Heaven between us

Чонгук застыл, словно ледник посреди океана. Перед глазами — лицо блондина, но парень его не видит. Он снова где-то не здесь, опять улетел, а когда вернётся — неизвестно. Гук думал, что над ним пошутили, что у этого Тэхёна юмор такой своеобразный, но даже в это верилось с трудом, ведь, как не страшно признавать, но все факты на лицо. Происходит что-то странное, и Чон пока не в силах объяснить, что именно. Чимин его не видит, и сам блондин вполне серьёзно задал вопрос, хоть и смеялся, но то был скорее нервный смешок, неуверенный и какой-то осторожный. Чонгук не знает точно сколько прошло времени, пока он так бездумно пялился, но осознав, что делает, тут же взял в себя в руки: отвернулся и уставился прямо перед собой. «И что делать?» — спрашивал себя Чон. Не сказать, что он боялся, но чувство было не из приятных. Незнакомец вряд ли представляет угрозу, он вообще не похож на того, кто может кого-то обидеть. Скорее, это он выступит жертвой в чём бы то ни было. — Чонгук? — позвал Тэхён, слегка беспокоясь. Парень распереживался, видя состояние брюнета. Ему казалось, что он сейчас просто встанет и сбежит, испугается, примет за сумасшедшего. Тэхён судит по себе, ведь, скорее всего, он сделал бы также. Через чур пугливым был при жизни. — У меня нет ответа на твой вопрос, — Гук ответит глухо, всё ещё пребывая в замешательстве. Взглядом он поймал божью коровку на траве и принялся следить за насекомым. Она была очень сочного красного цвета, что делало её довольно заметной среди зелени. Чонгук не отрывал от неё взгляда, он так отвлекался и пытался не думать о том, что только что произошло. Ему не хотелось, он видел в этом парне новую проблему и головную боль. А зачем ему ещё, когда и так хватает? — Я знаю. Услышав это, Чон нахмурился и перевёл озадаченный взгляд на блондина: — А зачем тогда спрашивал? — Тэхён в ответ пожал плечами. Странный. Но он боится также, как и Чонгук. Тэхён вообще давно ничего не понимает, с самого момента своей смерти. Ему не у кого спросить, некуда пойти и не с кем поговорить. Было не с кем. Кто-то там сверху только даёт разрешения, отдаёт приказы или вообще молчит. Не выслушивает, не зовёт к себе, пока сам не захочет, чтобы ты пришёл. Блондин очень удивился, когда ему позволили посещать землю снова, позволили опять дышать её вкусным воздухом и наслаждаться природой. Хотя дыхание было необязательно, ведь Тэхён неживой, парень скорее делал это на автомате. — Так ты расскажешь? — аккуратно спросил Чонгук. — Ты ведь обычный человек, почему я не должен видеть тебя? Блондин вздрогнул от приятного голоса и чувства, которое было вложено в слово «человек». На протяжении всего их разговора ему постоянно хочется трястись, дрожать и куда-нибудь спрятаться. Он очень отвык от обычного общения и контакта с людьми. — Ты прав, я совершенно обычный, но не человек, — последние слова Тэхён произнёс как можно тише. Он заметил метания и непонимание, отражённое на лице Чона, и поспешил того успокоить: «Ты только выслушай и постарайся не перебивать, ладно?» — попросил блондин. Гук кивнул, откидываясь на скамейку и приподнимая лицо к небу. Он настраивался услышать что-то тяжёлое. Фразы, ещё не сказанные Тэхёном, повисли в воздухе плотным облаком и намеревались накрыть парня с головой. А небо сегодня чистое, яркое, оно поможет спастись и спрятаться. — Меня зовут Ким Тэхён, — начал парень с протяжного выдоха. — И мне девятнадцать уже на протяжении