the sister

Обеды бессмертной. Всю последующую после похорон неделю Чжун Ли и Чайльд практически ежедневно обедали вместе. Вскоре они обнаружили, что не одна Кэ Цин начала подозревать, что Чайльд коварно воспользовался горем добропорядочной женщины. Все очень тепло, приветливо и даже удушающе сочувственно относились к Чжун Ли-сяоцзе, в то время как Чайльда встречали холодные взгляды, особенно там, где он обычно бывал с покойным Чжун Ли-сяньшэном. Однако Сян Лин из «Народного выбора», наоборот, встречала их обоих с распростертыми объятиями, поэтому именно к ней они ходили чаще всего. Какие бы она не таила обиды на Чжун Ли-сяоцзе за её пропажу из жизни её покойного брата, они, похоже, исчезли без следа после похорон. Теперь она была всегда рада их видеть, особенно когда они приходили вместе. Хотя она была шеф-поваром ресторана, по какой-то причине Сян Лин была полна решимости лично обслуживать их, когда это было возможно. Однажды Чжун Ли заказала острое блюдо и Сян Лин спросила: «Я слышала, что заграничные драконы могут изрыгать пламя. Интересно, а в Ли Юэ также?». В другой раз она выбрала «Благоденствие», и девочка воскликнула: «О, вроде как, это любое блюдо цилинь!». Вдобавок она продолжала придавать своим новым яствам форму чешуи, когтей и рогов, интересуясь мнением Чжун Ли о том, как можно сделать её семейный бизнес более дружелюбным по отношению к адептам. Чжун Ли опасалась, что Сян Лин втянулась в сферу услуг в стиле Властелина Камня, которая расцвела после смерти Гео Архонта, но так и не смогла подобрать слова, чтобы её отговорить. Когда они пришли в «Народный выбор» впервые после смерти консультанта «Ваншэн», Сян Лин отмахнулась от их попыток заплатить и сказала: «Не беспокойтесь! У нас ещё осталась часть аванса Чайльда для Чжун Ли-сяньшэна». Лёгкая улыбка соскользнула с лица Чайльда. Он сжал палочки для еды и пробормотал: «Сян Лин, ты же обещала, что...» — и тут же оборвал себя, украдкой взглянув на выражение лица Чжун Ли, спокойное и непроницаемое, как камень у моря. Сян Лин хихикнула и похлопала его по спине. — Она бы всё равно узнала! — Сян Лин рассказала мне на похоронах, что ты сделал для моего брата, — сказала Чжун Ли, — Я уверена, он был бы тронут до глубины души. И слегка сбит с толку, но это формальности. Чайльд простонал и стукнулся лбом об стол. Чжун Ли тихо рассмеялась. — Это неподходящее место для сна, мой друг. Пожалуйста, давай поедим. Если тебя смущает эта тема, то я больше не буду её поднимать. Раз Дицзюнь хочет проводить время в компании злобных иностранных агентов, то Сяо и слова не скажет против, потому что она заслуживает найти своё счастье. Но если Предвестник хоть пальцем коснётся её с желанием навредить, то Сяо будет тут как тут, готовый отрезать этот самый палец в ту же секунду. Наблюдение за Дицзюнь с одной из крыш у скалы Чиху заставило Сяо быть довольно восприимчивым к тем, кто тоже за ней шпионил. Вон там, сидя за пустым столиком в углу «Трех чашек в порту», женщина в фиолетовом и в солнцезащитных очках смотрела на пару поверх большой газеты. Сяо спустился с крыши так же тихо, как кошка, шагающая по матрасу, и сел рядом с ней. — Зачем ты преследуешь Дарен? Кэ Цин с визгом подскочила и скомкала в руках газету. Она рефлекторно бросила её в него, но Сяо, наклонив голову в сторону, увернулся. Несколько прохожих обернулись на крик, но не Чжун Ли и Чайльд. Богиня контрактов и Одиннадцатый Предвестник продолжали говорить, низко склонив головы над едой и наслаждаясь своей атмосферой, где были только они вдвоём. —Я не оставлю её наедине с этим подозрительным придурком с липовой улыбкой. А зачем ты преследуешь Цзянь Лао? — парировала Кэ Цин. Как неожиданно. Прошло много времени с тех пор, как Сяо в последний раз находил родственную душу среди смертных. Сколько он себя знал, они были существами за пределами его понимания. Слишком невинными, слишком непродолжительными и слабо мерцающими для его запятнанного кармой восприятия. Особенно