Бойся своих желаний

Где-то вдалеке заскрипели доски. Пахло влажными листьями, а холод пробирал до нитки. Сырая доска впилась маленькими заусенцами сквозь тонкие рваные льняные бриджи, которые когда-то давно считались штанами. В глаза бросались чужие засаленные кисти рук, обвитые крепкими кусками кожи. — Эй, ты. Не спишь? — прожужжало назойливой мухой где-то слева. — Ты – нарушитель границы, так? Надо ж тебе было налететь прямо на императорскую засаду – они и нас поймали, и ворюгу этого. Голоса сменялись друг за другом, сначала один, потом второй где-то права. В голове было пусто, но на задворках разума творился ужас осознания. «Только не это» — пищало сознание. Снег осевший на ресницах и румянец от холода давал фору, чтобы никто и подумать не смел, как же она хочет разрыдаться как маленькая девочка. Она не понимала где находится, во сне или наяву. Еë даже посещали мысли, что она настолько тронулась умом, что находится в реальном мире, видя вместо реальных людей персонажей из игры. Мужчины и дальше продолжали общаться, пока Анн стыдливо очерчивала взглядом узор досок на повозке. Ужас затуманивал сознание, но больше всего еë пугала неизвестность. Врать себе она не любила, даже не собиралась, по крайней мере, она заставляла себя так думать, но другим врала часто и искусно. Когда она только начинала общаться со своими интернет-друзьями, «фанатиками», как их бы обозвал отец, ей и в голову не пришла мысль полностью пройти игру. Она ради интереса поиграла в неё, но хватило еë только на первые полчаса, из которых дошла только до меню изменения персонажа. Но даже этого было достаточно, чтобы обвести вокруг пальца свой круг общения. Те могли назвать еë вежливой тихоней, слушателем, но никак не могли догадаться, что за всеми этими ярлыками стоит лгунья, которая за личиной молчуньи просто не знала как ответить, дабы не раскрыть свой ужасный секрет. Она удивлялась либо своим феноменальным умом, либо фееричной глупостью своих друзей, которые за столько лет общения так и не смогли об этом догадаться. Она бы могла вспомнить что-то из разговоров с ними, но опять застала себя на мыслях, что читала сообщения она скудно, больше диагональю, забывая практически сразу тему диалога из-за кучи неизвестных ей имëн и названий. За размышлениями прошёл момент остановки повозки, пропустив пару реплик от Ралофа на счëт проклятых эльфов и генерала Туллия, как и сладкие речи о можжевеловой медовухе. —… Постойте! Мы не повстанцы! — пара стрел вонзилась в тело неудачливого воришки, показывая свою власть над происходящим. Анн стало действительно страшно, а правая нога начала дёргаться в самопроизвольном ритме. — Эй, ты! Шаг вперёд. — Нервная тряска стала невыносимой, заставляя сделать единственный огромный шаг, вставая практически вплотную к имперцам. — Капитан, а с этой что делать? У неё странный окрас вокруг носа. Может она отбилась от изгоев или посыльный некромант, чтобы напасть на наш лагерь? — взбунтовался Хадвар. — Еë в списке нет! — В бездну список. Давай еë на плаху, — суровый голос имперского капитана как обухом по голове дал Анн понять, что жить ей осталось не так уж и много. Прозвучали будничные сожаления Хадвара, словно тот повторял этот каждый день и не раз. Его сожаления ей были не нужны, очередная жалость какого-то незнакомца явно не делали ей погоду. Ноги сами шли к месту гибели многих невинных и виноватых людей, место буквально пропахло кровью, застревая где-то в носу неприятной щекоткой. Снова и снова она пропускала речь Туллия, который зачем-то распинался перед смертниками, пропускала перепалку капитана и жрицы Аркея, посторонний рëв какого-то невиданного ей животного. Сейчас еë взгляд буравил безжизненные глаза солдата Братьев Бури, который смотрел куда-то в сторону из деревянного ящика. Гул солдат пронёсся по всему Хелгену в скорби. Настал еë черëд. Ноги до сих пор подкашивались, заставляя оступится и ударить ногой ящик с отрубленной головой. Стыд затмевал даже огромную толпу, в чьих глазах горела ненависть к неуважению их павшего собрата. Больно ударяясь шеей об подставку для головы, со стыда взгляд прожигал меховые сапоги палача, боясь посмотреть куда-то помимо них. — Часовые! Что вы видите? — прокричала капитан, заставляя перестать буравить бедную обувь и переместить свой взгляд наверх. Существо что летало вокруг поселения застало всех врасплох: кто-то кричал о помощи, а кто-то просил лучников обнажить свои стрелы. Только одна Анн стоя в