пяти лет. Очевидно я умер, но не помню как. Может, меня убили? Отравили? Не знаю, и никто не говорит, — у блондина иногда мелькали картинки в голове, но он не мог понять, что они значат, не мог добраться до сути. — Я теперь стал великим незнайкой, представляешь, — смеялся парень. — Не знаю, почему умер, почему ты видишь меня, а твой друг — нет, зачем я всё ещё здесь. Я знаю лишь то, что меня не стало в этом парке, и приходить мне сюда позволено только по этой причине и всего раз в неделю. Тэхён замолчал, осторожно поглядывая на Чонгука. Тот сидел тихо, ни разу не попытался его перебить, лишь складка меж бровями выдавала наличие большого количества мыслей и вопросов в голове. — Получается, ты призрак? — начал Гук с первого и самого важного вопроса. — Нет, вернее, я не знаю. Но мне больше нравится называть себя душой, заблудшей и потерявшейся. Потому что я и правда… потерялся. Я не знаю, где моё место. И не понимаю, почему окончательно не умер, а остался в таком виде, — блондин снова усмехнулся. — Мне кажется, это какое-то наказание, видимо, я сделал что-то ужасное при жизни. — А ты делал много ужасного? — улыбнулся Чон. Он вообще в этом не уверен; даже если ему скажут, что Тэхён убил человека, Гук ни за что не поверит. — Не больше, чем самый обычный человек. Лгал иногда, ругался матом, давил насекомых, выпивал. Это же всё грехи, верно? Ложь, сквернословие, убийство, алкоголь. — Сам процесс рождения уже грех, если верить библии, — Чонгук отвернулся от блондина, рассматривая город. — И если так посмотреть, то мы грешны с самого первого вздоха. — Даже здесь нам не дали выбора, — хмыкнул Тэ. — Мы просто маленькие винтики в огромной системе. Похоже, это нервное, но Тэхён сегодня слишком много смеётся. Почти каждая его реплика поддерживается тихим смешком или улыбкой. И солнце этим вечером ярко светит впервые за прошедшую неделю. Не иначе, как праздник какой-то. Чонгук сидит всё также, рассматривая город поверх макушек деревьев и перебирая мысли. Он сидит, по сути, рядом с неживым человеком, с мёртвым. Пять лет назад этого парня не стало, но он всё ещё здесь. Как это возможно? Почему? И много таких, как этот Тэхён? Чону не страшно, ему просто непонятно и капельку интересно, чисто с научной точки зрения. — Тебе же не нужна еда? Ну, в смысле… — Нет, не нужна. Я пробовал срывать яблоки в этом парке, вкус был потрясающий и такой, словно давно забытый. Я объедался ими месяцами, — вспоминал Ким. Он и вправду тогда за день съедал не один десяток, но ему быстро надоело, ведь вкус плода приелся и не доставлял прежнего наслаждения. — А что ты любил кушать при жизни? — Чонгук поймал вопросительный взгляд Тэхёна, но настоял на своём. Блондин ожидал несколько иных вопросов, другой реакции и поведения. Но всё же ответил: — Я невероятно любил клубнику. За всю жизнь она мне ни разу не надоела, — Ким закрыл глаза, пытаясь вспомнить вкус любимой ягоды. Не получалось. — А ещё мамины рисовые пирожки. Просто объедение. Я бы жизнь отдал, чтобы ещё раз их попробовать, но у меня её нет. Улыбка с лица пропала, когда разговор вскользь коснулся семьи. Родителей парень потерял ещё при жизни, в жуткой аварии буквально за год до своей смерти. Время было тяжёлое, и это воспоминание до сих пор отдаётся ощутимой болью в неработающем сердце, но зато живой душе. Что-то в Тэхёне до конца не умерло, где-то внутри всё ещё горел огонёк жизни, его лишь необходимо раздуть, насытить кислородом и дать волю.