он не ожидал почувствовать единство с Юй Хэн, которая часто высказывала своё презрение как к Властелину Камня, так и к адептам. — По той же причине, — неохотно признал он. — О-о... — многозначительно протянула Кэ Цин. Несколько минут они сидели в напряженном молчании, наблюдая за Чжун Ли издалека и не глядя друг на друга. Официантка принесла еду Кэ Цин и затем повернулась к Сяо, но, встретившись с его пронзительным золотым взглядом, быстро убежала, так и не спросив, собирается ли он что-нибудь заказать. — А почему ты зовёшь её Дарен? — наконец подала голос Кэ Цин. Сяо считал тот факт, что не все жители Ли Юэ звали Дицзюнь «Дарен», мелким преступлением. В его глазах это был минимум уважения, который следовало бы оказывать богине, которая бескорыстно защищала их все эти тысячелетия. Но он уважал решение Дицзюнь жить в качестве обычной смертной; или настолько обычной, насколько это вообще возможно для кого-то вроде Дицзюнь. Он лучше многих понимал желание оставить прошлое позади, хотя иногда его всё ещё раздражало, как небрежно к ней обращались окружающие. — Я у Дарен в долгу, который никогда не смогу отплатить, — ответил он. Впрочем, как и все в Ли Юэ, — Вот и всё. — Понятно, — сказала Кэ Цин, ковыряя палочками рис, — Я не буду расспрашивать, что именно она сделала. Но Цзянь Лао, должно быть, выдающаяся женщина, раз добилась преданности одного из адептов. — Так и есть, — кивнул Сяо. И затем, совершенно не в силах сдержаться, он добавил: «За всю свою жизнь я не встречал никого сильнее – справедливость и доброта в ней сочетаются в равной мере. Я рад, что она теперь счастлива. Но вот бы у неё был вкус получше». — Это точно, — вздохнула Кэ Цин, подперев подбородок рукой, — Что ж, Чайльд симпатичный, если говорить объективно. Но много кто симпатичный и не топит города, не дерётся с богами и не убивает серийных убийц, чтобы не допустить их до судебного заседания. — Дарен думает, что он не так уж плох, — угрюмо процедил Сяо, — Она продолжает настаивать, что у него есть хорошие качества, доказательств существования которых я так никогда и не заметил. Дицзюнь уверяла Сяо, что он всё поймет, как только узнает Чайльда поближе, но эта потенциальная дружба его ни капли не интересовала. — Мне кажется, он пускает ей пыль в глаза, — сказала Кэ Цин, — Но как долго это будет продолжаться? Разве он не принесёт Цзянь Лао страдания? — Я не уверен. Дарен нелегко обмануть. Думаю, Предвестник влюблен в неё так же сильно, как и она в него. Но она могла бы заполучить кого угодно, так что я не понимаю, почему она выбрала именно его. — Любовь слепа, — мудро заявила Кэ Цин. Если бы всё было так просто. — За два тысячелетия с момента, как Дарен спасла меня, она ни разу не переставала трезво смотреть на мир, — сказал Сяо, потирая виски, — Гань Юй и я были вынуждены сделать вывод, что она видит этого парня таким, какой он есть, и всё равно решила... привязаться к нему. Я никогда не ожидал от неё подобного. Возможно, Барбатос был прав, и старость и выход на пенсию смягчили её сердце. Хотя я бы предпочел, чтобы он перестал высказывать эту мысль таким неуважительным образом. — Два тысячелетия, — повторила Кэ Цин. Упс. — Я никогда не говорил такого числа. Прощай, — протараторил Сяо и телепортировался прочь. Освещение в «Народном выборе» не было ужасным, но и не особо лестным. Каким-то образом Чжун Ли все ещё была красива под ним: её золотые глаза и тёмные волосы и маленькие, нежные улыбки создавали такую неотразимую ауру, что пространство вокруг неё, казалось, превращалось во что-то элегантное просто от её присутствия. Чайльд всегда знал, что Чжун Ли красив (в конце концов у него была рабочая пара глаз). И всё же каким-то образом природа этой красоты со временем изменилась – из чего-то, что он смутно осознавал и чем неосознанно пренебрегал в начале, в то, от чего теперь невозможно было отвести взгляд. «Ты оставляешь часть себя в моём сознании», — сказал сяньшэн в тот день на причале, и, хотя