Бойся своих желаний

Север от домика старухи был усыпан горами и древними нордскими склепами и руинами. Каждые сто метров ощущались холоднее, чем предыдущие. Ножные обмотки и домотканая одежда уже не справлялись с теми погодными условиями, что были раньше. Согревала мысль только о том, что где-то там далеко-далеко виднелась зелёная густая трава и пни обросшие морой тапинелла. Камни были такими же скользкими, как и мысли Анн, она всë ещë обдумывала прошлый инцидент с пожилой женщиной, в какой-то мере беспокоясь, всë ли с ней хорошо. Только не подозревая о том, что из-за своей невнимательности на самом деле дала не зелье здоровья, а слабый смертельный яд, который ещë можно было вывести, но состояние женщины и еë возраст сделал своë дело, не дав и шанса на спасение. Чудом огибая скользкие камни на речке и стаи волков, она заметила длинную тропу, которая, несомненно, куда-то вела, но у неё не было выбора чтобы выбрать куда идти. Стратегом она никогда не была, да и не позволял характер и образ жизни, но понимая то, что одними яблоками и овощами сыт не будешь, что ничто уже не вернёт жаркое из фазана, которое она нагло съела ещё в доме старухи, ей всё же придётся вылезать из кокона и как-то это решать. Сон это или не сон, но холод ощущался как настоящий, а умирать от переохлаждения не самая гуманная и безболезненная смерть, поэтому делать попытку проверки даже не смела. Продажу овощей и фруктов она считала неприбыльным делом, ведь их и так много. Грибы она старалась не трогать, из-за боязни взять с собой что-то ядовитое, но на свой страх и риск срезала кинжалом, который она нашла в избе, маленькие красивые цветочки, которые по еë мнению никак не могли быть отравой. В какой-то мере это действительно было так, за фиолетовыми и красными цветочками скрывался обыкновенный горноцвет, который был одним из самых распространённых цветов в Скайриме. Она надеялась лишь на то, что найдёт где-нибудь, если они существуют, уличных торговцев или маленький городок, даже деревню, где сможет как-то продать ещё не ставшие сухим веником цветы. Уже светало, в конце дорожки был отчётливо виден дым, который выходил из дымоходов близлежащей деревни. В километре от стен была вбита длинная доска, которая, очевидно, служила путникам указательным знаком. «Маркарт, Солитьюд? Точно нет, я помню, что это были названия городов, а это место едва похоже на деревню». — Девушка, неловко почесав затылок, смотрела всë ниже и ниже, сквозь кучу неизвестных ей названий. — «Так значит Ривервуд, да?» Анн удивилась, когда не заметила ни одного человека около входа, ругаясь, что хоть это всë понарошку, но не логично оставлять поселение без защиты. Проходя скудные дома, кузницу, о которой оповещала большая чугунная вывеска в форме наковальни, всё также не было ни души, кроме спокойно гуляющих рыжих курочек. Около ещё одного здания со знаком весов, ей повстречалась набитая доверху тележка с капустой. Долго не решая, пока никого нет, она раскрыла свой маленький мешок, пихнула туда со всей силы три кочана и ещë два погрузила себе в руки. «Надеюсь, вы будете полезны», — качала она как детей капусту, идя прямиком направо, в логово «Ривервудского торговца».