***

Чонгук решил, что будет приходить в этот парк каждую неделю, именно в субботу, в день, когда Тэхён появляется там. Ему нравилось с ним общаться, слушать бархатный голос и любоваться необычной, квадратной улыбкой. Чон не боялся, его не смущала сама ситуация того, что он завёл общение с мёртвым человеком. Любой на его месте скорее всего убежал бы, но не Чонгук. Он всегда был излишне любопытен и любознателен, и казалось бы, такие необъяснимые в природе вещи должны как минимум напугать, но не этого парня. Всю следующую неделю он светился, подобно самой яркой звезде на небе. Засыпал и просыпался лишь с одной мыслью о скорейшем наступлении субботы. Теперь Гук жил от выходных до выходных, сродни тому времени, когда учился в школе. Все остальные дни проходили как в тумане. Он был словно под кайфом: светящиеся глаза и яркая улыбка. Мать не могла нарадоваться, что сын снова в отличном настроении, и плевать, что он отвечает на её вопросы через раз. Чонгук в облаках летал, мыслями был не здесь, а в том любимом парке с блондином на одной скамейке. — И когда ты нас познакомишь? — спросил Чимин, потирая ладони. Он наблюдает за другом уже пару дней и вроде догадывается о причинах его поведения. — С кем? — Со своим парнем, видимо. Ты ходишь с этой дурацкой улыбкой на губах почти постоянно, она меня аж бесит уже, — фыркнул Пак. — Надеюсь, спишь ты хотя бы расслабленно, не напрягая мышцы лица. — Нет у меня никакого парня, Чим-а, — завыл Чонгук. — Я что, не могу просто радоваться жизни? Обязательно должен быть какой-то повод? Чон и правда не знал, почему ведёт себя так после той встречи. Они поговорили тогда всего каких-то полчаса, но Гук всё никак не выкинет из головы образ Тэхёна: его манеру общения, красивую и ровную осанку и хриплый, низкий бас, что так не вяжется с внешностью парня. Можно подумать, что он сошёл с ума, вдруг этот Ким его заколдовал? Или завербовал? Но Чонгук в ясном уме, ему не хочется совершать опрометчивых поступков, просто поторопите субботу и отвезите в парк. — И всё-таки я тебе не верю. Твои глаза никогда не врут, они просто не умеют это делать, — сощурился Пак, уставившись на друга. — К слову, как и их хозяин. — У меня никого нет, Чимин, — более серьёзно заявил Чонгук. Он не любил, когда его подозревают во лжи, при чём необоснованно. Гук ведь не врал, просто не открывал всей правды. Это ведь не одно и то же? Да и Пак не поверит в то, что Чон обзавёлся новым странным другом, которого видеть позволено только ему. После таких заявлений Гуку одна дорога — в психбольницу. Чимин так от него ничего не добился и ушёл расстроенный домой. Чонгук лежал на кровати, раскинув ноги и руки в стороны; он дышал глубоко и медленно, будто прежде не пробовал воздуха. Ему теперь всё казалось каким-то волшебным, ранее неизученным. Он подолгу рассматривал птиц, деревья и цветы, не отводил взгляд от людей, замечая, как все индивидуальны и прекрасны. Только музыка осталась прежней, неизменной и излечивающей. С телефона тихо играла Lucky — Jason Mraz & Colbie Caillat, а Чон дёргал ногой ей в такт. В песне говорилось о лучших друзьях, которым повезло влюбиться друг в друга. Любовь — очень странное и неизведанное чувство. Чонгук часто думал о том, что, скорее, не хотел бы его испытать, потому что хорошо осведомлён, какая боль сопровождает любовь. Они как две сестры, ни дня друг без друга. Он вычитал об этом в книгах и высмотрел в фильмах, и наблюдает по сей день, как мать иногда терпит эгоистичное поведение отца. Ради любви ведь. Но парень завидовал Чимину, который без угрызений совести просто пользуется людьми, ради своей выгоды, ради наслаждения. И, с одной стороны, его нельзя в этом винить, всё происходит обоюдно, и каждый из двоих людей в плюсе. Но с другой — это мимолётные встречи, мимолётные объятия и поцелуи. И каждый раз они разные, ведь и человек, дарящий их, не один и тот же. А Гуку, например, такое не подходит. Ему бы хотелось постоянства и какой-то определённости. Ему бы хотелось семьи, настоящей и счастливой. С этими мыслями под спокойную музыку парень провалился в сон. Он сегодня действительно устал, помогая матери по дому. Отец снова был на работе допоздна, а миссис Чон пришла уставшая со смены, поэтому Чонгук тут же принялся вычищать дом, подготавливая его к гостям, которые прибудут завтра.