неприличной позе, установилась на капитаншу, позволив в последние мгновения своей неминуемой смерти произнести оскорбления: — Самой вверх посмотреть слабо, дура? — голос был настолько тих, а суматоха вокруг настолько громкой, что навряд ли её слова кто-то услышал. Ей же лучше. Кто знает, вдруг, огневая мощь смогла победить летучее существо, тогда ей было бы несдобровать. Жëлтая вспышка мешала видеть перед собой что-то дальше метра, вдали послышался крик Ралофа, такого же смертника, как и она: — Пошли, второго шанса боги нам не дадут. Идти за ним она не спешила, озираясь по сторонам и пытаясь прикинуть, сможет ли она перелезть сломанную стену позади неё. Ноги несли еë дальше, совершенно не беспокоясь о выкриках солдата, о препятствиях в виде новых трупов. Добежав до ворот, единственное, что она смогла разобрать: —…Надеюсь, вас всех сожрёт дракон! От кого был этот выкрик она знать не могла, да и не хотела. Сейчас первым по важности было спасение собственной жизни, но стыд не покидал еë на протяжении всего времени, что она как трусишка убежала, хотя видела позади себя несчастных детей, корчившихся, но живых матерей. Он даже не давал проронить ни одной слезы, хватая только на тихое «извините». Ноги несли еë по каменной брусчатке куда-то на запад, в леса усыпанные елью и пышными кустами снежных ягод. Ей казалось, что как раз ей назло повалил снег, а видимость стала с каждой минутой ухудшаться, но даже это не останавливало её, она всё бежала и бежала как испуганный раненый зверь, изредка спотыкаясь и царапая ступни об листья лилового горноцвета. Завидев где-то вдалеке возле речки маленький деревянный домик, она что есть сил побежала туда, пугая старуху в тëмно-синей робе. Та выронила метлу из рук, которой пыталась подмести предбанник, а после что-то испуганно пробубнила: — Я просто бедная старушка. Не трать на меня время. Анн и слышать этого не хотела, нагло перебив еë и прокричав, что есть сил: — Дракон!

***

Анн застала себя лежащей на кучке медвежьих шкур. Смотря вверх, ей открылся вид на редкие доски, которые с натяжкой могли назвать себя крышей, а слева большую дыру, открывающую вид на огромную планету вдалеке. — Проснулась уже? К нам так редко приходят гости, — начала старуха. — Во имя восьмерых, я думала, ты упала замертво! Ну, ничего, я хоть и старая, но хорошо знаю алхимию, поэтому у меня оставался маленький сосуд с регенерирующим зельем. Стой, не поднимайся! Тебе нужен отдых. Сейчас я сварю вкуснейший эльсвейрский фондю. Не дожидаясь ответа, безымянная спасительница вышла из избушки, вытянув шею и просунув еë между арки, она опомнилась и добавила: — Раз у нас гости, хочу собрать немного капусты для похлëбки из красных яблок, подожди немного. Анн и сказать ничего не успела, как старая опять покинула еë. «Д-да не нужны мне никакие фондю и похлëбки из каких-то там яблок, где я нахожусь?» — спросила она у себя, осматриваясь по сторонам, сбивая впопыхах какую-то книгу в тёмно-синем переплёте. Думая, что хозяйка избы не увидит еë, та попыталась улизнуть, стараясь пробраться сквозь дыру между пузатым казаном и буфетом. — Не так быстро, дорогая, я вот-вот начну делать фондю, — старуха продолжала копошиться в своëм огороде, перебирая листья капусты. — Тут тяжело прожить. Но я справляюсь. А ты откуда, девочка? Вопрос застал врасплох. Она и так выглядела чересчур подозрительно: постоянно молчала, была одета в домотканую одежду, ходила с каким-то непонятным окрасом, который оказался всего-навсего кровью, которая коркой прилипла от начала кончика носа и до конца подбородка. — Я… — мешкаясь начала она. — Что же, не важно, у каждого есть свои секреты. Ты, небось, какая-то внебрачная дочь богатой семейки, решив, что такая жизнь тебе не по душе, решила сбежать? — она усмехнулась. Анн смотрела на еë лицо и не могла понять, что же не так. Улыбка добрая, вид приветливый, но что-то в этой улыбке было жуткое. Свалив всë на нелюбовь к пожилым людям, которые еë всегда пугали, она не стала делать исключение для этой женщины, предполагая, что улыбка кажется таковой только из-за кучки морщин. — В-вы правы, — нервно запнулась Анн. — Полностью правы, давайте оставим это нашим секретом? Женщина кивнула, беря со своего огорода лопату. На немой вопрос девушки она ответила: —Эм… я видела где-то тут на западе куст красивейшего чертополоха, хочу пересадить поближе к себе, чтобы любоваться на такую красоту. Теперь еë черед был кивать, ей же лучше. Эта женщина крайне