Ludus

      -Проект, который вам дадут, это возможность показать себя перед людьми, имеющими вес в современном искусстве.       Мастер ходил между рядами заваленных столов. Группа скульпторов-третьекурсников готовилась к своему дебюту.       Выставка проектов, назначенная на весну, была очень важна. Многие уже успели заявить себе, о ком-то хорошо отзывался профессор с их кафедры, кто-то имел протекцию. Они двигались к своей цели семимильными шагами, оставляя позади тех, кто не был способен идти по головам.       -Запомните, вы конкуренты друг для друга, - мастер указал пальцем на каждого присутствующего. - Советую завтра-послезавтра сказать мне тему проекта. Теперь можете быть свободны, до встречи. Он направился к своему месту, и, проходят мимо Хвана, постучал по его столу. -Вам стоит задержаться, Хёнджин.       Хван сделал вид, что внял совету, и отвернулся, затыкая уши наушниками. Он не раз слышал эту фразу от преподавателей. Все как один твердили про его медлительность, это раздражало, будто он сам не знал о ней.       Поступив в университет, ему казалось, что жизнь изменится, уйдёт эта неуверенность в себе и в работе. Но нет. Он старался, но всё равно в чём-то проигрывал, будто это было проклятьем. Самые простые задания обращались мукой, он будто бился головой о стену, бесполезно просиживая учебные часы в мастерской. Творческий кризис или нелюбовь к скульптуре? Раньше такого не случалось, что же произошло?       -Хёнджин, пойдёшь с нами есть? -Нет, идите без меня.       Мастерская опустела, без людей здесь было не так уютно. Хван окинул её взглядом. У многих на столах лежали большие планшеты для эскизов или заготовки, у него же не было ничего, даже представления.       Решив поискать вдохновения в книгах, Хёнджин два часа всматривался в работы мастеров итальянского Ренессанса. Он хотел выразить свое представление о красоте. Не идеал возрождения, не венец божественного творения, но столь же идеальное и вечное. Обнажённую натуру было найти довольно непросто, мало кто готов был несколько часов стоять на холоде, пока делаются наброски. От этого осознание безвыходности положения только усилилось.       Хван собрал вещи в сумку и ушёл. Настроение упало ниже некуда, музыка не помогала, хорошая погода, которую он так ждал, тоже. До дома на метро ехать почти час, а сил уже нет, что может быть хуже.       На станции уже толпился народ. Выискивая удобное место, чтобы его нигде не затёрли, Хёнджин проскочил вперёд, когда послышалось приближение поезда. Его внесли в вагон. Спустя какое-то время Хван даже расслабился, захотелось спать, ведь всю ночь он смотрел дораму.       Мерное покачивание успокаивало, он прикрыл глаза, а через секунду почувствовал чужое прикосновение к своей заднице. Кто-то прижался к нему, дыша в затылок. Хван хотел повернуться, чтобы возмутиться, но незнакомец упер руку в стену рядом с его лицом. -Тише, Хван. Только не он. Этот голос преследовал его во снах, и лучше бы они были кошмарами. Ли Минхо.       Хенджин вытянулся как струна. Свободная рука Ли тем временем проникла ему под толстовку. По телу прошли мурашки, он подался назад. Едва ощутимое прикосновение подушечек пальцев к животу, невесомый поцелуй. Хван не смог бы сказать ни слова против, все это напоминало безумный сон. Один из тех, что бывали после напряженного дня.       Ли Минхо учился на факультете актёрского мастерства. Актеры редко бывали натурщиками, потому что их вечно забитое расписание не предполагало свободных часов, но как-то раз один из одногруппников Хенджина привёл Его. Минхо.       Его усадили на высокий табурет, сняли рубашку, поставили софиты. Ли обладал нетипичной внешностью, что сразу выделяло его. Правильные черты лица, резко очерченные падающими тенями, плавные изгибы тела, кожа, светившаяся из-за ламп, - это не вмещалось в понятие "красота". Ли Минхо был Амуром человеческом облике. Хенджин сидел так, что Минхо смотрел прямо на него. В начале он смущался, обводя взглядом открытый торс, но уже скоро стал смелее.       Художник не может думать о стыде, когда дело касается натуры. Обнажённая или скрытая слоями драпировки, он должен увидеть форму и точно передать ее. Мастер на примере Минхо показывал мышцы, обводя их указкой. От холода и щекочущих прикосновений кожа Ли покрылась мурашками, а соски затвердели. Хван завороженно наблюдал за ним, незаметно покрываясь румянцем. Уголь сам летал по бумаге, оставляя чёрные линии, соединяющиеся в фигуру.       -Заканчиваем и сдаём, - крикнул мастер с другого конца большой аудитории. Это вернуло Хвана в реальность. Ли уже одевался, волшебство пропало, но желание коснуться его - нет. С тех пор его неземной образ поселился в сознании скульптора, мучая каждую ночь.       Ли задел пальцем пирсинг в пупке, ведя руку все ниже. Хван помог ему расстегнуть пуговицу на джинсах и тут же пожалел об этом. На голой коже бедер оказались обе его руки. Минхо положил голову на его плечо, прижимаясь к уху губами. -Ты ведь знаешь где мы, обещаешь вести себя тихо? Он кивнул, принимая правила новой игры. -Вот и славно, - Ли прикусил зубами мочку уха.       