***

Не сказать, что дядя Гука, Чон Хосок, помешан на чистоте, скорее, ему было плевать. Миссис Чон смеялась, когда её сын однажды сказал, будто его дядя зайдёт к ним в дом и тут же выбежит с воплями, если заметит пыль на полках или грязную посуду в раковине. Куда важнее повидаться с родственниками, но уборка дома была некой нерушимой традицией перед приходом гостей. Утро наступило быстро; Чонгуку казалось, будто он вообще не поспал, а лишь на минуту прикрыл глаза. Телефон, по понятным причинам, разрядился в ноль, ведь всю ночь, не переставая, с него играла музыка, а Гук даже и не слышал. Крепкий сон — лучшее лекарство от всех недугов, но только тогда, когда его много. Внизу уже гремели кастрюли, работал телевизор и слышались голоса родителей, весь этот шум и разбудил парня. Началась суета, какая бывает всегда перед приездом дяди и его семьи. Чон Хосок — родной брат отца Чонгука. Он был куда добрее Сонхвона, лучезарнее и ярче. Буквально освещал всё на своём пути, подобно солнышку. Странно, что у одних родителей получились такие разные дети. Гук его очень любил, приезд дяди считался полноценным праздником. А ещё у него была красавица жена, дочка немного младше Чонгука и маленький сын, родившийся годик назад. Он всегда и сообщает об их прибытии, радостно вереща при виде дома семьи Чон. — Мама, они идут! Я слышу, как Минхо кричит, — смеялся Гук, вставая с дивана и идя к входной двери. Встав на пороге дома и сложив руки на груди, Чонгук наблюдал прелестную картину: впереди шёл глава семейства Хосок, держа на руках младшего сына, что смеялся и пищал от радости при виде Гука. А позади шла его жена Наён со старшей дочерью Чиу под руку. — Ах, какие вы красивые! — вздыхала мама Чонгука, обнимая девочек, пока сам Гук здоровался с мужской половиной семьи. — А мы с Минхо? — надул губки Хосок. — Смотри, сынок, тётя Джису не считает нас красивыми. — Ну что ты такое говоришь, дорогой, — начала отмахиваться женщина, забирая маленького мальчика из рук мужчины. — Вы самые мужественные и статные парни в нашем семействе. — После Гука, естественно, — вставил дядя, обнимая своего племянника за плечи. День и вечер прошли замечательно. Миссис Чон приготовила уйму самых разных и вкусных блюд, а Чонгук заварил свой фирменный чай с мятой. Только у него получался такой изысканный и особый вкус. Парень верно знал какой-то секрет в заваривании чаёв, но едва ли собирался с кем-то им поделиться. Отец Гука прибыл чуть позже, оправдываясь непомерным количеством работы и большой загруженностью. — Ну вот, — вздыхал Хосок. — Он даже ради брата не смог взять выходной, — мужчина, конечно, шутил. Он прекрасно понимал, что Сонхвон работает и выполняет своё дело честно и трудится ради родных. — У него очень строгий начальник, Хосок-а, ты уж прости старого, — извинялась за мужа миссис Чон. — Мам! Вы не старые! — вмешался Гук в разговор. На что женщина лишь взмахнула головой и шепнула, что пошутила. Чонгук часто цеплялся к словам, что касались возраста его родителей. Как бы прискорбно не звучало, но время не стоит на месте, возраст идёт только на увеличение, отмотки нет и кнопки «стоп» тоже. Гук не маленький мальчик, он всё прекрасно понимает, но всё же тема про старость была неким табу для него. Ближе к вечеру парень предложил Чиу покататься на велосипедах по городу. Они почти всегда занимались этим, поэтому в машине дяди Хосока лежал велосипед девочки. Чонгук помог его вытащить, подкрутил, где нужно, и они отправились на велопрогулку, как в старые-добрые. Двоюродной сестре Гука шестнадцать, но девочка была не по годам умна и начитана. Парень любил проводить с ней время, обсуждать насущные темы и слушать мнение Чиу по тому или иному поводу. Её высказывания всегда оказывались необычными и не лишёнными смысла. — Ты веришь в призраков, Чиу? — задал неожиданный вопрос Чонгук, пока они двигались по велодорожке к югу города. — Не знаю, не задумывалась. А что? Чон лишь отрицательно махнул головой, пытаясь замять тему. Но странный взгляд брата куда-то сквозь пространство не остался незамеченным сестрой: — Ты хочешь мне что-то рассказать? — Я просто спросил, не бери в голову. Чиу промычала в ответ, несогласная с ответом брата, но больше пытать она его не станет. Девочка поняла, что он спросил её совсем не просто так, и расскажет всё, если захочет. Но видимо не сейчас, не готов ещё. Ребята ехали всё дальше, миновав центральные