***

Маленькое двухэтажное помещение пропахло эльфийскими ушами настолько, что было тяжело дышать, с порога показывая свой внушительный ассортимент специй и мяса. За просмотром помещения она совсем забыла, что стоит не одна, замечая ругань мужчины и девушки, приняв их изначально за разругавшуюся замужнюю пару. — Я сказал нет! Никаких авантюр, никаких погонь за ворами! — прокричал короткостриженый мужчина на свою визави. О чём диалог шёл и о каких ворах идёт речь Анн не понимала, да и знать особо не хотела, лишний раз влезая не в своë дело. Ей сполна хватило прошлого раза, когда ещë немного, и еë голова так же уродливо смотрелась в деревянном ящике, как и голова слишком смелого Брата Бури. «Эх, потянул бы резину на добрые пары десятков секунд и возможно был бы жив», — грустно подметила она, вспоминая каких-то несколько часов назад. — «Пусть это и не моë дело, да и сам он дурак, что за языком и телодвижениями уследить не смог, за что поплатился башкой, но не думаю, что он был плохим человеком, просто горячая кровь от злости и несправедливости бурлила в нём». — Разговор окончен. — Проговорил мужчина за стойкой, прогоняя девушку прочь и, устремляя свой взгляд на прибывшую покупательницу, стыдливо откашливаясь за своë неподобающее поведение. — Ой, покупатель. Прошу прощения. Пропустив пару фраз мимо ушей, девушка, не церемонясь, выгрузила все свои припасы прямо на стол торговцу. Она знала, что если не сейчас, то смелости на потом уже не хватит. — Из-извините, не скажете, сколько это всë будет стоить? — Анн потупила взгляд как какой-то воришка, хотя это и было правдой, все продукты, что она выложила на стол действительно не принадлежали ей. Но вся еë нервозность и скромность таилась в попытке завести разговор с мужчиной, который, если бы помыл лицо от сажи, мог спокойно претендовать на еë любимый типаж мужчин, которых она старалась избегать за километр. Оценщик взглянул на скудный запас товаров, даже, кажется, успел пару раз зевнуть, не открывая рта. Конечно же, она не принесла ему какой-то невиданной красоты или мощи клинок, который можно было двинуть раз в пять дороже, чтобы кузнец Алвор обзавидовался. Так и не принесла мощнейшего зелья, который пусть и будет уступать в цене хорошему клинку, но старуха Хильде, которая иногда помогает своему сыну Свену в зельеварении на дому, точно бы захлебнулась в своей слюне. — Так-так, посмотрим, что тут у нас… — мужчина деловито поднëс большой и указательный палец к кончику подбородка, не забывая о своих манерах торговца. — Дам тебе за этих пять кочанов столько же золота, а лук-порей и картофель убери, он меня не интересует. Если хочешь толкнуть это кому-то, сходи лучше в какую-нибудь другую деревню и расспроси фермеров, они обычно скупают всë не глядя, но выручкой ты будешь довольна сполна. Анн удовлетворил ответ и сумма, которую любезно предоставил торговец. Сделав про себя галочку в голове, что нужно расспросить у жителей, не нужна ли тем помощь или есть ли где-то поблизости деревня с огородами, где фермерам всегда нужна помощь в сборе. Разговаривать с незнакомцами она боялась, заранее готовясь к хамству или к неудовлетворительному ответу. Мужчина же хоть и показал сначала своë недовольство и незаинтересованность, но не выглядел грубияном. Но пользоваться его добродушием она тоже не стремилась, боясь показаться липучкой. — А вы не подскажете, можно ли это продать? — девушка достала из импровизированного рюкзака немного помятый на концах букет пёстрых цветов, который был положен туда при освобождении большей части льняного мешка. Руки тряслись, пока она прокручивала между пальцев вышеупомянутый горноцвет, боясь, что над еë глупой находкой посмеются. — Горноцвет… не интересует. Но может заинтересовать старуху Хильде, её домик стоит прямо у стен, не ошибёшься. Ей всегда нужны побрякушки, из которых можно создать зелье запаса сил, которые можно двинуть лесорубам, кузнецам. Или… мужчинам, которым не хватает выносливости для других вещей, если ты понимаешь о чëм я, — он подмигнул, после кивнув на дверь, безмолвно прощаясь с Анн. Ей не нужно было повторять куда идти, а если и не поймёт, то местность всë равно маленькая, не потеряется. Ей определённо не потребуется чья-то помощь…

