Сосочных дел мастер

Игорь, благодаря ещё советскому телевидению воспитанный на мыльных операх для домохозяек, привык, что сюжет всегда прост. Жена, как правило, уезжает в командировку или на отдых, короче говоря, отсутствует дома какое-то время, а затем триумфально возвращается с подарком. В роли подарка выступает либо ребёнок в пузе, либо же сразу двухметровый любовник итальянской (читайте как армянской) внешности. Крики, скандалы, расследования, развод. Любовника бы Игорь сразу застрелил. С ребёнком ладно, сумел бы договориться. Но Петя даже здесь оказался непредсказуемым засранцем. Вернувшись из двухнедельной казанской командировки, он припёрся не с гостинцами, чак-чаком, магнитиками, сувенирами и даже, мать его, не за ручку с татарином. Нет. Этот хитровыебанный майор, одетый в странно свободную мешковатую футболку, подошёл к Игорю, мокро и развратно его поцеловал, не забыв как следует вылизать чужой рот, едва свой язык в громову глотку не засунув. А потом обратно отошёл, встал на расстоянии двух метров и с самым гордым видом задрал свою футболку до шеи.       — Сюрприиииз! — издевательским тоном протянул он и широко улыбнулся, наслаждаясь откровенным охуеванием Игоря. — Можем теперь играть с тобой в досмотрщика и туриста, нарушающего правила. Я даже на металлоискателях пищу, прикинь? Игорь прикидывать не хотел. Игорь таращился на грудь Хазина, которую любил целовать, вылизывать, жамкать руками и всячески ублажать, потому что она являлась его эрогенной зоной. Только теперь вместо двух розоватых и идеально кругленьких сосков Игорь наткнулся взглядом на странные металлические хреновины, выглядывающие прямо из груди. По бокам от каждого соска красовалась пара серебристых шариков, а между ними, судя по всему, проходила тонкая штанга.       — Вот идиот, — выдохнул Игорь и подошёл к Хазину ближе.       — Тебе не нравится? — он почти обиделся. Старался ведь, терпел эту адскую боль, хотел уже избавиться от них сто раз, но приказал себе держаться.       — Нравится, Петь, но… — Игорь прискорбно поджал губы, да так и замер с вытянутой рукой, не решаясь его коснуться. — Это же пиздецки больно. Петя почти рассмеялся от облегчения. Уже успел себе надумать, что Игорю не понравилось или, может, вообще противно стало. О таких вещах, конечно, любимого человека и сексуального партнера предупреждают заранее, но это же Хазин. Он с таким же успехом мог набить на спине огромную морду оскалившегося льва и потом молча ждать, когда при очередном ебливом марафоне Игорь развернёт его, наткнётся на эту пасть и натурально охренеет.       — Можно потрогать? — Гром вопросительно вскинул бровь и скорчил самую умилительную физиономию, которая только была в его арсенале. Преступников на допросах она доводила до инфаркта, на Петю же действовала как самый сильный афродизиак.       — Можно, но только аккуратно. Всё ещё больно и неприятно, когда задеваю ими что-то. Мастер сказал, что заживать будет месяц. Какая-то хреновая у меня регенерация.       — Какое счастье, что она не распространяется на твою жопу, — тихо пробурчал Игорь, за что тут же был удостоен смачным пинком по коленке. Петя порой напоминал маленькую вредную собачку — лает, гавкает, шума создаёт много, и хоть с виду почти не страшная, но укусить за жопу может так, что год на неё садиться будет больно. Игорь нагнулся, рассматривая грудь Пети внимательнее. Да, точно — штанги, по бокам обвитые металлическими шариками. Соски всё ещё были немного воспалёнными и покрасневшими, Игорь даже дышать на них боялся. Он указательным пальцем аккуратно, почти невесомо коснулся правой горошины, слыша, как Петя с шипением втянул кислород сквозь сжатые зубы.       — Блядь, неприятно, — честно признался он, и Игорь тут же отступил. Петя посмотрел на него с благодарностью и выпустил ткань футболки из пальцев, позволяя ей спасительной ширмой накрыть несчастные соски. — Трахаться хочу жуть как, но придётся как-то изворачиваться, пока до конца не заживёт… Но отсосать я могу тебе прям щас, хочешь? Игоря дважды спрашивать не надо было. Уже через минуту он цеплялся рукой за мягкие пряди хазинских волос и думал, что как-нибудь уж потерпит, прежде чем они смогут нормально заниматься сексом.

