Домашний граф.

      Антон впивался глазами в Арсения, уже не желая, чтоб он снова стал котом, оставив своего хозяина в покое. Скорее наоборот, хотелось уснуть в его объятиях. Но это слишком опасно. Нельзя, чтобы и родители узнали большой секрет маленького создания. Потому стоило довольствоваться любыми моментами, которые теплом откладывались в памяти.       Спустя минуту мальчик всё же побрёл к кровати. Арсений сел рядом с забравшимся под одеяло парнем и бережно провёл пальцами по его волосам.       - Спокойной ночи, Арсений... - еле слышно пробубнил Антон, предварительно закрыв глаза.       - Спокойной ночи, Тош... - шепнул граф и поцеловал шатена в лоб. - И что бы не произошло, знай, я люблю тебя. И всегда буду любить...       Разум мальчишки словно перевернули с ног на голову, заставляя наконец разглядеть затерявшиеся чувства, что на самом деле лежали прямо перед носом. Наконец отыскал тот островок любви, что прятался за волнами страха и непонимания. Боль будто выключили. Именно у Арсения был рубильник, выключающий эту адскую пытку. Именно Арсению принадлежало сердце, раны на котором стали затягиваться.

***

      - Сынок, милый, у Арсюши заканчивается корм. Не мог бы ты сходить за едой коту? - улыбалась мать, суетясь по дому.       - Да мам. - не подумав ответил играющий в компьютер подросток, не поняв даже сути вопроса. Осознание пришло не сразу. Лишь спустя пару минут до зеленоглазого дошло - ему придётся пересечься с Максимилианом. Да, может это и был самый ближний зоомагазин, но идти туда совсем не хотелось. К тому же, мало ли, кто там может ошиваться...       Чёртов кот ел только одну единственную фирму корма, которую, как назло, почти невозможно найти. Нужно было обойти 4 зоомагазина, чтоб наконец понять - встречи с длинноволосым брюнетом не избежать. Антон вошёл в магазин, старательно избегая консультантов. На голову нацепил капюшон белоснежной толстовки, надеясь, что его не узнают. Наконец на глаза попался чёртов пакетик с едой. Мальчик стал жадно набирать товар в корзину, чтоб как можно дольше не посещать это заведение. Но стоило ему повернуться спиной к стеллажу, как раздался знакомый голос, приближающийся справа:       - Вам помочь, молодой человек?       - Нет, спасибо. - сердце ушло в пятки. Это был тот самый консультант, которого хотелось видеть меньше всего.       - Где ты был, я же переживал. Ты убежал весь в слезах... - с притворной заботой в голосе сказал Максимилиан и провёл рукой по щеке парня.       - Отстань от меня. - отрезал мальчик, пытаясь скорее выпутаться из крайне неприятной ситуации.       - Ну что же ты, неужели ты меня уже не любишь? - он надул нижнюю губу, выглядя ещё противнее. Казалось, ещё мгновенье и он лопнет, разлетаясь розами, от укола шипом которой ты будешь умирать в самых адских муках.       - Отвали от меня, придурок! - он толкнул брюнета в грудь, после чего тот, схватив его за горло, прижал к стеллажу.       - Ты думаешь, я так долго сосался с тобой ради этого? Чтоб ты просто ушёл, обозвав меня придурком? - он сжал челюсти, говоря сквозь зубы, что давало голосу более отвратный окрас. - Ну уж нет... Если эти идиоты до сих пор не смогли воплотить свой "идеальный" план в жизнь, я всё сделаю сам. - брюнет со всей силы ударил мальчика головой о стеллаж. - Надоело быть пешкой. Теперь Я буду говорить, что делать! - и шепотом дополнил. - И я сделаю с тобой всё, что захочу.       Шатен нервно сглотнул, ёрзая по стеллажу в попытках выбраться, но не прошло и пары секунд, как его вырубили с первого же удара.       Антон проснулся в тёмном сыром месте, почувствовав разливающуюся по всему телу боль от неудобной позы. Но только он захотел подтянуться, как понял, что надёжно связан и брошен чулан, который больше напоминал трюм корабля, куда попадали желающие выделиться и отличиться. Спайки губ до невозможного ныли, выказывая недовольство от туго затянутого бордовыми ремешками шарика во рту. Антон тихонько чертыхнулся, стараясь пальцами нащупать узел, который расположился посреди лопаток.       Как бы он не сгибался в три погибели, достать до заветных концов верёвки не получалось. Неизвестно сколько парень просидел в темноте - время нагло растягивалось, превращая каждую секунду в непреодолимый век, но в один момент дверь отворилась, ослепляя привыкшие в полной темноте глаза Антона.       - Ну вот руки дошли и до тебя, мой мальчик. - на лице брюнета заиграла сумасшедшая улыбка. Он одной рукой забросил уставшего и до сих пор не успокоившегося шатена на плечо и открыл в кладовке дверь, которую Антон не видел ранее. Комната была едва ли больше предыдущей, только внутри находились не никому не нужные залежи самых различных коробок и пакетов, а один единственный стол в центре помещения. Максимилиан включил тусклый свет, после чего зеленоглазый увидел железные кольца на углах нагнетающей ужас столешницы. С тихим грохотом сероглазый небрежно сбросил его на стол. Тот протяжно простонал, не оставив сил на какие-либо другие действия. И эта чёрная бестия, чьи волосы пиратским флагом развивались каждый раз, как он целенаправленно ходил то в одну сторону, то в другую, воспользовалась бессилием своей жертвы по полной. Почти без каких-либо усилий ему удалось привязать конечности уже полностью обнажённого мальчика к кольцам, надёжно зафиксировав ноги и руки узлами, которые, казалось, мог развязать только он сам.       - Хоть какая-то польза от тебя будет... - пробубнил брюнет, растёгивая ширинку со звуком выстрела револьвера, чья пуля мучительно прожигала сознание шатена.       Разум окончательно покинул Антона, оставив его наедине с разрывающим на части чувством, которое невозможно сравнить ни с чем. Хотелось кричать, но камень, осевший в лёгких, заставлял молча дёргать верёвки, которыми были привязаны его конечности к противно гремящим кольцам на углах деревянного стола. Неприятно жгло кожу в тех местах, которых касался Максимилиан. Словно раскалённым углём прожигали плоть, заставляя вновь и вновь взвывать от нестерпимых ощущений. Но самое страшное началось пару минут спустя, когда брюнет наконец убрал свои руки от крепко связанного мальчика, перестал нежить свои ладони, касаясь тела во всех местах, которые ему только хотелось тронуть. Хотя нет, не то слово, скорее беспардонно полапать все части тела, которые шатену в тот момент хотелось спрятать больше всего. Хотелось просто свернуться в комочек, окутанный шерстью, греясь в объятьях матери, а не сгорать с холода от пальцев парня, чьё имя с гладким привкусом крутилось на языке.       Сознание вовсе взорвалось чёрно-белым, как старые фильмы, салютом, когда похититель всё же вторгся в тело своей жертвы. Резко ворвался внутрь, заставляя кричать от боли. Взгляд зеленоглазаго помутнел, а в голове гонгом раздавалась пустота. Мимо глаз, до потолка наполненных солёной жидкостью, неприятно колющей очи, проплывала лишь одна единственная мысль: "Скоро это прекратится... Скоро всё закончится..." А ведь до этого Антон был девственником... Был...       Максимилиан то и дело шлёпал и так взвывающего от боли мальчонку по ягодицам, в удовлетворение себе сжимая их до покраснения. В глазах горели нездоровые огоньки, заставляя двигаться быстрее и быстрее, доводя себя до пика удовольствия. С протяжным стоном, он, наконец, заполнил Антона изнутри, заставляя его взвыть в заключении спектакля.       - Какой же ты сладкий мальчик! - тихо ухмыльнулся консультант, ложась на каменный пол. - Если ещё раз явишься в магазин или расскажешь кому - мы повторим. - на последних словах его рот словно был готов разорваться от ненасытной улыбки.       Через несколько минут, когда брюнет наконец решил развязать мальчика, бормоча что-то под нос, Антон не воспринимал ничего. Внутри он бился в истерике, кромсая себя на мелкие кусочки, а до тела доходило лишь сглаживающие боль онемение. Хотелось сразу же встать и убежать из этого ужасного по всем меркам места, но чёртова плоть никак не хотела слушаться своего хозяина. Лишь спустя какое-то время, когда незримые оковы спали с рук и ног, шатен кинулся к куче, которую составляли небрежно, наспех, брошенные вещи.       Мальчик не сказал ни слова, пока шёл домой. Нечего было говорить. Да и не с кем... Только слёзы струились ручьём, ноги подкашивались, руки дрожали так, словно кто-то их дёргал за ниточки, а задний проход до невозможного ныл. На улице смеркалось, людей на тротуарах почти не осталось. Интересно, сколько из этих людей попалали в похожие ситуации? Как они справлялись с этим страхом, этой болью?.. Как заставили себя жить после подобного ужаса? Жизнь казалась такой никчёмной и бесполезной после таких событий...       Парень, не переставая смотреть куда-то вниз расфокусированным взглядом, снял кроссовки и под крики напуганной матери побрёл в свою комнату. Она кричала, спрашивала, пытаясь разузнать, где шлялся её сын, но шатен не слышал ничего. Лишь спутанный гул, заставляющий голову раскалываться ещё сильнее. Он хотел было сесть на кровать, но ноющие от боли ягодицы и кольцо мышц, рвущееся на части, не дали ему этого сделать, а потому мальчик рухнул на кровать, уткнувшись лицом в подушку.       - Мам, пожалуйста, оставь меня... - выдавил из себя подросток, не желая ни с кем говорить.       - Что с тобой случилось, милый?! - переживая, выкрикнула мать.       - Давай поговорим завтра. Пожалуйста. - стараясь скрыть дрожь в голосе умолял Антон. Пробубнив дежурное "Хорошо" женщина покинула комнату, закрыв дверь за собой. Спустя всего минуту, на спину шатена легла мужская ладонь, а сзади послышался голос Арсения.       - Что с тобой, Тош? - дико переживая пробубнил голубоглазый. Шатен не нашёл в себе сил сказать что-либо и просто продолжал плакать в подушку, заглушая ею все всхлипы и крики. А Арсений и не ждал ответа. Просто сидел рядом, стараясь поддержать. Хоть как-то. Душа плясала бешенный танец, закручивая сердце полькой, но стоило держаться, выжидать, пока подросток сам всё расскажет. Не хотелось давить на него, когда он и так сломлен.       Прошло каких-то пол часа и Антон перевернулся, подложив подушку под спину. Нет, истерика ещё не ушла за горизонт, соль не перестала сочиться из глаз, но хотелось с кем-то поделиться, кому-то рассказать. Точнее, хотелось рассказать только ему. Ему и никому больше.       - Я... - начал парень. - Меня изнасиловали...       Арсу не хотелось в это верить. Его мальчика, такого нежного и хрупкого, лишил невинности какой-то идиот. Обесчестил, не спрашивая разрешения.       - Кто он? - сердито прошипел брюнет.       - Макс... Максимилиан... - голос проваливался на каждом слоге.       - Я убью этого гада, слышишь меня? - он обхватил лицо парня ладонями. - Лишу чести и отправлю прямиком в ад. - в глазах заискрили огоньки. Огоньки мести.