Heaven between us

Кто придумал такое, что подростки в свои восемнадцать лет должны точно знать, кем хотят быть в будущем? Кто сказал, что они уже должны иметь представление о своей жизни, когда и пожить-то толком не успели? Каждый вечер за книжками и учебниками, с утра до обеда в школе, некоторые даже работать умудряются. А когда же отдыхать и думать о том самом будущем, при чём тогда, когда размышлять совершенно не хочется? Хочется просто жить, встречаться с друзьями, влюбляться и целоваться, пить алкоголь на вечеринках и баловаться сигаретами. Покажите того стоумового человека — и Чонгук разобьёт ему лицо. Месяц назад Чон Чонгук закончил школу, сдал все экзамены на хорошо, и теперь он свободен, вроде как. На прошлой неделе отгремел выпускной, на котором они с Чимином изрядно напились и очень хорошо отдохнули. Пак даже на часок заперся с какой-то девчонкой на втором этаже коттеджа, в котором они праздновали. Чону повезло меньше, но он не за этим пришёл. Ему бы отдохнуть душой, наконец почувствовать жизнь и вкусить все соки свободы. Но ему и этого не дали. — Эй, Чонгук-а, — звал парня его одноклассник Хисын. Он уже был немного пьян, но ещё не в стельку. Почти отличник, примерный сын и вообще воспитанный молодой человек. — Ну что, решил, куда будешь поступать? Вот только не это. Подобных вопросов Чонгуку хватает от отца. Тот ему чуть ли не брошюры приносит каждый день с лучшими университетами страны. Рассказывает о преимуществах каждого, будто сам там учился, хотя чёрта с два его отец закончил что-то подобное. Он отучился в обычном автодорожном колледже и даже не работает по профессии. Он всего лишь водитель у какого-то супер богатого человека, и получает за это копейки. Должное нужно отдать матери. Она не грызёт сына вечерами и не требует от того поспешных решений. Миссис Чон очень мудрая женщина, кажется, что она одна из всего огромного семейства Чонов понимает, насколько тяжело выбрать свой жизненный путь в таком раннем возрасте. Иногда ей удаётся усмирить отца Гука, но лишь иногда. — Хисын, у тебя шило в одном месте? Мы только с порога школы, дай хоть забыть этот кошмар, — отмахнулся Чонгук. Наверное, парень заметил кислое лицо одноклассника и быстро отстал от Гука с вопросами, но с разговорами покончено не было. — Ладно. А я вот думаю стать физиком-ядерщиком. Проблем с математикой и всеми вытекающими из неё предметами у меня вроде никогда не было. Хотелось бы и нобелевскую премию отхватить, — мечтал парень. У него глаза всегда горели, когда завязывались разговоры о будущем. — А космонавтом быть не хочешь? — смеялся Чон. — Почему не хочу? Можно! Чонгук закатил глаза, ожидая совсем другой реакции. Пока не началась новая поэма, парень поспешил слинять. Чимина он сейчас вряд ли найдёт, тот невероятно занят, и лучше его не тревожить, поэтому Гук решает найти место поспокойнее, где-нибудь в саду, желательно в тени и тишине. Ему сейчас очень не хватает его любимого места на окраине Сеула: парка с прудиком в его центре и удобными лавочками. Но ехать туда слишком далеко, а успокоиться нужно сейчас. Он опускается у высокого дуба прямо на траву, слегка мокрую от прошедшего дождя, но Чону всё равно, и оглядывает огромный дом. Это коттедж его одноклассницы в два этажа, она из богатой семейки и ни в чём не нуждается. Вот кому не нужно беспокоиться о будущей жизни, у неё всё ест: и деньги, и машина, и богатые родители, что найдут ей такого же мужа. Ей просто повезло родиться в состоятельной семье, вот и всё. А таким, как Чонгук и Чимин, необходимо пробиваться самим, буквально прорывать себе пути и выгрызать глотки, если придётся. Но Гуку не хочется этого делать, ему теперь ничего не хочется, всю жизнь сидел бы так под деревом и пялился на людей, на