Три Богатыря и Кощей Бессмертный

Маленький огарок старой свечи окончательно погас и комната погрузилась в полную тьму. Единственным спасением от густого мрака была бледная луна, её свет сочился сквозь железные решётки маленького окна и падал прямо на Елисея. Из-за этого света его красивое лицо казалось бледнее обычного, под уставшими глазами проявились мешки, и самого парня дёргало в нервном ожидании. Он снова поёжился от порыва холодного ветра и плотнее прижался спиной к сырой стене из камня, ноги устали сидеть на чём-то наподобие кровати и Елисей встал. В очередной раз он взглянул в окно, подошёл ближе и вгляделся в звёздную ночь. Справа простиралось топкое болото, его грязная вода, густо блестела от лунного света, как будто небо упало на землю. Стук! Елисей резко обернулся, вглядываясь в темноту маленькой комнаты, липкий страх окутал всё тело, сковывая его в движениях, а по спине катился холодный пот. — Вот и я... — этот голос так напоминал кого-то, но дикий ужас полностью заполнил и спутал мысли Елисея, и он не в состоянии ни здраво мыслить, ни пошевелиться, пытался разглядеть чёрный силуэт сквозь полотно ночи. Тёплая грудь прижалась к нему, и его дрожащее холодное тело обняли большие горячие руки. И на душе сразу стало так хорошо, так приятно, что о нём не забыли те, кого он любит... Это чувство пропало так же быстро, как и появилось, Добрыня, превратившись в рой ярких светлячков улетел сквозь щели окна, оставив Елисея наедине с существом, которое уже вовсю обнажало острые зубы: — Вот и я... К горлу подступил ком, хотелось кричать, звать на помощь, но голос как будто пропал, убежать было невозможно, ноги стали ватными. Елисей чувствовал, что если он сделает хоть шаг, то упадёт. Перед глазами всё плыло и щипало в носу из-за подступивших слёз. — Нет... — жалобно простонал Елисей и цепкие руки, обхватив его узкие плечи, притянули парня к себе. Голова Елисея упиралась Кощею точно в твёрдую холодную грудь, никаких признаков жизни не показывающую. Кощей наклонился к лицу парня и снова противно ухмыльнулся: — А ты в моём вкусе, малыш...~ — он отстранился и пошёл к выходу. Елисей не мог ничего ни сказать, ни сделать, и тут к нему в голову пришла мысль, которая заставляла его содрогаться. Елисей боялся, что Кощей превратил его в камень, и он больше никогда не увидит Забаву, не обнимет Добрыню, слёзы текли по щекам, оставляя за собой мокрую дорожку, а сердце бешено колотилось в груди. Кощей со скрипом закрыл за собой дверь, и Елисей, освободившись от пут, рухнул на пол не в состоянии сдерживать отчаяние, которое больно сжимало тело в судорогах, он не узнал свой голос, который безнадёжно молил о спасении. Слёзы капали на холодный пол, дышать было больно, так страшно ему ещё не было никогда. — Добрыня, помоги мне! — звал он. Каждый раз, когда Елисей произносил это имя, ему было чуть легче дышать, но не так легко как тогда, когда Добрыня прижимал его к своей широкой тёплой груди, в которой билось сердце...