улицы и оживлённые места. Чиу покорно следовала за Чонгуком, всецело доверяя ему роль рулевого. А сам парень ехал туда, куда зовёт сердце. Он не думал ни о чём, перед глазами стояли всё те же черты лица и тот же пейзаж. Гука тянуло в парк намного сильнее, чем когда-либо раньше. Он практически не мог сопротивляться, да и не хотел вовсе. — Ты не против покататься по парку? Он, правда, далековато находится, — предлагал Чонгук. — Я уже тебя раскусила, братик. Минут двадцать назад поняла, куда мы едем, — смеялась Чиу, обгоняя Гука и показывая язык. — Догоняй! Чон разогнался во всю, усиленно крутя педали. Он привык к тяжёлым нагрузкам, поэтому догнать сестру было нетрудно, а обогнать ещё легче. Они смеялись и шутили, подпрыгивая на кочках и выполняя несложные трюки. Чонгук разок чуть не упал, попав в глубокую яму, а Чиу всё-таки свалилась, звонко смеясь. Брат с сестрой давно не виделись и безумно соскучились по времени, когда вот так беззаботно могли повеселиться, не думая ни о чём. Подъезжая к парку Гук стал всё чаще вытягивать голову, кого-то высматривая. Его поведение не осталось незамеченным сестрой, но она промолчала, ехидно хихикая в кулак. Слова больше не нужны, её брат — открытая книга, всё и так понятно. — Езжай за мной, я покажу тебе пруд, — махнул Чон рукой и рванул вперёд. — Ну да, конечно, мы приехали на другой конец города исключительно из-за какого-то пруда, — Чиу закатила глаза и последовала за Гуком. Она сказала это тихо, так, что парень её не услышал. Да и он угнал так далеко, что вряд ли различил бы даже её крик. Чонгук наворачивал круги вокруг водоёма, вглядывался вглубь деревьев и не раз оборачивался на скамейки с глазами, полными надежды. Но сегодня не суббота, до неё ещё два дня, никакого блондина здесь не предвидится. Хотя какой-нибудь, может, и будет, но не тот самый. Не тот, который нужен. Парень не расстроился, ведь даже надеяться было глупо. Он просто соскучился по парку, естественно, вот и решил приехать. Да и Чиу надо было показать это место, он ей доверяет, пусть теперь и сестра знает его небольшой секрет. — Тут дышится легче, — заметила девочка, вбирая полную грудь воздуха. — Наверное, из-за зелени вокруг. — Конечно. Тут почти целый лес, — улыбался парень. — Даже парком называть не хочется, но так привычней. — Часто ты сюда приезжаешь? — Раз в неделю стабильно, бывало и чаще. По нужде. — Один? — не унималась Чиу. — Один. Сестра пихнула брата в плечо, задорно хихикая. А Чон покрылся лёгким румянцем, вот и попался. — Выкладывай, — девочка повернулась к брату лицом, складывая ладошки вместе в ожидании интересной истории. Она любила всю эту романтику и драму. Всякие там сопли и слюни, как не раз сама выражалась. — Да нечего выкладывать, — мялся Чонгук. — Я просто нашёл друга. — Друга, значит. — Ну вроде того. Чиу сощурила глаза, усиленно сканируя брата. Гук перебирал свои шорты пальцами, неуверенно улыбался, но глаза его выдавали. Они светились, в них звёзды плясали в хороводе. Их вполне можно было использовать вместо маяка, что ориентирует корабли. — Он хоть красивый? — Кто? — Твой друг. — Чимин? Ты его разве не видела? — О боже, Чонгук! — сестра закатила глаза, удивляясь тупости брата. Надо же так потеряться, чтобы вообще не следить за нитью разговора. Чиу еле сдерживалась, чтобы не ударить его. — Да, очень, — еле слышно ответил Гук, будто боялся свою младшую сестру. Она в два раза меньше Чона, но силы в ней, как во взрослом мужике. Парень не раз испытывал на себе её удары и противные щепания ноготками. Последнее было особенно больно. — Ахринеть, — Чиу прикрыла рот ладошкой, в изумлении уставившись на брата. С минуту она молчала, а потом запищала и кинулась обниматься, будто чудо какое случилось. — Так ты в парня влюбился, это ведь ещё круче! Теперь мы можем их обсуждать, сплетничать и разглядывать вместе! — Разглядывать? Тебе ли не рано ещё? — Гук отодвинул от себя сестру, уставившись ей в глаза. — И ни в кого я не влюбился! Всё оставшееся время сестра подкалывала Чонгука, пытаясь выведать больше информации об этом загадочном парне. Она порядком уже надоела Чону, но её можно было понять: девочке всё интересно. Она такая же неугомонная, как и брат. Гук пытался столкнуть Чиу в канаву, недалеко от дома, чтобы та отстала. Но каким-то образом девочка удержалась на велосипеде, ещё и подзатыльников надавала. — Ведьма, — фыркнул тогда Чонгук и угнал вперёд.