дома и звёзды. А звёзды сегодня действительно красивые, одна ярче другой, что так и зовут Чонгука к себе. Приглашают в это бескрайнее, яркое полотно, где нет проблем, назойливых друзей и тягот жизни. Он так и просидел на улице почти до самого утра. Спать не хотелось, а вот мыслей было много. Одна за другой сменяли друг друга, вихрем вертелись в голове, поэтому Чон даже не заметил, как посветлело, и не заметил друга, что подсел к нему пару минут назад. — Ты либо накурился, либо поймал дзен, — тихо отметил Пак. — Алло! Земля вызывает Чон Чонгука! — парень щёлкал пальцами перед лицом своего друга, от чего тот слегка дёрнулся в испуге. — Ну слава Богу, я думал ты уже всё, того. — Кого того? Совсем дурак? — Гук поднялся, отряхивая штаны. — Напрыгался на простынях, можем ехать? — Напрыгался, можем, — лицо Чимина расплылось в самой довольной и счастливой улыбке. Да, ночь он провёл прекрасно, ничего не скажешь, в отличие от одинокого парня под деревом. Пак закинул руку на плечо Чона и повёл его в сторону остановки. Несомненно, на такси было бы быстрее и куда лучше, но деньги-то где взять. В какой раз Чим жалел, что они всё-таки не падают с неба. С него вообще ничего не падает, кроме проблем житейских, ну и приятного дождика. — Чё будешь делать сегодня? — Спать. — Какой-то ты злой, Гука. Я ж тебя ничем не обидел? — Пак начинал переживать. — Нет, не ты. — А кто? — Жизнь, — вздохнул Чонгук. — Ой, да не всё так плохо. Мы хотя бы под забором грязные и вонючие не валяемся, — пытался подбодрить того Чимин, но получалось не очень. Другом он был хорошим, даже прекрасным, но в поддержке полный профан. Мало того, что слов подбирать не умеет, так иногда ещё и усугубляет то, что, казалось, усугубить уже нельзя. На его реплику Чон лишь кивнул и зашёл в автобус, тяжёлой тушей опустившись на сидение у окна. Сейчас ему было совсем не до разговоров, нагрузил себя через чур, а разгружается он музыкой. Чимин привык, поэтому ничего не сказал, когда Гук достал наушники и молча вдел их в уши. Он знал, что тот так прячется и уходит от разговоров, и не стал мешать другу. Музыка — это святое, каждый ценитель искусства это знает, как свои пять пальцев. Она и исцеляет, и калечит при случае. Главное, выбрать правильную песню. Но Чонгук выбрал неправильную, специально. Почти на всю громкость он поставил любимый трек Asking Alexandria — Into the Fire. Текст доходит до глубины души, что-то в ней переворачивает, а голос вокалиста и разрывающий крик пускают мурашки по коже. То, что нужно. Гук качает головой в такт музыке и слегка дёргает левой ногой, задевая коленку Чима. Он смотрит в окно, разглядывает машины, что медленно ползут по утру; людей, что ни свет, ни заря бегут на ненавистную работу, и ловит на себя на мысли, что вот так он совсем не хочет. Какой смысл просыпаться каждое утро с заведомо плохим настроением? Идти в душный офис, общаться с людьми и получать нагоняи от босса? В чём смысл жизни, которая лишена удовольствия и наполнена лишь усталостью и ненавистью ко всему живому? Раньше в такие моменты парень очень злился на несправедливость, но сейчас уже нет сил, он устал. Да, всё ещё недоволен, да, немного обижен, но уже не зол, истощился. Чонгук понял, что тут он бессилен, что всех не спасёшь и не направишь в нужное русло, кроме себя самого. Себя ещё можно достать со дна и пустить по правильному течению. Так сказать, не всё потеряно. Парень выходит на две остановки раньше Пака, они живут совсем рядом, что несказанно радует обоих. В любой момент можно спрятаться дома у друга и провести время вместе за просмотром глупых сериалов или зависнуть на всю ночь в видеоиграх, хрустя чипсами и шипя газировкой. Реже они болтают до самого утра по душам, пьют пиво и курят. В основном