. Сейчас не вода орошает его безжизненное тело, а чужая боль, которая вышла из берегов и теперь водопадами стекает с небес. И нет этой боли конца и края.