Домашний граф.

      Тогда, когда Антон вжался в Арсения, испугавшись прекрасного из-за одного неотёсанного придурка, голубоглазый принял окончательное решение. В тот момент план искрой разгорелся в голове, составляя единую картинку мести. Он просто обязан получить по заслугам, умерев одной из самых мучительных смертей!       - Арсений, я на улицу! - крикнул Антон, поворачивая дверной замок. Больше сообщать было некому - родители были на работе.       - Антон, стой! - Арс вышел из родительской спальни, сладко потягиваясь. - Возьми меня с собой!       - Но зачем?.. - недоумевал подросток.       - Я... Просто отнеси меня к магазину с этим твоим Максимилианом. И скажи, который из них этот ублюдок. - он сжал челюсть, тем самым демонстрируя свою решимость.       - Что ты хочешь сделать? - мальчик устремил взгляд на Арсения, стараясь прочесть, словно в книге, его задумку. Но твёрдый переплёт не давал ему этого сделать.       - Просто сделай то, что я прошу. - его голос изменился до неузнаваемости, заставляя испугаться даже Антона.       Граф отошёл на кухню на какие-то 10 секунд, вытащив из верхнего ящика рядом с плитой зажигалку, о местонахождении которой он узнал благодаря матери хозяина, которая доставала её пару дней назад, чтоб подпалить концы ленты, которой она декорировала обычную белую блузку.       - Положи это к себе в карман, у магазина отдашь мне. - с серьёзным видом выдал Арсений, протягивая огнеопасных предмет.       - Зачем это тебе? - он знал, что тот хотел насолить тому подонку, но не имел ни малейшего представления, как он навредит Максимилиану. Если задуматься, это имя настолько же ужасно звучит, как пахнет его душа, которой предстоит вечность тлеть в аду.       - Я убью его. Заставлю страдать вплоть до последней секунды его жизни. Просто сделай, что я прошу. - мужчина сунул зажигалку в руку мальчика и вихрем вернул себе облик кота, мило просящегося на ручки.       - Будь по твоему. - засунув руку с зажигалкой в карман, мальчик поднял сияющее морионом существо с пола, запрятав под расстёгнутую джинсовку.

***

      - Он... - парень показывал пальцем на консультанта уже мужчине, совсем немного уступающему ему в росте. Антон был похож на маленького мальчика, которой рассказывал маме о том, как в детском саду его заставили плакать, неистово тыкая пальцем на обидчика.       - Зажигалку, Антон. - Арсений протянул руку, на которую совсем скоро приземлился железный продолговатый предмет. - А теперь иди гуляй.       - Но... - подросток подошёл ещё ближе, хотя, казалось, ближе было просто некуда. - Я же переживаю за тебя. Я подожду здесь.       Голубоглазый одарил мальчика коротким поцелуем, положив ладонь на его щёку. Антон немедля прижался к ней, боясь потерять. Но кот понимал, что если парень остаться здесь - для него эта история может плохо кончиться. Он, к отличие от Арсения, не может скрыться в теле безобидного котика.       - Всё будет хорошо, не переживай. Я просто выполняю свою работу, не более. Я справлюсь, обещаю. - он зашёл внутрь, после чего парень побрёл от этого проклятого места, так и не сумев уйти далеко. Остался сидеть во дворе неподалёку.