Пак, Гук реже балуется никотином. Он всё же предпочитает более здоровый образ жизни; когда припечёт, то и на пробежку не лень сходить, и на велосипеде погонять по округе. Мысли развеять. — Мам, пап, я дома, — оповещает Чонгук, разуваясь на пороге. Но дома его встречает тишина. Похоже, родители уже уехали на работу, если мать вообще возвращалась с ночной смены. Она старшая медсестра в местной больнице, работает день и ночь, почти без выходных. Дико устаёт и часто возвращается почти без сил, поэтому некоторые дела по дому перекладываются на Чонгука, а реже на отца. Но сейчас парень безгранично рад, что весь день будет один, выспится, отдохнёт и протрезвеет. Если бы мистер Чон был дома, то сынок скорее всего отхватил бы словесного нагоняя, но сама судьба сжалилась сегодня над Чонгуком, упускать шанс нельзя. Проснулся Чон от ласковых прикосновений матери. За окном уже опустились сумерки, он проспал почти весь день. Миссис Чон сидела на краю кровати и гладила сына по волосам, она безумно по нему соскучилась, будто не видела целую вечность. Чонгук их единственный сын, любовь, что в женщине с каждым днём всё больше, мать дарит ему одному. — Привет, мам, — улыбнулся Гук, сонно потягиваясь. — Который час? — Уже почти девять, ты ни разу не просыпался? — на что парень лишь махнул головой. Он взял руку матери в свою и оставил на ней нежный поцелуй. Чонгук видел, как отец так делает, с самого детства наблюдал и учился, как следует заботится о матери. Правду говорят, что дети перенимают поведение своих родителей. — Тогда вставай, я готовлю рисовый пирог, тебе нужно поесть. Миссис Чон поцеловала его в макушку ушла, аккуратно прикрывая за собой дверь, так и не услышав, как желудок её сына громко отозвался на упоминание еды. Парень до этого момента и не подозревал, насколько был голодным. Отец ещё не вернулся с работы, поэтому после позднего ужина Чонгук под шумок сбежал из дома. Пока автобусы ещё ходят и ночь не вошла в свои владения, парень решил навестить свой парк. Именно свой, ибо кроме него в такие поздние часы народу там почти нет. Иногда можно заметить целующиеся парочки где-то в глубине деревьев и таких же отчаянных молодых людей, как Гук, но не более. Основной люд появляется там по утрам, гуляют с собаками или просто дышат воздухом, как старички, которым уже не спится. Чонгук наткнулся на это место около двух лет назад. Он любил колесить на велосипеде в более спокойных и менее оживлённых местах, чтобы зелень кругом, тишина и эта особая волшебная атмосфера. Так он и нашёл этот безымянный парк с красивым и небольшим прудиком, в котором часто можно увидеть утиное семейство. Утята часто плещутся в воде, пока папа и мама-утка наблюдают за ними с берега. Гук выучил каждого утёнка, придумал имена и им, и их родителям. Нет, ему не скучно, а наоборот, парень будто наполняется энергией в этом парке. Он будто питает его и придаёт сил. Поэтому он так к нему привязан, почти также сильно, как и к родному дому. Сегодня здесь привычно тихо и немноголюдно. Чонгук идёт к своей любимой скамейке, что находится в окружении двух деревьев и стоит прямо напротив пруда. Справа тускло светит одинокий фонарь, где-то уже стрекочут насекомые, а утиное семейство спит на бережке. Детки устроились аккурат между родителями, защищённые с обеих сторон. Папа-утка умудряется прикрыть собой всех утят и даже маму. Гук с них очень умиляется. Он обязательно станет таким же отцом, будет защищать свою семью, оберегать и станет примером для своих детей. Он уверен, что у него будут дети, обязательно. И не важно, что противоположный пол его не особо интересует. Современная медицина давно перешагнула этот порог, вопрос лишь в деньгах. Чон понял, что парни привлекают его куда больше девушек, когда