смущала своей аурой, от которой постоянно становилось неловко. От всей этой нервотрёпки она даже забыла как говорить, постоянно пялясь куда-то, слушая, но молча. Ей хотелось назвать себя мразью, но если это сон, то нужно играть по-крупному, а значит – ограбить одинокую пожилую женщину. Дожидаясь пока та уйдёт на приличное расстояние, она снова прошлась по всему жилью, пытаясь найти что-то ценное. У владелицы не было рюкзака, поэтому девушке пришлось высыпать всю соль с мешка, погрузить туда один кочан капусты, два яблока, две картофелины и один лук-порей. Из одежды тоже ничего не нашлось кроме зелёного платья, которое по размеру бы подошло только маленькой девочке. Об алхимии она не знала ничего, поэтому не стала притрагиваться к странным цветам и ягодам. Найдя у ножки кровати семь монет в кожаном мешке, ей на глаза встретился подвал, в который она решила зайти за возможной консервацией. Амбарный замок был настолько заржавевшим, что не составило труда поломать его об ножку казана. Каждый шажок по хлипкой деревянной лестнице давался с трудом от страха сорваться вниз. К счастью было зажжено пару свеч, оповещая о недавнем посещении. На подвал с запасами еды это место мало тянуло, больше похоже на склеп с кучей черепов на полках с обугленными книгами. Пытаясь перебороть страх от осознания у кого она может находиться дома, она как можно скорее начала осматриваться по сторонам в поиске еды или одежды, но ничего кроме двух пугающих столов и буфетов с кучей бочек по сторонам найти не смогла. Взяв табурет у бочки, она начала смотреть наверх и была приятно удивлена, найдя красную бутылку среди других разнообразных по форме и цвету склянок. Что-то похожее она видела в руках старухи, когда только-только проснулась, поэтому могла предположить, что это регенерирующее зелье, которое в этом суровом мире ей явно пригодится. Не найдя ничего путного кроме множества мешков с солью, она вновь полезла наверх, открыв крышку люка, она заметила тёмную робу хозяйки дома, чьё лицо переменилось в жуткий оскал. — Тупица! Никто не должен узнать моей тайны! — женщина замахнулась ногой, пытаясь скинуть руку девушки с лестницы. О какой тайне идёт речь она не знала, неужели это такая страшная тайна, иметь внутри дома склеп? А если это черепа еë родственников, которые спокойно умерли от старости, тогда зачем вся эта суматоха? Соскользнув в страхе с лестницы, она побежала в конец комнаты, чтобы найти то, чем можно будет обороняться. Скрип досок был слышен на всю округу, а старуха смеялась всë громче: — Тебя нужно поучить манерам! Под руку попался пустой железный светильник, который непременно полетел не в цель, а куда-то выше и левее. Сбивая ещё такой же светильник, но уже со свечей, пламя которого быстро охватило на удивление для такого влажного помещения буфет. — Чëрт, мои яды! Ты поплатишься, мы видали врагов и пострашнее, — руки женщины засветились ярко-оранжевыми искрами. Пламя всё больше охватывало место, а дышать стало труднее. Женщина как хищник кралась к своей жертве, но не славилась своей грацией, скинув округлую бутылку с вином. — А-а-ай! — завопила женщина, когда еë длинную робу охватил огонь. Она повалилась на спину, начала истерично хлопать себя по ногам, а Анн, как любопытный очевидец заметила за собой, что не спешила женщине помочь. Ей стало жалко еë, когда та наконец-то отряхнулась от огня, полностью улёгшись на каменный пол, бесполезно дуя на свои обугленные руки усыпанные пузырями. Доставая из своего мешка тёмно-красную бутылку, она подошла к женщине и заговорила: — Вот, это должно помочь вам! Женщина уставилась на Анн широко раскрытыми глазами. Размахивая руками как неадекватная, она захлёбываясь в слезах кричала: — …Моя дорогая Мойра, нет! Я не хочу здесь умирать! Анн не понимала, почему та истерично бьётся в конвульсиях, когда еë рот наполняется болотно-синей жижей из бутылки. — Мойра… Наш ковен… — лицо женщины начало успокаиваться, а глаза закрываться. — Уф… ну, кажется всë, она заснула — Анн устало опустилась на корточки, накрывая женщину самодельным одеялом из пары порезанных мешков, размышляя о том, что такое ковен и кто такая Мойра. На удивление огонь потушился сам, когда на шкаф в потасовке упала бадья полной воды, поэтому больше никакой опасности он не представлял. Сделав своё грязное дело в виде мелкого грабежа, больше хулиганства, она устремила свой взор куда-то на север, размышляя о том, что жизнь в таком сне явно будет не сладкой.