my soul(mate)

Челюсть Юнги чуть не отвалилась, когда за окном машины появился огромный особняк. На самом деле, стоит признать, что дом не такой уж и большой. Скорее двухэтажный коттедж, для троих бесспорно большеват, но теперь-то их четверо. Да и к тому же для парня, который прожил четырнадцать лет в маленькой комнатушке, высотой не больше двух с половиной метров, одна гостиная нового дома кажется, цитируя его слова, «гребанным замком». Сокджин смотря на реакцию своего нового брата, старается не засмеяться во весь голос, но еле сдерживается. Услышав жалкие попытки подавить смех, Мин спешит вставить старшему подзатыльник. По правде говоря, Ким и сам помнит, как впервые пришёл в этот дом. Для него это тоже было в новость. — Знаешь, я также был удивлён, когда оказался здесь первый раз, — Сокджин мягко улыбается, стараясь создать дружелюбную атмосферу. — Ты так похож на этих двоих, — кивает в сторону взрослых, — что я уж было подумал ты их родной сын. Значит, — подросток хитро улыбается, — шутки про то, что ты приёмный, очень даже актуальны. — Если что, я тоже своего рода шутник, так что будь поосторожнее, — подмигивая, парень поднимается на второй этаж, ведя за собой брата. — Посмотрим ещё кто кого, — Юнги самоуверенно фыркает, уводя взгляд в сторону и осматривая свой новый дом. — Почему ты показываешь мне дом, а не родители? Куда они уезжают? — слышится хлопок входной двери. Как много вопросов и как мало ответов. Например, ещё один: когда закончится этот бесконечный коридор. — Привыкай, — машет рукой, — они часто сваливают. Не специально конечно, просто они какие-то супер важные бизнесмены и поэтому у них постоянно какая-то работа и суматоха. Их только что снова вызвали на работу, что-то случилось. Вот так вот, — Сокджин пожимает плечами. — Ну да, по этим хоромам видно, что не в макдональдсе они работают, — Мин продолжает смотреть по сторонам. — Кстати, а тебе поменяли фамилию? Ну, то есть, — пауза, — документы. Или как это все работает. — А, это, — Сокджин наконец останавливается у одной из дверей, — моя фамилия изначально была Ким, потом поменяли на Мин, а после совершеннолетия обратно. — Ты сам? — Да-да, просто захотелось оставить свою. Я очень люблю свою семью и хотел, чтобы хоть что-то от них осталось при мне, — видно, что юноша натягивает улыбку, в душе начиная грустить. — Понятно, — подросток поникает вместе со старшим. Внезапно нагнетающая тишина начинает давить. — А твою и менять то не надо. Везунчик, — смеётся, чтобы разрядить атмосферу. — О боже, сколько дверей в этом доме? — он возмущается, сменяя тему и осматриваясь вокруг. — На самом деле, — Сокджин смеётся, — мы прошли круга два, прежде чем прийти сюда. — Чего?! — Юнги только пришёл, но уже хочет придушить этого, — ну ты и говнюк. — Да ладно тебе, смешно вышло, — парень заливается смехом, пока другой лишь закипает сильнее. — Ладно, прежде чем зайдём в комнату, хочу сказать, что я очень постарался над ней. Поэтому надеюсь, тебе понравится. — Что ты сделал с ней? — Буквально сделал ее? — в его лице видно риторический вопрос. — Я делал в ней ремонт, выбирал туда мебель, шторы, — загибает пальцы, перечисляя, — о, и даже подарок тебе приготовил. В общем, честно говоря, я очень ждал твоего прихода в нашу семью, вот, — Сокджин широко и искренне улыбается. Юнги молча обнимает его, упираясь тому в шею и ощущая большую разницу в росте. Да и плевать на это. Сейчас Мину кажется, что он расплачется, ведь чувствовать то, что тебя кто-то ждал это действительно нечто новое. У подростка никогда не было старшего брата, даже двоюродного или троюродного. Его покойные родители были единственными детьми в семье, как и он сам. Юнги всегда был сам по себе. Несомненно, он получал любовь и заботу родителей, но Мин понимал, что иметь брата или сестру это нечто другое. И сейчас он в этом лишь убедился. Парень прижимает старшего сильнее, наслаждаясь чужим теплом, пока тот обнимает в ответ, зарываясь в чужих волосах. «Приятно» — пробегает в мыслях у обоих. Сокджин давно не ощущал этого терпкого чувства, когда заботишься о младших. Когда ему впервые сообщили о том, что у него будет младший брат, у Кима началась истерика. Эта новость, как ножом по старым шрамам. Да что уж шрамам, парень не уверен, что раны и вовсе зажили. Воспоминания словно волной окатили его в тот вечер, выливаясь бесконечными ручьями из слез. Родители, безусловно, пытались поговорить и успокоить, но тщетно. Сокджину просто надо было побыть одному. И не час, и не два, а целую неделю, чтобы принять, смириться и даже порадоваться, ведь это считай второй шанс. Ему страшно до сих пор, ведь он знает какого это «терять». Но страх уже не настолько велик, чтобы обездвижить и не пускать к новым возможностям. — Знаешь, а ты милый, — Ким тепло улыбается. — Не говори глупостей, — Юнги первым прерывает минуту сентиментальности, отрываясь от брата и заходя в комнату. Открыв дверь, он ее тут же захлопывает с каменным лицом. — Не нравится? — удивлённо и с немного расстроенным выражением лица, Сокджин смотрит на младшего, ожидая хоть какой-то реакции, хоть какого-то ответа. — Что я сделал в прошлой жизни, чтобы заслужить такую роскошь? — все ещё с каменным выражения лица, но с удивленными глазами он буквально выдавливает из себя эти слова. Сокджин же лишь смеётся. — Нет, серьезно, по-твоему, это, — подросток открывает дверь, указывая на помещение, — моя комната?! Нихрена ж себе. Я в прошлой жизни спас планету, отвечаю.