у него случился первый сексуальный опыт. Всё прошло хорошо, и он и та, с кем он провёл ночь, оказались удовлетворены, но Гук ожидал большего. Ему чего-то не хватило, будто дело осталось незавершённым, хотя горячей точки он достиг. Чонгука не особо привлекало тело, он хотел лишь расслабиться и получить разрядку, на этом всё. Но однажды, когда они с Чимином на время весенних каникул решили позаниматься плаванием и походить в местный бассейн, Гук почти пропал. Он заглядывался на голых парней и чуть было слюни не пускал, ему очень хотелось потрогать, прикоснуться к их рельефным телам. Без последующих подколов со стороны Пака не обошлось, но ориентацию друга он принял сразу, без лишних нравоучений и бесполезных советов. — Надеюсь, на меня ты не будешь передёргивать в душе? — смеялся тогда Чим. — Фу, ещё чего. Ты себя видел? — отмахнулся Чон. — А вот это было обидно. — Я не то имел в виду, Чимин-а, — Гук слегка замялся, подбирая слова. Он и не понял сразу, что может обидеть друга. — Я хотел сказать, ну…что ты не в моём вкусе, типа. На том и порешили. Пак Чимин — не в его вкусе, и слава Богу. Дружбе точно ничего не помешает, а Пак взял на себя ответственность найти Чону кого-нибудь такого же голубого, в смысле, нормального человека, только по мальчикам. А то Чонгук в миг сделался каким-то зажатым и слишком уж стеснительным, пора было его раскрепостить. Так и случился второй в его жизни секс, что оказался куда более запоминающимся и ярким, чем первый. И после которого парень точно понял, что женский пол не его прерогатива. Пока Гук сидел и утопал в своих мыслях, по округе разносилась знакомая трель мобильника, но парень долго не мог понять откуда идёт звук. Он часто улетал куда-то за пределы нашей галактики, буквально выпадал из реальности на какое-то время. И звонил его телефон, Чон понял это, когда почувствовал вибрацию в кармане, что отдавалась волнами по бедру. — Ты где, Гука? — на том конце раздавался голос Чимина, а позади были слышны голоса и громкая музыка. Пак везде найдёт тусовки, придёт туда, куда не звали, лишь бы оттянуться. — В парке. — Всё в порядке? Мне приехать? — Чим знал, что Чон не просто так туда уезжает. Не тогда, когда у парня всё хорошо. Хотя всё хорошо у него уже давно не было. — Нет, отдыхай. Чонгук положил трубку, не дожидаясь ответа. Ему сейчас никто не нужен, даже его лучший друг, за дружбу с которым тот очень цепляется. Устав сидеть на одном месте, Гук решил пройтись и размять затёкшие ноги. Подышать воздухом, по изучать листья не деревьях и…заметить новую персону, доселе не появлявшуюся в этом месте. Какой-то парень, при чём весьма красивый, сидел на пару скамеек левее от Чонгука. Как долго? Неизвестно. Чон его только что заметил. Тот сидел весь осунувшийся, какой-то бледный, и уставился вдаль, за горизонт. Левая часть парка была реже правой, и деревья были чуть ниже, поэтому город легко просматривался, ведь лавочки стояли на небольшом холмике, что улучшало видимость. Парень туда и смотрел, как-то мечтательно и немного тоскливо. Гук так и застыл посреди тротуара, взгляд отвести не получалось, и он боялся, что незнакомец это заметит, почувствует на себе пристальные чужие глаза. Но этого не произошло, видимо, он был увлечён видом или с головой ушёл в свои мысли. Чон через всё их расстояние чувствовал боль блондина, будто она действительно умела передаваться по воздуху. Она была такой душевной, мучительной, с нотками непонимания и большим количеством вопросов: почему? за что? как так вышло? Чонгуку одновременно хотелось и помочь, и сбежать куда подальше, ибо давило и болело у него теперь тоже. И он выбрал второй вариант, надеясь, что в следующий раз этого парня он тут не увидит, что он не сможет выгнать Чона с его места.