***

Деревня была исполосована каменными дорожками, но даже так она не казалась большой, поэтому хижина Хильде оказалась всего в минуте ходьбы от торговца, что делил своей постройкой одну дорогу со старухой. Пытаясь найти еë где-то на улице, попытка не увенчалась успехом, а только поломкой одной из двух бочек на заднем дворе. Тихо выругавшись о «сраном рае для кроликов», ей оставалось только боязливо постучаться в дверь и расспросить женщину о цветах. Прошла минута, но длилась она как вечность. С каждой секундой еë не покидало желание отойти от двери и стыдливо, со всех ног побежать в неизвестном направлении, но через полминуты раздался щелчок, а после дверь открылась, давая рассмотреть светловолосого мужчину. — Ты кто? Моя м… Хильде сейчас не может принять тебя, слишком поздно, извини, приходи завтра, — мужчина уже собрался закрыть дверь, помедлив, стал рассматривать Анн. Девушка от столько пристального осмотра смутилась, покраснев, начала придумывать примеры, что же так заинтересовало мужчину. «Чёрт, неужели я ему понравилась, а он просто подбирает слова, чтобы со мной познакомится? Что мне делать?» — еë глаза метались из одного угла в другой, кажется, что даже уши начали полыхать. — «Согласится или нет? Пусть это и сон, хоть тут исполню желание своего папаши». Молчание длилось неприлично долго, что даже начало раздражать такую тихоню как Анн, размышляя о том, стоит ли спрашивать в чëм дело или нет. Но ждать долго не пришлось, потому что мужчина быстро закрыл дверь, заставив лицо Анн зло искривиться от подобной наглости. Пытаясь унять слëзы обиды, она уже хотела развернуться и побежать в ближайшие кусты и оплакивать своё жалкое существование, как дверь всё-таки открылась, давая рассмотреть запыхавшегося виновника с помятым куском бумаги в руках. — Стой, прошу! — Мужчина в спешке заправил выбившиеся из причёски волосы. На Анн расцвела счастливая улыбка, неужели кому-то не всё равно на неё? Но улыбка через секунду превратился в звериный оскал. — Вот, ты не могла бы отдать это прекрасной девушке по имени Камилла? Сейчас она находится в таверне «Спящий великан» возле лавки торговца. У неё тёмные волосы, ходит в светло-коричневом платье с корсетом впереди, ты точно еë не пропустишь. Прошу! Ты единственная кто сможет отдать это письмо ей. Меня она старается обходить стороной, а другие жители Ривервуда уже отказали мне, но я не могу проиграть этому… Фендалу! Протянутая рука с письмом неприлично долго висела в воздухе, слишком долго. Оскал Анн был пугающим, а улыбка была от уха до уха настолько, что онемели щëки, но вместо грубого слова она произнесла: — Я помогу. Мужчина за закрытой дверью выглядел настолько воодушевлённо, что готов был порхать на крыльях как бабочка, но он и не подозревал, что после того как закроется дверь, девушка со спокойной душой выйдет на мостик около лесопилки и «случайно» опрокинет письмо непредназначенное для её глаз. «Староват ты для меня, мужик», — и только одинокая красно-коричневая планета стала свидетелем этого детского от обиды поступка.

***

Как оказалось, в Скайриме светало слишком рано, поэтому оставалось только пойти в единственную таверну во всём Ривервуде и попытаться расспросить о свободной пастели и возможной еде. Зубы скрипели только от одной мысли, что она встретит Камиллу, но другого выбора ей просто не дали. Войдя в пустую таверну, на глаза бросилась ещё одна перепалка «влюблённых», которые заполонили эту деревню за такой маленький промежуток времени. Живот гудел и притуплял ощущения неловкости, да и людей на удивление было не так много, только мужчина за стойкой и женщина в синем платье, которая без зазрения совести отчитывала его при посетителях, поэтому раздражение мягко спадало, давая расслабится и погрузится в атмосферу этого места. Мужчина с порога заявил о свободных комнатах и о наличии еды и выпивки. Как оказалось, человек за стойкой оказался обычным поваром. Только начиная спрашивать о комнате, как еë перебив, сразу же отправили к Дельфине, которая, как оказалось, была той самой женщиной в синем платье. Разговаривать с ней Анн катастрофически боялась из-за еë властного характера, а такие люди были хоть и не первыми, но лидирующими в её списке нелюбимых характеров. Ноги подкашивались, но спать хотелось ещë сильнее, прогулка по лесу отняла у неё слишком много сил, а ходить она не привыкла и не любила. Подойдя к женщине, та с порога заявила: — Так это ты тут у нас всë разнюхиваешь. Анн не понимала, почему та к ней так обратилась, ведь она, по сути, ещё ничего не успела сделать кроме кражи и продажи нескольких кочанов капусты, но знать об этом никто не должен был, а она и подавно. После, женщина всё же решила представиться и рассекретить свою должность, что она – хозяйка таверны. Трясущимися руками Анн схватила пару монет и спросила: — Я хочу снять комнату, сколько это будет стоить? — Десять септимов и она твоя на день, — оповестила женщина и протянула девушке руку. Кое-как посчитав монеты, пару раз сбиваясь, в руку Дельфины опустилось ровно десять потускневших золотых монет. Владелица устало спрятала деньги под стойку, даже не беспокоясь о порядке, подошла к ближайшей двери, продолжив: — Вот твоя комната. Корзину и бадью можно использовать только один день, как комод и сундук, всë что ты забудешь – безвозвратно переходит нам, так что имей ввиду и смотри по сторонам когда будешь уходить. Девушку хватило только на кивок, быстрыми шагами она добежала до своей комнаты, сильный ветер заставил закрыть дверь с громким хлопком, который, кажется, мог разбудить не только других постояльцев, но и весь Ривервуд. — Эй, дитя, поаккуратнее с дверью, еë поломка обойдётся в пять тысяч септимов, а я не думаю, что у тебя есть такие деньги, — проворчал мужчина, боясь разгневать Дельфину ещë больше. Мешок опустился на пол сразу же, как и Анн. Она только и успела, что глупо ударится коленями о пол и схватить ледяными руками пылающее лицо. «Чёрт, чёрт! Как же много людей за сегодня, как же стыдно… я продержалась хорошо, хорошо… » — сердце шумело как бешеное, словно готово вырваться из неё и убежать со стыда куда угодно, чтобы больше никогда не встречаться со своей хозяйкой. Шкура саблезуба под ногами была колючей, истоптавшейся, пропускающей холод ледяного камня под ним, нижняя часть тела слишком быстро начала замерзать. Встав, мешок с едой и деньгами был уже аккуратно усажен на стул, а девушка не могла себе отказать в удовольствии посмотреть что находится в комоде и сундуке, но к своему сожалению, кроме ещё такого же балахона как на ней она найти не смогла. Поняв, что нормальную одежду она увидит не скоро, решив взять и еë, надеясь, что хозяйка этого не заметит или пропустит эту шалость мимо глаз и ушей, успокаивая себя тем, что этот балахон как шампунь или гель для тела которые выдают в отелях. Анн устало уставилась на свечу, размышляя, нужно ли еë тушить во время сна, либо это опять будет очередным денежным нарушением, ведь нигде не было в комнате принадлежностей для розжига. Идти снова в зал она боялась, как и спрашивать такой постыдный и глупый вопрос. Расчёсывая спутавшиеся волосы пальцами, она понадеялась, что оставшихся двадцати двух монет хватит на погашение штрафа.

