пепел.

4.25, шел дождь. Курильщик проснулся от ледяного ветра пробившегося, через хлипкую форточку и радостно-тревожной дрожи, пробежавшей по телу. Такое называется предчувствием, но слишком много раз он просыпался от подобного, а потом пытался заглушить истерические всхлипы. Он натянул лежащую рядом на полу футболку, пригладил волосы небрежным движением, закрыл окно и поехал на кухню где заварил кофе – с молоком без сахара. Стук капель успокаивал и вскоре он начал дышать ровнее. На кухонном столе, что давно стоило бы протереть, лежал, как раз для таких случаев, потрепанный сборник сочинений Булгакова. Он открыл книгу, но слова плыли перед глазами, будто он все еще спал, потому он оставил ее открытой на столе и откинув голову на спинку стула закрыл глаза, стараясь не думать. Звонок в дверь, такой неожиданный и резкий, как удар под дых, и осознание ошарашенным разумом того, что он может значить. Это может быть лишь единственный человек и от этой мысли руки Курильщика начинают неистово трястись, но ему как-то удается попасть ключом в замочную скважину. Щелчок. Отросшие до ушей волосы свисают на глаза мокрыми сосульками, футболка липнет к телу, ресницы слиплись в тонкие стрелки, кожа на пару тонов темнее, чем год назад, шелушится на руках и шее. Черный молчит и смотрит на Курильщика сверху вниз облегченно улыбаясь. - Я нашел тебя. Губы к губам. Забытые прикосновения: солнце пробивается сквозь шторы, оставляя на коже золотые блики, руки на плечах, на бедрах и животе, переплетенные пальцы, мокрая одежда, разбросанная по полу, губы на ключицах, шее и груди, прогнутая спина, хриплое, сбитое дыхание, румянец греет щеки, шея покрывается алыми пятнами, форточка снова открывается, ветер обдувает оголенную кожу, выдохи в губы, подушку, изгиб плеча, трепетно, близко. Они заснули, прижавшись друг к другу и сцепив пальцы. Курильщику не снились кошмары, ему вообще ничего не снилось, кроме родного дыхания на своей коже. *** Курильщик просыпается раньше. Не задумываясь он поджигает, немного отсыревшую, сигарету с тумбочки и держа ее во рту зарисовывает спящего Черного на неоплаченной квитанции, чтобы потом перерисовать на холст. Здесь только ты, я и съемная квартира. И мне больше ничего не нужно.