***

— Ну так нечестно, я тебя почти сделал, — хныкал Чимин. Сегодня парни ночевали у Гука и решили порубиться всю ночь в приставку. Отец, мистер Чон, однажды раскошелился, когда Чонгук пообещал приносить из школы одни пятёрки. И он приносил, за что и получил подарок. Было тяжело и даже чуток обидно, что подарки от отца нужно заслуживать, но парень справился и жутко собой гордился. Ещё и Пак почти запищал, когда узнал приятную новость. Миссис Чон была дома в тот момент и очень испугалась, услышав непонятные звуки, но после долго смеялась, когда причина раскрылась. Мать Гука очень быстро полюбила Чимина, считала его своим вторым сыном. У семейства Чон Пак всегда был паинькой, примерным мальчиком и не показывал своих тайных сторон вроде зависимости от никотина и активной сексуальной жизни. Он мог целые ночи напролёт трубить о том, какую классную отхватил девчонку и какой жаркий секс у них был, при чём во всех подробностях, и его это ни капли не смущало, в отличие от Чонгука. Он весь краснел, прикрывал лицо ладонями и смущённо хихикал, будто девственник. — Ключевое слово «почти», Чимин-а, — Чон гордо поднял подбородок. — Теперь ты мне должен пять тысяч вон. — Может, потом рассчитаемся? — состроил Пак щенячьи глазки. — Не увиливай, мы договаривались. Гони деньги. — Ладно, ладно, мистер злюка, — Пак достал бумажник и вытащил пару купюр. Гук расплылся в довольной улыбке, принимая деньги и пряча их в карман, подальше от загребущих рук Чимина. — А вы очень щедры, господин Пак. Вы знали? — Отстань. Чонгук звонко рассмеялся, наблюдая за обиженным другом. Чимин очень комично надувал губки, когда расстраивался, если ещё и повернётся спиной, то хоть стой, хоть падай. — Мальчики, я убегаю. Еда в холодильнике, — крикнула мать Гука с прихожей. Она снова уходила на работу в ночную смену второй день подряд. Женщина никогда не жаловалась, кажется, она одна из тысячи, кто действительно любит своё дело. И Чонгук был за неё очень счастлив. — Лёгкой работы, миссис Чон! — Пока, мам, люблю тебя! Входная дверь хлопнула, и парни остались одни. Отец Гука в командировке в Пусане. Личный водитель на то и личный, он обязан находиться рядом с боссом везде, будь то соседняя планета. — Чонгук-а, а у меня есть сюрприз, — сказал Пак, играя бровками. Он полез в рюкзак, что держал сегодня рядом с собой. Гук заметил это сразу, ведь обычно тот кидает его в комнате друга сразу, как только приходит, но не сегодня. Этим вечером он почти не расставался со своей сумкой, будто в той сокровище какое, ну или миллион долларов наличкой. — Самая настоящая русская водка, ты только глянь, — Чимин достал бутылку с прозрачной жидкостью и держал её очень аккуратно. Действительно, сокровище. — Ты где её взял, пьянчуга? — зашипел Чон. — Свои связи, дорогуша. Так ты будешь, или мне в одного пить? Чонгук слегка помялся, после чего неуверенно кивнул и пошёл на кухню за посудой и каким-нибудь соком. — Какая она кристаллическая, чистая и наверняка с ума сводящая, — доносилось из гостиной. — Ты конченный алкаш, Чимин. Так же нельзя, тебе всего восемнадцать. — Я не алкаш, а ценитель, Чонгук-а. Когда-нибудь ты это поймёшь, — Пак сидел вплотную прислонившись лицом к бутылке и что-то там разглядывал, будто внутри не спирт, а террариум с рыбами. По началу парни пили не спеша, Гук кривился и закашливался от ужасного вкуса, а Чимин смаковал. Сумасшедший какой-то. Но позже и Чон пристрастился, уже не боялся опустошать целую рюмку и сразу же вливать в себя