***

Всё оказалось гораздо сложнее, чем он представлял. Уже через неделю Игорь был готов на стену лезть из-за невозможности касаться Пети так, как раньше. Порой хотелось подойти к нему сзади, обвить руками и крепко прижать к себе, вгрызаясь кусачими поцелуями в шею, пока ладони скользят по груди. Но этой прекрасной привилегии Игорь был лишён — соски Пети находились под строжайшим запретом. Он не мог спонтанно зажать его в коридоре участка, в тёмном переулке на подходе к дому или на лестничной клетке. Нет, теперь только дома, потому что там Петя мог не спеша и аккуратно снять с себя одежду, чтобы она не тёрлась о соски и не раздражала их ещё больше. О миссионерской позе пришлось забыть — Игорь в пылу страсти мог забыться и потревожить несчастную грудь. Сверху Петя садиться напрочь отказывался — во время конных скачек грудь тряслась и болела. Теперь Гром пристраивался исключительно сзади, не имея возможности видеть лицо Пети. Это бесило, раздражало до жути. Игорю нравилось, как во время секса Петя закатывал глаза, кусал губы и краснел. Была в этом особая эстетика, делающая Грому хорошо. А всё, что ему было позволено сейчас — цепляться руками за худую талию, чтобы хоть как-то контролировать поступательные движения. И не дай бог Петя грудью свалится на кровать — об оргазме можно забыть, скорее уж Игоря пинком под зад выкинут в ближайшее окно. А ещё Петя перестал носить обтягивающую верхнюю одежду. С джинсами-то было всё в порядке, они продолжали идеально подчёркивать упругую задницу, которую Игорь с удовольствием мял ладонями, как игрушку-антистресс. Но вот любимые обтягивающие водолазки и кофты Хазина пылились в шкафу, пока он таскал футболки на несколько размеров больше. Короче говоря, от этих грёбаных металлических шариков пока проблем было больше, чем пользы. Прошёл месяц. Чёртов месяц, за который Игорь чуть не сошёл с ума. Он уже всерьёз подумывал над тем, чтобы повесить в спальне огромное зеркало напротив кровати. Будет трахать Петю со спины и любоваться его предоргазменной физиономией. Но, видимо, на небесах кто-то решил, что хватит с Игоря страданий, всё. Грехи свои он искупил сполна. В участок он утром выехал раньше, по делу вызвали. Разобравшись с бумагами, сидел теперь в общем зале и бессмысленным взглядом таращился в стену, пока в фокус глаз не попала знакомая задница. Игорь довольно хмыкнул, поднял взгляд повыше и чуть не подскочил со стула. Петя медленно снял с себя куртку и остался в водолазке. В чёрной, мать его, водолазке, которая облепляла стройное тело, как вторая кожа. У Игоря во рту моментально скопилось слишком много слюны. Петя, почувствовав на себе чужой похотливый взгляд, улыбнулся и поднял руки над головой, сладко потягиваясь. Игорь обомлел. Смотрел, как тонкая ткань скользит по груди, обтягивая её. Под ней чётко проступили два бугорка, по бокам окаймлённые шариками поменьше. У Игоря встал… вопрос: сильно ли удивятся коллеги, если он прямо сейчас завалит майора Хазина на ближайший стол. Пришлось включить остатки здравомыслия и задействовать весь самоконтроль.       — На пару слов, — хрипло сказал он, проходя мимо Пети, у которого на роже было написано, как он доволен произведённым эффектом. Хазин лишних вопросов задавать не стал. Окинул всех присутствующих своим фирменным не ваше собачье дело взглядом и направился за Игорем в сторону длинного коридора. Когда его грубо схватили за руку и рывком затолкали в туалет, он даже не особо удивился. Щёлкнул замок двери, а Петя издал громкий вздох, больно приложившись затылком о кафель.       — Не порви только, твоя любимая ведь, — хмыкнул Хазин, наблюдая за Игорем, который начал спешно задирать его водолазку. Та скрученным жгутом обхватила ключицы, а цепкий взор питерского майора оказался направленным на грудь майора поменьше.       — Зажило? — с придыханием спросил Игорь, рассматривая соски Пети. Выглядели они… ну, нормально. Не красные больше, не опухшие. Такие же розоватые и манящие, как и раньше.       — Ага. Для Игоря это послужило сигналом. Он согнул колени и наклонился, чтобы оказаться на одном уровне с грудью Пети, и сделал то, о чём мечтал весь месяц — накрыл ртом правый сосок. Хазин громко ахнул и дёрнулся, вцепился пальцами в плечи Игоря, чтобы удержать равновесие. Когда он утром касался и аккуратно щупал свои многострадальные горошины с украшениями, то понял, что они стали гораздо чувствительнее, чем раньше. А учитывая, что Петю с них всегда накрывало как под шквалом огня, то теперь ощущения увеличились стократно.       — Бляяядь! — со стоном протянул он, чувствуя на соске горячий и мокрый язык Игоря. Тот со знанием дела обвёл его по кругу, оставляя влажный след, и снова накрыл губами, впуская внутрь. Начал щекотать языком дразнящими движениями, чувствуя, как Петя под ним дрожит. И не просто дрожит — его буквально трясло, как при лихорадке. Он крепко зажмурился и прикусил губу, чтобы своими стонами не привлечь внимание остальных служителей закона.       — Всё норм?       — Норм? Ёбнуться можно! — просипел он. — Давай второй тоже! А Игорь что? Игорь не дурак, ему повторять не надо. Берёт, пока дают. Как ребёнок, дорвавшийся до заветного леденца, он облизал второй сосок, срывая с губ Пети новую порцию матов вперемешку со стонами. Игорь, жутко довольный собой, начал посасывать набухший бугорок, языком задевая шарики штанги. На вкус они оказались никакими, без гадкого металлического жжения.       — А кончить от этого ты сможешь? — спросил он, чуть отстранившись и с сомнением поглядывая на блестящую от слюны грудь Пети.       — Бля, не… не знаю, — он запнулся и сам же опустил голову, рассматривая свои торчащие соски. Как бы спрашивая у них — ну что, дорогие, нам этот рубеж под силу или придётся задействовать мистера пониже?       — Они красивые, — Игорь неожиданно улыбнулся и поцеловал Петю, языком раздвигая пересохшие губы и вторгаясь внутрь. Тем временем его пальцы начали блуждать по груди Хазина, и тот снова застонал, не размыкая поцелуя, когда Игорь обхватил его соски. Немного сжал между большими и указательными пальцами, потёр и вдруг потянул за металлические шарики. Петя вскрикнул, в отместку укусил Игоря за губу и вжался в его бедро вставшим и затвердевшим членом. Гром счёл это хорошим знаком и повторил свои манипуляции, только на этот раз для надёжности ещё и выкрутил несчастные бугорки, которые набухли и стали красными. Серебристый металл на их фоне выделялся особенно ярко.       — Давай, Петь, для меня, — он продолжал целовать его, размазывая влагу по подбородку, острой скуле и постепенно спускаясь к коже шеи, не скрытой горловиной водолазки. Одной рукой пришлось пожертвовать. Её Игорь опустил вниз и обхватил член Пети через плотную ткань джинсов, сжимая.       — Сууука! — Петя в спешном темпе был заткнут очередным поцелуем, не то на его крики сбежались бы остальные. Майора полиции в грубой форме насилуют прямо в участке — отличный заголовок для статьи. Хазина выгнуло дугой, и он, сам того не осознавая, вжался в грудь Игорю, тревожа и без того уже настрадавшиеся соски. Он разом как-то обмяк, тяжело дышал, цепляясь за Грома, чтобы не свалиться на пол. Оргазм получился какой-то чересчур крышесносящий и по-новому прикольный. Член стал финальным штрихом, практически не принимая участия в процессе. Теперь на арену секса вышли новые бойцы, вооружённые штангами.       — Лучшая моя идея за последнее время. Охуеть просто, я ведь даже не пьян был, когда прокалывал.       — А знаешь, что это значит? — Игорь выглядел крайне довольным.       — Что?       — Нам не придётся покупать зеркало, чтобы я видел твоё лицо.       — Жмот, — фыркнул Петя, но всё-таки улыбнулся. В голове у него было пусто, в штанах мокро, в груди по-особенному тепло, а в сосках теперь скрывалась невиданная сила. Петя ещё не знал, на что подписался, ведь буквально сам вручил Игорю оружие массового поражения нервных клеток. Пожамкал сосок — и никаких проблем, у тебя в руках самый отзывчивый и послушный майор всего Петербурга. Но и Хазин был не так прост. Он решил, что из шкуры вылезет, выше головы прыгнет, но обязательно теперь заставит Игоря сделать пирсинг члена. Если и пищать под металлоискателями, то всем вместе.