он имел это в виду метафорически, у Чайльда определённо было такое чувство, как будто его разрывали на части физически, когда Чжун Ли со смехом попрощался и отвернулся. Чжун Ли была так же неописуемо красива и сейчас, когда она сказала задумчивым тоном: «Гань Юй передала, что ты убил Бэй Юня». Вот блять. Пиздец. Чайльд поднёс кусок жареной креветки, зажатый между немного неправильно взятых палочек, ко рту и начал жевать, чтобы не отвечать. По крайней мере, теперь он мог ими пользоваться. Забрать парные палочки в виде дракона и феникса домой, чтобы попрактиковаться с разломанными веточками и камешками в уединении своей комнаты, где только Тоня смогла его один раз за этим застукать, было хорошей идеей. (Тоня смеялась над ним десять минут без остановки, но затем поклялась хранить тайну, так что всё было в порядке.) Чжун Ли смотрела на его палочки для еды с довольным выражением лица. Она не выглядела разозлённой, но Чайльд старался не строить слишком много догадок о том, о чём она думала. Да и не то чтобы он мог, учитывая, насколько невозмутимой и безмятежной она казалась от природы. Пошла Нин Гуан к чертям за то, что посеяла параноидальные мысли в его голове. Он понимал, что она хотела, чтобы он вёл себя прилично, но лучше бы она просто подослала к нему убийцу или что-то в этом духе. Он бы предпочёл этот способ донести послание, чем её игру на его иррациональном желании быть хорошим человеком в глазах Чжун Ли. — Я хочу узнать почему, — снова подала голос Чжун Ли. Чайльд проглотил креветку. — Они не докажут, что это был я. — Где-то я это уже слышала. — Я больше так не буду. — И это тоже, — хмыкнула Чжун Ли и тихо засмеялась в кулак. Плечи Чайльда опустились. — Если бы не он, тебе бы не пришлось… Ну, ты знаешь. Ганю Юй – та ещё стукачка. — По правде говоря, Гань Юй обычно не информирует меня о таких вещах. Она понимает, что я сейчас держусь подальше от политики; она не стукачка. Она просто ненавидит тебя, — попыталась утешить его Чжун Ли. — Спасибо? Чжун Ли опустила глаза. — Иногда я думаю, стоит ли мне извиниться за это. Я знаю Гань Юй уже… очень, очень давно. Когда она была ещё малышкой в ​​эпоху Долины Гуйли, она иногда сидела у меня на коленях во время собраний и жевала кончики моих волос. Фамильярность должна была вызвать презрение, но на самом деле она вызвала в ней некоторое почтение. Она бы всё равно тебя невзлюбила, но я подозреваю, что интенсивность её эмоций возросла из-за твоей связи со мной. Хотя я тронута её преданностью, мне жаль, если она доставила тебе трудности во время переговоров с Цисин. — Как раз-таки наоборот, — сказал Чайльд, чувствуя, что не может прекратить улыбаться, — Мне приятно знать, что тот факт, что она едва выносит меня – это доказательство того, что ты во мне души не чаешь. И, эй, если мы будем достаточно долго вместе, то, может быть, она так разозлится, что решить подраться со мной. Просто беспроигрышная ситуация. — Не нужно мне льстить, Чайльд, — улыбнулась в ответ Чжун Ли, и сравнивать её глаза с драгоценными камнями было бы несправедливо; её золотой взор был намного теплее, чем какой-либо камень, — Ты и так мне уже нравишься. Кэ Цин шла домой хоть и слегка оцепеневшей, но также гораздо более уверенной в способности Цзянь Лао защититься от Чайльда, если того потребует случай. Она почистила зубы, переоделась в пижаму, поцеловала своего двухметрового плюшевого Властелина Камня в лоб на ночь и забралась в кровать, чтобы оттуда поудобнее смотреть в потолок. Итак. Цзянь Лао была адептом. Оглядываясь назад, всё прекрасно складывалось. Гань Юй, мадам Пин и Сяо были известными для Цисин адептами, и все они были на похоронах и решили поговорить с ней. Это также объясняло, почему она утверждала, что хорошо знает историю Ли Юэ, несмотря на то, что давно не была в гавани. Чжун Ли, естественно, тоже должен был быть адептом. Неудивительно, что он числился только по фамилии, а не по имени и фамилии. И неудивительно, что он так сильно напоминал