апельсиновый сок. Получалось неплохо, но всё ещё невкусно. — А давай рванём в парк, он сейчас наверняка пустой, — предлагал Гук заплетающимся языком. — Я ещё никогда там не пил. — Приключений захотел? — Чим, казалось, вообще не опьянел. — Ну поехали, терять-то нам нечего. На том и сошлись. Быстро вызвали такси и угнали на другой конец города. Главное, вернуться до прихода миссис Чон, а иначе допроса не избежать. Чонгука слегка мутило в машине, и он молил всех Богов, чтобы такси скорее доставило их к месту назначения. Когда автомобиль наконец приехал, он пулей выскочил на улицу, вдохнув свежего воздуха поглубже. Больше он никогда не станет пить эту мерзкую русскую водку, уж лучше соджу. — Что-то ты хилячек какой-то, — заметил Пак, постукивая друга по спине. — Я зря твой друг, что ли? — Сегодня ты спишь на полу. — Э, нет, муженёк, так не пойдёт. Это от тебя будет нести перегаром на всю округу, — смеялся Чим. Да, ему было очень весело, он напоил друга и теперь вот развлекается, у самого ведь ни в одном глазу. Пропитый от и до. — Пошли давай. И они двинулись в сторону парка. Он стоял такой тихий, тёмный, ведь многие фонари уже не работали. За этим тайным местом государство уже не следило, парк часто зарастал травой, ломались скамейки, и пруд нередко был весь в камыше. Спасали его лишь жители и заядлые любители зелёного сквера. Чонгук тоже однажды приехал сюда со своей газонокосилкой и привёл в порядок траву за день. В другой раз он пол ночи ходил по парку с фонариком от телефона и собирал мусор. Парня это дико успокаивало, он совмещал приятное с полезным. И парк будто был ему благодарен, ведь Чон всегда чувствует себя здесь, как дома. Чимин предложил сесть где-нибудь на поляне, минуя скамейки, чтобы можно было лечь и созерцать небо. Чонгук против не был и привёл друга туда, куда тот и хотел. Вид действительно открывался потрясающий. Деревьев здесь было мало, поэтому небо хорошо проглядывалось. — Такая луна огромная, — заметил Гук. Парень очень любил разглядывать спутник Земли, хоть в ней никогда ничего и не менялось. Люди видят лишь одну её сторону, всегда. — Полнолуние, видимо, — кивнул Пак. — Очень красиво. Чонгук покрутил головой, оторвал взгляд от неба и перешёл к разглядыванию деревьев. Казалось, он уже все выучил, от листика до листика. Но тут взгляд упал на лавочки около пруда, одна из которых снова была занята блондином, а взгляд его направлен всё туда же — на город. — Опять он здесь, — злился Чон, приподнимаясь на локтях. — Кто? — Вон, — ткнул пальцем Гук. — Сидит на лавочке. Чимин повернул голову точно туда, куда указал Чонгук, но никого там не увидел. Он странно глянул на друга, снова на лавочки и снова на друга. — Так, сегодня ты больше не пьёшь, — Пак убрал бутылку с водкой в рюкзак. — И я, видимо, тоже. — Почему это? — За тобой следить буду, уже крышей едешь. Чон нахмурил брови, ничего не понимая, и уставился на Чимина. Он ждал более подробных объяснений такому поведению. И когда Пак сказал, что никого там не видит, Гука пробрало мурашками. Как это не видит? — Чим, ты уверен? Его светлую макушку сложно не заметить. — Там никого нет, — Пак подобрался ближе и дотронулся до лба парня тыльной стороной. — Ты проверяешь температуру? Серьёзно? — Ну, вдруг у тебя жар, бред несёшь какой-то. Чонгук ничего не ответил и повернулся в сторону блондина. Нет, он точно видит его, до сих пор. Как такое может быть? Может, и вправду напился? Но пару дней назад он его тоже видел, и пьяным тогда не был.