***

Последующие двое суток прошли почти незаметно. Гук с головой окунулся в работу по дому и ухаживаниями за садом во дворике, как какая-нибудь старушка на пенсии. Но зато он узнал кое-что новое о себе: ему безумно нравилось копаться в земле. Сажать цветы, вырывать сорняки, удобрять. Всё это успокаивало и очищало голову от ненужных мыслей, оставляя лишь всё самое необходимое. Он до ночи находился на улице, иногда просто любуясь своей работой или сидя со шлангом в руке, поливая растения. В один из таких дней Чонгук засмотрелся на звёзды, что медленно, одна за одной появлялись на ночном небе и слабо мерцали, приветствуя парня. Засмотрелся, потерял счёт времени и загубил одну из клумб. Вот, что творит с людьми излишняя мечтательность. — Мам, я сегодня у Чимина останусь допоздна, — предупреждал Гук, почти покидая дом. — Хорошо, сынок. Передавай привет миссис Пак! — Обязательно! Чон вышел из дома, постепенно переходя на бег. Он очень торопился в магазин, что находится за углом. Парню срочно нужно было купить клубники, да побольше, пока всю не раскупили. Именно в этом небольшом местечке она самая сочная и крупная, Тэхёну должен понравиться сюрприз. Конечно, ни к какому Чимину парень не собирался, теперь друг будет служить предлогом, как бы подло это ни было. Но и Гук таковым был не раз, так что счёт у них скоро сравняется. Последние дни Чонгук старался не думать о блондине, он строил стены и воздвигал преграды в своём сознании. Потому что, честно говоря, устал держать его образ в голове. Устал просыпаться и засыпать с одними и теми же мыслями. На что парень вообще наделся? Ким Тэхён ведь не человек, он вообще что-то странное и необъяснимое. Но стоило наступить субботе, как все стены пали с громким грохотом и клубами пыли. И Гук проснулся с понимаем, что ему немного страшно. Он боялся не самого блондина, а всей ситуации в целом. Такое ведь не должно случаться, это какая-то ошибка природы, за которой недоглядели, которую упустили. Парень чувствовал себя обманутым, будто его разыграли. Но этому Тэхёну хотелось верить, он бы не поступил так неуважительно, да и зачем ему это? Это просто паранойя. Проезжая в автобусе уже до мозолей в глазах заученный путь, Чонгук придумывал вопросы, которые задаст сегодня Киму. Но, как назло, в голову ничего не лезло, парень был слишком взволнован и взвинчен. В одной руке Чон держал телефон с наушниками, а в другой — две упаковки сладкой клубники. Он решил сделать сюрприз Тэхёну сразу же, как только тот упомянул, что любил её при жизни. Ему не тяжело, а парню будет приятно. По крайней мере, он надеялся. Сегодня погода была неспокойной. Дул неслабый ветер, и свинцовые тучи висели над городом тяжёлым покрывалом. Кое-где уже мелькали слабые вспышки молнии, но парня это не пугало. Это его стихия. Он не боится промокнуть, не боится раскатов грома и ослепляющих молний, всё перечисленное для Чонгука — чистый кайф. Чон расплатился за проезд, выбрался из автобуса и вдохнул полной грудью вкусный воздух, уже заметно пахнущий дождём. Атмосфера дурманила, а вид, который приобретал парк в пасмурную погоду, сводил с ума окончательно. Теперь это место было похоже на волшебное пристанище сказочных существ. Оно не пугало, а с ещё большей страстью манило к себе, звало в свою гущу и обещало убежище от ненастья. Листва приобретала холодно-зелёный оттенок, а верхушки деревьев будто покрывались серым туманом. Чонгук двинулся ко входу, перебегая дорогу и накидывая капюшон на голову. Он сильнее прижал упаковки с клубникой к своему телу, будто защищая их от ветра, как самое ценное, что у него было. Войдя в парк, брюнет немного замедлился, собираясь с мыслями. По телу бегали мурашки, а