ей Властелина Камня. Как ужасно, что Бэй Юнь убил его. По крайней мере, торговец умер, так и не узнав, какого замечательного защитника Ли Юэ он погубил. Он, скорее всего, был бы невыносимо самодоволен, «победив» такого человека. Чжун Ли, несомненно, был доброй душой. Кэ Цин выросла на историях о величии адептов: об их физической мощи, мудрости и таинственных силах, позволяющих им менять свою форму. Странно, что Чжун Ли вообще не сопротивлялся Бэй Юню… или это было ни капли не странно? Ведь несмотря на то, что адепты зачастую были высокомерными по отношению к смертным, они очень ценили человеческую жизнь. Бедный, самоотверженный Чжун Ли, который не смог заставить себя поднять руку на жителя той гавани, которую он, должно быть, поклялся защищать. Как жестока жизнь, раз наказала его за эту доброту. Кэ Цин уснула с этими беспокойными мыслями, вертящимися в её голове. Её сны были очень причудливыми. В них появился Властелин Камня и спел бессловесную песню, которую бард играл на похоронах Чжун Ли, пока Кэ Цин отмахивалась от листков бумаги, складывающихся в птиц оригами, которые нападали на нее в её собственном кабинете. Но хотя сидящий за её столом Гео Архонт принял форму дракона цилинь, голос, который выходил из его уст, был голосом Цзянь Лао. И Властелин Камня из сна совсем не помог ей отбиться от бумажных птиц. Бесполезный бог. Бродя под огнями города вместе с Чжун Ли, Чайльд сказал: «Должен признаться, хоть я и вернулся по делам Фатуи, Царица дала мне выбор». Они пошли на юг, в сторону нависавшей тени от горы Тяньхэн. — Её Величество сказала, что я могу либо отправиться в Фонтейн и отвлечь Гидро Архонта Фокалорс одним своим нахальным существованием в её сфере власти, либо вернуться в Ли Юэ и наладить дипломатические отношения со Снежной. — И ты выбрал более скучный вариант, — отметил Чжун Ли. Чайльд был дипломатом по необходимости, а не по предпочтению. — У меня такое чувство, что Её Величество уже начала жалеть, что позволила мне выбрать, — Чайльд криво усмехнулся, — Я хорош во многом, но мы оба знаем, что играть в миротворца не для меня. За это время я ещё сильнее испортил отношения с Цисин, убив преступника, находившегося у них под стражей, и возмутил половину нации, ухаживая за сестрой моего недавно погибшего друга. — Ты собирался сделать всё это, когда сел на корабль в Ли Юэ? — Не совсем. Я стараюсь подчиняться приказам Царицы, знаешь ли. Но, конечно, если бы я действительно думал, что Ли Юэ – более скучный вариант, я бы его не выбрал. Чайльд перекинул её конский хвост через плечо и начал заплетать его. Отведя взгляд, он сказал обманчиво небрежно: «Чтобы продолжать отвлекать Гео Архонта одним своим нахальным существованием в её сфере власти, можно и потерпеть утомительную политику, не так ли?» С широко открытыми и налитыми кровью глазами Кэ Цин подскочила с постели и впилась ногтями в плюшевую плоть Властелина Камня. — ЦЗЯНЬ ЛАО — ЭТО ЧЖУН ЛИ.   — Я скучала по тебе, — прошептала Чжун Ли. И разве не в этом весь смысл? Её Величество, скорее всего, не согласилась бы, но в глазах Чайльда уважение бывшего Архонта Ли Юэ более чем уравновешивало презрение со стороны народа Ли Юэ. Чайльд облизнул губы. — Чжун Ли, я… относительно того, что ты сказала, когда мы прощались, я хотел спросить… — Дицзюнь. Сяо выскользнул из ночных теней (или насколько это вообще возможно для человека с идеальной осанкой и чопорным поведением), опустив голову и выглядя глубоко несчастным. — Прошу прощения за то, что прерываю, но мне нужно прямо сейчас рассказать вам что-то срочное, — его взгляд метнулся к Чайльду, — Наедине. Чжун Ли посмотрела на Сяо со сдержанным удивлением. А затем она посмотрела на Чайльда. Ей не нужны были щенячьи глазки. Даже под её нейтральным, слегка извиняющимся взглядом янтарных глаз он немедленно сдался. — Уже поздно, — кивнул он, — Сейчас самое время, чтобы разойтись по домам. — Спасибо за понимание, — она наклонилась вперёд, чтобы коротко и целомудренно