***

В тот день парни ещё немного повалялись в парке, благополучно забыв об этом странном типе. К слову, больше они не пили, но нашли чем занять свои наполовину трезвые головы. Поболтали о том, о сём, поборолись и просто полежали на сухой и приятно пахнущей траве. Домой вернулись вовремя, за пару часов до возвращения мамы Чонгука. Но уснуть у Гука не получалось долго, он всё думал о том блондине, странные мысли посещали голову Чона, но он не давал им возможных путей. Просто думал и вспоминал. Через пару дней он не выдержал и решил снова туда поехать, чтобы ещё раз удостовериться, что это не его помутнение рассудка, что тот парень действительно есть и часто сидит на одной и той же скамейке. Но когда Гук приехал, там никого не было. И на следующий день тоже. Он не хотел говорить об этом Чимину, видел, как тот скептически относится к новому поведению друга, но молчал. И Чонгук молчал тоже. Между ними ощутимо витала недосказанность, но никто не предпринимал попыток это исправить. Более того, Чон всё чаще стал уходить в себя, между бровей уже залегла привычная складка и почти не покидала его лица. Он постоянно крутил в голове образ того блондина: светлые волосы, почти белые; красивые очертания лица, надо сказать, до невозможности красивые; и еще Чонгук заметил, что парень был немного худощав, но это ничуть его не портило. И, конечно, Гук вспоминал ту исходящую боль, что буквально искрилась в воздухе. Ему очень хотелось понять её сущность, откуда она взялась и почему он вообще её чувствует. Ведь парк всегда приносил ему только расслабление и спокойствие, ни одной отрицательной эмоции. — Сынок, у тебя что-то случилось? — с беспокойством спросила миссис Чон, подливая сыну чай. — Какой-то ты грустный последнее время, с Чимином поругались? Чонгук немного злился, но показывать этого не смел. Он никогда не станет грубо общаться с матерью; с отцом, может, и да. Парень не любил, когда его донимают в плохом настроении, но мать в том не виновата, она переживает за своего ребёнка. — Нет, просто без настроения сегодня. — Ты уже неделю без настроения, сын, — встревает отец. — Может, стоит делом заняться? На работу устроиться? Гук сильно сжал кружку с чаем, так, что костяшки побелели. Но отвечать ничего не стал, они оба явно не в духе сегодня, и парень будет умнее, если промолчит и не начнёт перепалку. Он лучше стерпит все неприятные слова, но избежит конфликта, побережёт нервы семьи, на которые отцу, видимо, плевать. — Он ещё успеет поработать, дорогой. А пока молодой, пусть живёт и не беспокоится ни о чём, — пыталась успокоить мужа миссис Чон. Мужчина собирался сказать что-то ещё, но Гук прервал его, громко встав из-за стола. — Пойду пройдусь. Чонгук не понимал, почему его отец такой эгоист. Он ведь взрослый, намного мудрее своего сына, но Чон нередко думал иначе. Парень знал, что ради семьи можно перебороть свой ужасный характер, пойти на уступки и пару раз просто заткнуться, чтобы не испортить всем день. Но, похоже, данные аспекты жизни Чону Сонхвону были недоступны. Не сказать, что его работа была уж слишком тяжёлой и напряжённой. Просто сиди за рулём и вези человека туда, куда он скажет, что в этом такого? Почему отец постоянно не в духе? И с мамой у них всё хорошо, он только на сыне отрывается, и чаще всего беспричинно. Гук шёл туда, куда глаза глядят и куда ведёт его подсознание, а оно знает лишь одно место — парк. Пешком идти далеко, понятное дело, поэтому парень поехал