внутри появилось небольшое волнение. Гук не мог объяснить своего поведения. В первые дни он буквально рвался сюда, а сейчас боится и переживает, даже раздумывает развернуться и уйти, но вовремя себя одёргивает. Необдуманно, пожалеет ведь потом. Светлая макушка была заметна почти сразу, а Гук даже не дошел до пруда. Тэхён ярко выделялся среди зелени парка, напоминая выглядывающее солнышко из-за туч. Он сидел всё на той же скамейке, всё также устремив взгляд на город. Чонгук невольно вернулся в тот день, когда впервые заметил незнакомца в своём парке. Картинку с этого воспоминания не отличишь с тем, что Гук видит сейчас. Чон шагал неслышно, медленно переступая ногами. Будто не хотел спугнуть блондина, как какого-нибудь зверька. — Тэхён, — мягко позвал брюнет. — Чонгук! Ты пришёл, — парень ярко улыбнулся, не веря своим глазам. Надо сказать, что он даже не надеялся, что когда-нибудь ещё встретится с этим милым парнем. Вера во всё хорошее в нём давно пропала, не оставляя шанса на возрождение. Не оставляя же? Гук слабо кивнул, как бы подтверждая слова блондина, и присел рядом. Немного ближе, чем следовало бы, но никто из парней против не был. Тэхён заметил две коробочки у Чонгука с чем-то красным внутри, которые тот до побелевших костяшек сжимал в руках. — А что там у тебя? — Ким указал пальцем на грудь Чона. — О господи, это я тебе принёс, — улыбнулся Гук смущённо. — Ты сказал, что любил клубнику, когда… в общем, вот, — Чонгук вытянул руки, в каждой из которых было по упаковке с клубникой. Блондин с осторожностью принял вкусности, не веря в действительность происходящего. Ему ещё никто не делал подарков, ни при жизни, ни тем более сейчас. Он не знал, как правильно реагировать и хватит ли одного «спасибо»? — Чонгук, это… — Ничего не говори, — перебил Чон резко, — пожалуйста. Просто поешь. Тэхён кивнул, одаривая Гука самой тёплой и яркой улыбкой. Не говорить? Ладно. Он поблагодарит по-другому: разговорами, смехом, улыбками, да и той же клубникой поделиться, ему не сложно, жадиной парень никогда не был. Ким уже менее осторожничал, когда вскрывал упаковку с любимой ягодой. Ему не терпелось наконец снова почувствовать этот яркий вкус, чтобы сок капал с губ и оставался липкой плёнкой на пальцах. Только Чонгук не был готов такое видеть, ему вдруг резко стало не хватать воздуха и мигом бросило в жар, когда блондин надкусил первую ягоду и закатил глаза от наслаждения. Парень поспешил отвернуться, посчитав этот момент слишком интимным и личным. — Чонгук, — позвал его Тэхён. Когда тот повернулся на звук своего имени, перед его лицом предстала рука с длинными и изящными пальцами, что удерживала яркую ягоду. — Попробуй тоже, безумно вкусно. Гук попробовал отмахнуться, но Ким был настойчивым. Он не только не принял отказа, но и скормил ягоду парню со своей руки, слегка задевая пальцами губы брюнета. Те оказались мягкими и слегка прохладными, Тэхён поспешил одёрнуть руку, хотя предпочёл бы не делать этого. Но разум подсказал поступить иначе, подал в мозг сигнал об ошибке и неприемлемых действиях. — Je suis désolé*, — совсем тихо произнёс блондин и отвернулся, закрыв упаковку с недоеденной клубникой. Если бы его щёки могли краснеть, то Чонгук бы непременно заметил смущение парня, но лицо оставалось бледным, а внутри всё сгорало от стыда. Хотя Ким ничего такого и не сделал, подумаешь, мимолётно коснулся чужих губ, чонгуковых губ. Пустяки. — Это французский? — слегка улыбнулся Чон, дожёвывая ягоду. — Очень красивый язык. — Красивый и сложный, — кивнул Тэхён. — Некоторые трудности этого языка совсем необязательны, просто французы очень гордый и самовлюблённый народ. Хочешь знать их язык — готовься потеть. Гук