поцеловать его в губы, — Увидимся завтра. К тому времени, как Чайльд снова вспомнил, как пользоваться мозгом, Чжун Ли с Сяо уже ушли. С головокружением и болью в щеках он каким-то образом сумел дойти до банка Северного Королевства. Вестибюль был почти пуст. Только Екатерина всё ещё стояла за стойкой, как всегда усердно работая. — С возвращением, господин Чайльд, — поприветствовала она, подняв глаза, — Пока вас не было, сюда доставили письмо из Морепеска. Я оставила его на столе в вашем кабинете. Как прошло ваше свидание? — Екатерина, — прохрипел он, — Ты не могла бы дать мне пощёчину, чтобы я понял, что не сплю? — Конечно, господин, — она обошла стойку, — Мне бить левой рукой или правой? — Той, на которой больше колец. — Я не ношу колец. — Тогда для начала прилепим монеты моры к твоей ладони. — Нет, нет, нет, —Кэ Цин схватилась за голову, — Этого не может быть. Это безумие. Она встала с кровати, чтобы плеснуть воды себе в лицо. Вернувшись в спальню, она взяла подушку – на ней был коричневый чехол, по краям которого был вышит золотой символ Гео Архонта, – и уткнулась в неё лицом. Она закричала. Чайльд вошел в свой кабинет и взял конверт со стола, чтобы поскорее узнать, что ему написала его любимая сестрёнка. На его алой левой щеке был виден отпечаток трикветра. Его голова кружилась от радости и боли, поэтому ему потребовалось на час больше обычного, чтобы расшифровать код, который Тоня всегда использовала в их переписке. Рыцарь Аякс, Надеюсь, ты себя бережёшь. Прошло совсем немного времени с тех пор, как ты уехал из дома, но мы все уже очень скучаем по тебе. Надеюсь, что то, что заставило тебя так желать вернуться в Ли Юэ, стоило того! В последнее время я задумалась над тем, чтобы посетить страну, которая тебе так понравилась, хотя наша сестра настаивает, что ты на самом деле числишься там неофициальным военным преступником. Мать и отец говорят, что мне нельзя безрассудно бродить по свету, пока мне не исполнится восемнадцать. Но Тевкр практически младенец, и он всё равно забрался на заграничный корабль, чтобы навестить тебя, так что, может быть, я просто их проигнорирую. Что касается того, как обстоят дела дома, то с тех пор, как ты уехал, ничего интересного не произошло. Разве что у Антона выпал ещё один зуб. В общем всё по старинке. Но я подумала, что могу тебе написать, раз уж я пересылаю это письмо, которое пришло через Заполярный дворец в банк Северного Королевства. Не волнуйся, я не читала ничего лишнего.  Я сейчас допишу письмо вкратце. Мама тащит меня и нашего старшего брата посмотреть продукцию торговца вином, который недавно приехал в город. Она намерена купить нашему старшему брату всё самое лучшее для его предстоящей свадьбы, хотя он ещё даже не набрался смелости сделать предложение своей девушке. Торговец должен быть в Морепеске пару недель, так что дай мне знать, если ты тоже хочешь что-нибудь у него купить. С уважением, Принцесса Тоня. Пересланное письмо было от Чжун Ли, восковая печать с символом Гео осталась нетронутой. Должно быть, это было предупреждение, которое она послала, когда подставила Бэй Юня. Чайльд перечитал его несколько раз и так сильно рассмеялся, что в уголках его глаз появились слезы. Затем он достал листок бумаги и начал писать. Моя дорогая сестра, Конечно, нам бы не помешало взять вина про запас... Дорогостоящие ошибки. Чжун Ли пришла на свой первый рабочий день в ритуальном бюро «Ваншэн» в своей собственной одежде, хотя неиспользованная копия униформы Ху Тао, которая таинственным образом попала к ней домой, была у неё подмышкой. В правой руке она держала небольшое пресс-папье в форме пухлого нарвала, сделанное из полуночного нефрита. Изначально она собиралась подарить его Чайльду, но оно оказалось таким милым, что она решила попользоваться им несколько дней. Она вошла в вестибюль и сказала: «Ах. Возможно, я совершила ошибку». Внутреннее пространство ритуального бюро было покрыто от пола до потолка золотыми статуями пауков.