***

      - Здравствуйте, не могли бы вы мне помочь? - весьма любезно проговорил голубоглазый брюнет.       - Да, конечно, что вам подсказать? - длинноволосый наконец оторвался от блондинки на кассе, повернувшись к "покупателю".       - Мне нужен корм для кошки, какой могли бы посоветовать? - парни тут же ушли в отдел с кошачьим кормом, где Максимилиан незаинтересованно рассказывал о разных кормах, спрашивая у Арса лишь про возраст и породу потребителя. В какой-то момент Арсений просто врезал ему в пах и, воспользовавшись его беспомощностью, ударил по одному из самых уязвимых мест - голове. После было не сложно затащить его в служебный туалет, где над парнем можно нехило поиздеваться. В комплект "всегда с собой" каждого кошачьего сотрудника входил скотч, до изобретения которого ещё не додумался не один смертный. Им можно словно поставить человека на беззвучный, уменьшив издаваемые им звуки до минимума, если наклеить чудо-скотч на рот. Собственно, это первое, что сделал Арсений, после чего тем же скотчем, который, между прочим, также отличался феноменальной прочностью, связал руки сероглазого. И вот уже через минут 10 его противного цвета пыли глаза распахнулись. Лишь только заметив Арсения, тот отметил, что сам он лежит на холодном кафельном полу и на нём ни нитки одежды.       - Ну что, сучонок, готов на себе прочувствовать всю боль изнасилования? - мужчине было бы до невозможного противно удовлетворять СЕБЯ этим не разу не симпатичным юношей, потому он сразу же для себя решил, что возьмёт что угодно, любой предмет, дабы не делать это своей плотью. Не хватало ещё осквернять себя какой-то шавкой. По счастливой случайности у входа стояла швабра, которая идеально подойдёт и по длине и по ширине, чтоб довести ситуацию до абсурда.       - Хотел бы я услышать твои крики, но я не хочу, чтоб нас кто-то слышал. - на лице сверкнула дьявольская улыбка, присущая одному лишь демону. Казалось, вот-вот из его головы вырастут рога, а на спине прорежутся крылья, превращая котёнка в сатану. Этот облик был настолько непривычен, что и самому Арсению стало бы страшно, если бы его глаза не пылали кровавой местью.       Рука машинально двигалась с сумасшедшей скоростью, буквально втыкая палку швабры, словно копьё. Лишь одному богу известно, как Максимилиан ещё не переместился в мир, в котором он будет вечность вариться в котле.       Максимилиан не очень то и брыкался - не было сил. Совсем. Но спустя довольно короткое время Арсений в последний раз вытащил окровавленную палку швабры, небрежно кинув её на пол.       - Ну что, солнышко, - самым своим противным голосом, наконец выпустив всё свою злобу на мальчишке, сказал мужчина. - тебе понравилось?       Он резким движением отодрал клейкую ленту с губ Максимилиана, которые мгновенно растянулись в улыбке.       - Ты думал меня этим напугать? - повисла секундная пауза. - Да меня отец насиловал с восьми лет. Чаще в форме наказания, но бывало, что придёт с бара пьяный в зюзю и отрывался на собственном сыне. Я уже давно ничего не чувствую. Иногда мне даже нравится подобное обращение. Думай как хочешь, но я себя называю придурковатым мазохистом. - улыбка блестела сумасшедшим свечением, превращая парня в настоящего психа.       Ухмылка не хотела сходить с его лица, а лицо Арсения терялось в эмоциях. С одной стороны, он просто сломленный мальчик, живший в неблагополучной семье, а с другой... Ужаснейший человек, что наверняка повторит скверную историю своего столь же ужасного отца.       - Мне тебя жаль. Но таких, как ты, надо истреблять. - он взял в руки канистру бензина, которую ему удалось прихватить ранее у магазина после того, как он затащил брюнета в туалет. - Гори в аду, ты заслужил подобную участь. - поливая брыкающегося парня с уже заклеенным ртом, приговаривал Арсений Сергеевич. Он поджёг густые слипшиеся в один ком волосы и, взяв в зубы зажигалку и открыв дверь, превратился в кота вышел из туалета, оставив парня пылать синим пламенем.       Для кота это было слишком легко, чересчур неинтересно. Парень даже не пытался спастись, что превратило месть в одну занудную и скучную массу. Кровавой, жестокой, но вовсе не занятной. Бывали смерти и поинтереснее. Бывало он целую ночь издевался над одним человеком, доставляя ему максимум неудобств, переполненные болью и страданиями. Так и было с одним местным пьянчугой. Арс, проживая свою третью жизнь, постоянно сидел поодаль бабуль, которые постоянно приносили ему свежие новости. Так он и узнал о нескольких, мягко говоря, нехороших людях. И именно тогда он воплотил в жизнь одну из самых жестоких смертей, которые он когда-либо сотворял.       Голубоглазому сотруднику всегда было противно смотреть на то, как над людьми издеваются другие твари, которых людьми назвать язык не поворачивается. Всегда больно видеть насилие. И как-то раз ему было настолько больно видеть столь большую массу бескрайнего безразличия к желаниям обыкновенных детей, что он сорвался на одном из алкашей, который не мог не изнасиловать кого-нибудь по пьяне. Целую ночь он каллиграфическим почерком вырисовывал надписи на его теле, добавляя новые и новые завитушки. На спине красовалось: "Я заслуживаю смерти", а на обеих руках кровавой татуировкой растекалось: "Люблю детей". Как только графу надоело выцарапывать осколком стекла, валявшимся в заброшенном здании, в котором решил поселиться кот, символичные надписи, тот принялся отрезать пальцы потерявшему от болевого шока сознание извращенцу. Хорошо, что Арсений не так давно стащил пузырь нашатыря из аптеки, потому он пробудил его от сладкого сна, заставляя чувствовать всё. В конце концов парень скончался от потери огромного количества крови. Но Арс получил неимоверное удовольствие, хоть и поклялась больше так не делать. Слишком уж сложная схема для обычного убийства, о котором не стоило бы вести расследование.