***

Вечер. Юнги немного пребывает в шоке. За сегодняшний день произошло столько событий, что парень никак не может успокоиться. Кажется, кое-кто точно не уснёт сегодня, ведь давно не получал такого перевозбуждения. — Юни, у тебя все хорошо? — женщина, довольно молодая на вид, окликает парня, видя его задумчиво-удивлённое лицо. — А? Да, все хорошо, просто, — пауза, — слишком много всего. — Правда? — Да. Для начала, чувствую себя принцем, потому что живу в чертовом замке. Во-вторых, ваш сын гребанный вампир, — Сокджин заливается смехом от чужих слов. — Чего ты смеёшься?! — родители тоже поддерживают старшего сына, начиная хихикать. — Я серьезно, у меня чуть челюсть не отвалилась, когда я узнал, сколько ему лет. Я думал, что он на год-два старше меня, а ему оказывается уже скоро двадцать, — у Юнги глаза с две чашки и он смотрит то на родителей, то на брата. — Вот вам хихоньки да хахоньки, а я реально в шоке. — Я рад, что за сегодняшний день, у тебя только положительные эмоции, однако, — отец решает вставить слово. — Надеюсь, тебе понравится в нашей семье, — женщина улыбается, оголяя белоснежные зубы. — О да мам, пап, мне уже здесь нравится. Вы все забавные и прикольные, — все начинают смеяться ещё больше, от того, с какой интонации подросток это сказал. Родителей «мамой» и «папой» Юнги начал называть ещё в самом начале. Когда они пришли в третий раз, чтобы поболтать с ребёнком, то ещё тогда они услышали эти заветные слова от подростка. Мин особо не заморачивался на этот счёт, возможно, потому что не видел в этом ничего примечательного. Взрослые понравились ему сразу, а потому он загорелся желанием поскорее стать частью этой семьи. Воспоминания о прошлых родителях парень помнил довольно смутно. В памяти остались скорее не моменты, а след, который они оставили. Тепло. Вот что чувствует Юнги, когда думает о своих родных родителях. И находясь с нынешними, он чувствует то же самое.