Толпа давила на них с такой силой, что держаться было уже ни к чему, людей, уткнувшихся в свои телефоны, мало волновала эта странная парочка. Хенджин был зажат в углу, облокотясь на стену, чувствуя жар от их тел, спина вспотела под толстовкой. Не помогало и то, что язык Ли выводил на его шее узоры, от которых он млел. -Я видел, как ты смотрел на меня, - вдруг произнёс Минхо, - в мастерской. На самом деле, после я едва мог сдержаться, чтобы не поцеловать тебя прямо там.       Хенджин раскрыл глаза и хотел повернуть голову, но Минхо не позволил. -Твои руки вчера с такой силой сжимали мертвую глину, я подумал, а что будет, окажись они здесь, - он дал ему прижаться ладонью к ширинке. Хван хотел раствориться в этом ощущении: дикая сексуальная энергия Минхо смешивалась с острым страхом разоблачения.       Ли потянул пояс его джинс вниз, царапая ногтями поясницу, он слегка выгнулся. Безумие. Минхо расставил шире ноги и опустил вторую руку вниз. -Чт..? Какой сюрприз, - промурчал он, осторожно вынимая пробку. Все мысли были только о том, что могло произойти теперь.       Хенджин почувствовал член Минхо. Он помог себе, вставляя сразу на всю длину. Ноги скульптора задрожали, перед глазами замелькали цветные вспышки, сдержать обещание быть тихим на деле оказалось куда сложнее. Его влажная ночная мечта сбывалась в вагоне городского метро. Покачивание поезда заставляло Ли тереться об него, мертвой хваткой удерживая того от падения.       -Блять, - прошипел Хван, закусывая костяшку большого пальца. Он был слишком взвинчен, чтобы продержаться дольше, и чувствовал, что скоро может кончить. Вдруг Ли резко схватил его за член, с силой сжимая у основания. Казалось, что вся нижняя часть тела в огне. Он начал медленно надрачивать ему, растягивая процесс. Но Хван взял руку Минхо, которая была на его члене, и потянул наверх. Его глаза увлажнились, он шумно вздохнул и прикусил средний палец. Минхо быстро сообразил, вложив эти пальцы ему в рот. Влажным языком он облизал их, позволяя просунуть глубже, запрокидывая голову. Минхо зарычал. Хван вёл себя все бесстыднее, сжимая ягодицы, и наслаждаясь его реакцией. -Я не дам тебе кончить раньше себя, и не думай, - Минхо пресек ещё одну бесполезную попытку Хвана.       До конца тоннеля оставалось совсем немного, и в вагоне вновь загорится яркий свет. Ли сжал обеими руками ягодицы Хвана и начал вдалбливать его в стену. Толчки были резкими и грубыми, он взмок от духоты, и был слишком сильно возбужден видом беспомощного скульптора. С тихим рычанием он кончил, впиваясь ногтями в нежную кожу бедер. Хван всхлипнул и сжал кулаки, сдерживаясь до крупной дрожи.       Минхо вышел из него, Хенджин едва смог подтянуть джинсы ослабевшими конечностями. Но, к сожалению, его неудовлетворённость грозила перейти в злость. Эйфория от того, что Минхо был в нём испарялась вместе со слезами в уголках глаз. Он боялся повернуться лицом к нему из-за своего неконтролируемого состояния, осознание содеянного накрыло его волной. Хван готов был заплакать, но уже не от ощущения чужого члена в заднице, а от стыда. Он хотел застегнуться, но Минхо запустил руку в боксеры. -Ты был хорошим мальчиком, очень хорошим, - слова ласкали слух, затуманивая только что проснувшееся сознание, - всем хорошим мальчикам полагается награда.       Жаркие вздохи могли оставить на его шее ожоги, онемевшие ноги едва держали, руку повисли плетьми. А Минхо снова взял его член, лаская его ладонью и целуя открытую шею. Он забрался под толстовку Хвана и задел рукой затвердевшие соски. Кто-то со стороны мог подумать, что эти двое обнимались, если бы не ставшее частым дыхание Хенджина. Он полностью отдался пронизывающему ощущению. Хорошо ему было абсолютно везде. -И часто ты такое делаешь? - Нашел в себе силы задать вопрос Хенджин, хватаясь за его куртку. -Слишком много сил значит, раз разговариваешь, пока тебе дрочат, Хван, - Ли ускорился и резко остановился, сжимая член в руке. -Про..сто закончи уже.. это, - взмолился скульптор.       Ли поставил засос в открытом месте на шее Хвана. Прижав его к себе, он заставил его самостоятельно толкнуться ему в руку и кончить. Это был самый ослепляющий оргазм в его жизни. От оглушающего гула заложило уши и на какое-то время Хенджин выпал из реальности.       На станции он вышел один. Минхо помахал ему, когда закрылись двери. Обесточенный и взмокший он присел на скамейку, прислоняясь к прохладной колонне. Он вызвал такси, хотя до дома идти было не так много. В машине ему приснился сон, и как только Хван оказался дома, он тут же побежал делать наброски.       Утром в мастерской было шумно, по очереди каждый представлял свой проект. Хван не смог уснуть, но чувствовал себя отлично. Когда до него дошла очередь, он поднял взял свой планшет и понес к треноге, стоящей в центре. -Мой проект связан с философией Древней Греции, всем известно, что греки выделяли три основных вида любви: Эрос, Людус и Строге. И я составил скульптурную композицию, основываясь на характере каждого вида. -Вам кто-то помог? - Безэмоционально спросил мастер, делая отметки на листе. Хван вспомнил как стонал в вагоне метро и громко ответил: -Нет. -Что ж, хорошо, я принимаю вашу идею. Наконец-то и вы взялись за ум, Хенджин.       Он сел на место, сбрасывая остатки волнения. Перед ним лежал черно-белый акварельный эскиз переплетённых обнаженных фигур. Хван сделал его сразу на чистовик, не задумываясь о композиции. Трое юношей, сцепившихся будто в борьбе, казалось, имели одни и те же черты, черты Ли Минхо.