***

      Антона не покидала мысль, что кот вляпается в неприятности, но продолжал сидеть неподалёку. В конце концов, окончательно сорвавшись, тот направился к магазину. Было невозможно сидеть сложа руки зная, что с котом может что-то случиться. Да, может подросток и не сможет помочь, но находиться в неведении просто невыносимо!       Словно задумано, как в фильмах, сюжет которых строится на одной единственной встрече или же ошибке, которой могло бы и не быть, если б ситуация не была абсурдной, как только Антон подошёл к магазину, Арсения за шкирку вышвырнула кассирша, крича о том, как оборзели бездомные шавки.       - Арс! - мальчик кинулся к котёнку, взяв его на руки. Кот, помедлив всего секунду, принялся царапать хозяина, стараясь выбраться из хвата, а не причинить боль.       - Эй, ты чего?! - Антон бросил бездонно-чёрного пушистика на землю лишь после того, как его нижнюю губу украсили полосой, из которой в отдельных точках, куда коготки питомца вошли слишком глубоко, сочилась красная жидкость.       Арс бросился наутёк, ища укромное места для того, чтоб принять человеческий облик и отчитать мальчишку за непослушание. Это был не пустой запрет, просто потому что ему так захотелось. Он старался ради безопасности подростка. Потому Арсений был достаточно зол, ибо его единственный за все жизни, что он прожил, возлюбленный подверг себя опасности.       Увидев закрытую горку на детской площадке, словно для него лично расположенной вдали от окон домов, за небольшим еловым перелесков, забежал внутрь жёлтой трубы. Площадка была настолько старой, что дети перестали считать её привлекательной. Да и любой взрослый считался бы сумасшедшим, если б пустил своего ребёнка на эту площадку. За поваленным забором уже долгие годы неподвижно стояли качели, на которых немыслимым образом была разорвана в клочья железная цепь с правой стороны. Песочница по центру была почти пуста - её содержимое ровным слоем лежало где угодно, но только не в специально построенной для песка деревянной загородке. И казалось, что горка, внутри которой уже сидел котёнок, могла вот-вот рухнуть, если б зверёк был в пару раз тяжелее.       После короткой вспышки, которую видел лишь Арсений, из трубы, еле сумев выбраться наружу, показался неземной красоты мужчина со столь же прекрасным именем.       К тому времени Антон наконец добежал до площадки, вглядываясь в графа, что поправлял свою и без того аккуратно сидящую рубашку.       - Я же попросил тебя уйти. - безэмоционально отрезал голубоглазый, глядя куда-то вдаль и лишь под конец фразы взглянул на запыхавшегося мальчика.       - Я уходил, правда. Просто... Я боялся за тебя... - тяжело дыша оправдывался юноша.       - А я боялся за тебя. Ведь ТЕБЯ могли обвинить в смерти этого извращенца! - сорвался на крик кот. - Меня даже если и увидят по камерам - не найдут никогда в жизни! А потому ты поступил очень безответственно!       - Неужели я виновен в том, что боюсь за твою безопасность?! Виноват, что привязался к тебе так сильно?! Виноват, что люблю тебя?! - с солью в глазах вопил Антон, крича сердцем, переставая осознавать, что говорит.       Арсений обнял Антона, прижимая к себе тощее тело, по-детски взорвавшееся в него немыслимо сильно.       - А разве я виноват, что ты стал самым дорогим, что у меня есть?.. - шепнул Арсений, обняв ещё крепче.