на автобусе. В ушах, как обычно, наушники, а в них на этот раз Palaye Royale — Lonely. Сейчас разгар лета, начало июля, но погода стоит прохладная, к счастью Чонгука. Он вообще плохо переносит жару, воспринимает лишь дожди и умеренный холод. Вселенная и сейчас услышала его желания, в последнее время она подозрительно часто прислушивается к парню. Наконец заметила, что он существует? По приезде в парк Чон и не надеялся снова увидеть того парня, но, к его удивлению, блондин спокойно вышел из гущи деревьев и сел всё на ту же скамейку. Только сегодня всё случилось немного иначе, Гук впервые поймал взгляд незнакомца. Тот даже на секунду запнулся, будто испугался, и не ждал, что его кто-то заметит и будет разглядывать. Он и на город сегодня почти не смотрел, уставился перед собой и нервно потирал ладони, иногда бросая мимолётный взгляд на Чонгука. Парень выглядел каким-то загнанным, будто боялся всех и вся, озирался по сторонам и вообще впервые вёл себя так странно. Чон парень нерешительный, но сейчас, недолго думая, он встал и двинулся в сторону блондина. Чонгука как-то странно тянуло к нему, хотелось поговорить, познакомиться, узнать причины, из-за которых тот приходит сюда. Может, их жизненные ситуации схожи, и они даже найдут общий язык. Но чем ближе Чонгук подходил, тем нарастающей была та боль, ощущение которой уже притупилось за то время, пока он не видел этого молодого человека. Он встал напротив парня, не решаясь сесть рядом. — Привет? — послышалось слабое чонгуково. Блондин лишь вскинул удивлённые глаза на Чона и боязливо кивнул, не решаясь заговорить. А какие у того были глаза, Гук даже потерялся на пару секунд. Какие-то серо-голубые, не яркие, будто потеряли свой цвет. Но раньше определённо были голубыми, в этом Чонгук почему-то точно уверен. — Я могу присесть? — очередной кивок в ответ. — Ты не хочешь разговаривать? Извини, если…я могу уйти. — Не уходи, — прозвучало бархатным голосом. Чон опешил. То, как звучит этот баритон, вообще не вяжется с внешностью парня. Он весь такой аккуратный, хрупкий и воздушный, а голос низкий и с хрипотцой. Сплошная загадка. — Как тебя зовут? — Тэхён, — послышалось неуверенно. Блондин сминал свои белые брюки пальцами, нервничал. — Тэхён, — попробовал он произнести. И опять красиво, словно музыка. Всё, что связано с этим парнем, автоматически становится красивым. — А я Чонгук, — блондин снова кивнул и даже улыбнулся в ответ. — Что тебя беспокоит, Чонгук? Неожиданно. Казалось бы, обыденный вопрос, но откуда тот знает? Читает мысли? — Да много чего, на самом деле. Долго рассказывать. — Но мы ведь не торопимся? — Почему ты приходишь сюда? — Чон проигнорировал его. Тяжёлая тема, у него были вопросы куда серьёзнее. — Не знаю, — Тэхён пожал плечами и отвернулся к городу. — Просто прихожу. А ты? — Подумать. Чонгук разглядывал парня вновь, пока тот отвлёкся. Он был весь в белом, сам почти белый: бледная кожа и волосы, тусклые глаза и рубашка с брюками — всё белое. Полная противоположность Чону. Тот почти всегда носил всё чёрное, и волосы у него тёмные с рождения, и глаза карие. — Я могу ещё спросить? — поинтересовался Гук. Блондин осторожно кивнул и повернулся к парню лицом. — Почему мой друг не видит тебя? Тэхён сначала нахмурился и опустил взгляд вниз, разглядывая свою обувь. Он о чём-то думал, возможно, подбирал слова. Но вдруг ему стало смешно, и он тихо хихикнул: — Знаешь, у меня более важный вопрос: почему ты вообще меня видишь?