***

Еë разбудил шёпот со стороны двери, а ещё занывшая от твёрдой постели спина. Сокрушаясь на слишком чуткий сон и мягкость предыдущей пастели. «Эта старуха жила в сраной деревянной коробке из-под холодильника, но какого хрена кровать у неё мягче, чем в единственной таверне на всю эту сраную деревню? Тут ещë и морозилка», — сон был окончательно испорчен, как и её настроение. Вяло вставая, выковыривая за ночь застывшую грязь из уголков глаз, она уже собиралась открыть дверь, как та сама открылась. Из неё как ошпаренный вылетел стражник, чьи доспехи были начищены до блеска как медный таз, доставая свой меч, ледяная от доспехов рука с силой сжало предплечье девушки. Без запинки, как на автомате проговорив: — Не двигаться. Это приказ ярла, — начал он, сильнее сжимая руку. — Ты обвиняешься в воровстве, гнусный воришка! Либо ты платишь сорок пять септимов или отправляешься гнить в тюрьму! Кожа на руке была готова лопнуть под тяжестью руки стражника. После сна как назло голова не варила, да и вряд ли бы стала варить после такого обвинения. Она предполагала, за что её могли обвинить, но не могла понять, как кто-то мог узнать о её гнусной попытке выживания. Люди как вороны собрались у двери, кто-то причал оскорбления, кто-то пытался понять и успокоить других людей, а кто-то и вовсе рвался почесать кулаки об лицо Анн. Такое количество смотрящих на неё глаз ещё больше смутило, заставляя противно пискнуть: — У меня нет денег. Стражник наконец-то выпустил руку, смотря куда-то назад, прокричав человеку сзади: — Дельфина, добавила же ты нам работы! Ты же знаешь, что с ней будет? Не хватало ещё одного рта в рядах таких же пропащих, — стражник буквально выплёвывал слова как яд, заставляя девушку всё сильнее бояться ситуации в которую влипла. — Сдалась тебе эта капуста, столько проблем из-за неё. Дельфина никак не ответила, смотря на рядом стоящего купца из Ривервудского торговца, махая руками, шепча тому что-то на ухо. Тот от каждого слова то зеленел, то бледнел, а после был краснее помидора от злости. — Эй, это была моя капуста! Сначала грабители украли мой коготь, а теперь ещё и ты! А может это ты взяла мой золотой коготь и решила выставить нас всех дураками? — мужчина замахал руками как мельница. Девушка смутившись от таких обвинений в свой адрес только опустила глаза вниз, рассматривая кожаные сапоги стражника. — Уведите её в тюрьму, таким как она нет места в нашем городе! Кивнув, мужчина, встав гордо в стойку, доставая откуда-то сзади толстые полоски кожи, пытаясь обмотать руки брыкавшейся девушки. — Надеюсь, ты сгниёшь в подземелье Драконьего предела.