рассмеялся на слова парня и протяжно вздохнул. Ему очень нравилось находиться здесь, чувствовать лёгкость, которая окутывает его с каждой секундой. Все тяжёлые думы куда-то испарились, на некоторое время оставляя Чонгука наедине с его новым другом. Они будто дают ему вдоволь насладиться и он не упускает шанса. Парни не замечают, как за их разговорами пролетает почти весь день. Они говорят обо всём на свете: о политике, о природе, о радуге и видах винограда. Мысли не кончаются, а рты не перестают закрываться. Чонгук лишь один раз отлучился, сбегав в ближайший магазин за напитками. Он так сильно нёсся обратно, до чёртиков переживая, что Тэхён мог исчезнуть. Но светлая макушка всё также виднелась на лавочке уже на входе в парк. Всё неизменно, всё там же. — Я взял себе кофе, а тебе ягодный мусс с двойной порцией клубники. Надеюсь, в кошмарах она тебе не приснится. — Мне не снятся сны, Чонгук, но спасибо, — Ким протянул руки и взял стакан с розовым напитком. Губы осторожно обхватили трубочку, а брови слегка нахмурились. Гук встал как вкопанный, не имея сил оторвать взгляд. Со стороны может показаться, что он просто ждёт вердикта насчёт того, не прогадал ли со вкусом, но дело вовсе не в нём. — Это восхитительно! — прикрикнул Тэхён, чуть ли не обливаясь коктейлем. — А ты чего не пьёшь, кофе же остынет. Чон лишь кивнул и сел рядом, крепко сжимая стакан. С кофе Гук не ошибся, его уже начинало клонить в сон. Ближе к вечеру погода успокоилась, небо очистилось от серых туч, а когда солнце поспешно скрылось за горизонтом, появились первые звёзды. — Пошли, — Ким поднялся и слабо кивнул куда-то в сторону. — Куда? — Там на поляне открывается прекрасный вид на звёзды, — объяснял блондин. — Я хочу тебе показать. Чонгук молча последовал за парнем, засунув руки в карманы своих штанов. Тэхён двигался бесшумно и грациозно, словно принц из прошлого. Он шёл уверенно, петляя между деревьев, ведь знал этот парк, как свои пять пальцев. Не прошло и двух минут, как парни вышли на небольшую поляну, что была окружена деревьями по кругу, а в центре росла лишь трава. Место оказалось похоже на купол с отверстием посередине, что легко даёт разглядеть звёздное небо. Ким с разбегу плюхнулся на траву, подзывая Чонгука рукой. — Ты же не боишься травы? Падай. Гук лёг рядом с блондином и тот тут же пододвинулся ближе, слегка соприкасаясь с ним плечом и кистью руки. — Итак, какие созвездия ты знаешь? — задал вопрос Тэхён. — Ну большая и малая медведица, — задумался Чонгук. — Всё, кажется. — Скудненько, — надул губы Ким, стуча по ним указательным пальцем. Его глаза бегали по небосводу, словно что-то ища. В этот момент они стали истинно-хищными, будто выискивая добычу. — О! Вот, смотри! — Чон проследил за рукой Тэхёна и перевёл взгляд на небо. — Куда смотреть? — Между большой и малой медведицей есть созвездие Дракона, — объяснял Ким. — Оно расположено ближе к малой и даже слегка огибает его своим хвостом. — У него голова, как трапеция, а потом длинный хвост? Гук начал гулять глазами по небу, старательно пытаясь разглядеть этого Дракона. Тэхён рассмеялся, когда парень описал созвездие, но он был прав. Оно примерно так и выглядит. Дальше Ким пытался объяснить Гуку, где находится Кассиопея, но на этом способности брюнета иссякли. Чон то ли устал, то ли не умел читать небо также хорошо, как это делал Тэ. — Чонгук! Звезда упала, ты видел? — подорвался блондин, опираясь на локоть. Он не видел, да и не стал бы смотреть, когда прямо сейчас над ним нависает светлое и очень громкое облачко, и закрывает весь обзор. Но Чон и не против, он бы вечность смотрел в эти полупрозрачные глаза и бледные губы, что немного покраснели из-за клубники.