headspace

юнджи ловит ее в очереди в столовой — должно быть, снова курила с оппой за углом школы, пока учителя также слишком заняты обедом. из-за оглушающего шума вокруг минхо не может расслышать ее несколько раз — приходится, стараясь не упустить свое место в очереди, встать к ней поближе, натыкаясь на несколько обозленных взглядов — она не теряется и смотрит в ответ до тех пор, пока от нее смущенно не отворачиваются, и только после этого, аккуратно поправляя липнущую ко лбу челку, она обращает на юнджи все свое внимание. — дырку в них однажды прожжешь, — она смеется, так же двигаясь ближе, чтобы встать в очереди рядом — никто и не думает сказать ей и слово против. — учусь у лучших, — минхо по инерции поворачивает голову на шум позади, но тут же одергивает себя, вытирая вспотевшие из-за жара столовой ладони о юбку, — что ты там говорила? — на улице холодно, — она, кажется, все так же воодушевлена, но тоже мельком смотрит минхо за спину, — может, скоро даже снег пойдет. — декабрь только. — уже середина. ты всю жизнь просмотришь по сторонам, — юнджи машет кому-то в очереди позади и тут же объясняет, — хёнджин-и подошла. они успевают взять себе последние макароны — недовольным остается невкусная столовская картошка (минхо немного даже жаль тех, кто остался в очереди еще дальше — им придется хлебать жидкий суп, но зато с теми же макаронами); маленький столик уже заняли девочки из класса юнджи — минхо неловко с ними здоровается и садится немного дальше, чем нужно, почти на самый край скамейки. — волосы сейчас свои съешь, отвисни, — юнджи осторожно укладывает чуть вьющиеся волосы минхо, норовящие залезть в тарелку, ей за плечо, а затем настойчиво пытается поймать ее взгляд, — хватит думать, покушай хотя бы спокойно. — я не думаю. — заметно. юнджи откровенно над ней смеется — девочки за столом, хотя и очевидно их слышат, не подают вида и даже не меняются в лицах, стараясь смотаться быстрее от угрюмой компании к своим девушкам-парням из других классов. со вздохом и легким презрением минхо смотрит на переслащенный чай, а затем незаметно (так, чтобы не заметила юнджи) на все такую же большую очередь: хёнджин стоит впереди и берет обед сразу на двоих — прямо за ее спиной, время от времени немного теряясь — видно по бегающему взгляду — переступает с ноги на ногу джисон, нервно то расслабляя, то затягивая черный форменный галстук — ему никогда не нравилось торчать в очередях, сколько бы хёнджин не старалась. — прожжешь, — юнджи усмехается над самым ухом — не шепотом, иначе из-за гомона минхо бы вовсе не услышала. — что? — дыру, — она отодвигает от себя пустую тарелку — минхо еще не успела ничего съесть, — мне так всегда нравится, как в очереди ты разбиваешь легионы и захватываешь взглядом королевства, а на хан джисона спокойно смотреть не можешь. хёнджин-и ревновать будет. — не будет. да и хан-и не должен мне еды. — ну да, он задолжал тебе сердце. быть честной — хёнджин определенно очень красивая; минхо в жизни не видела кого-то более по каноничным эстетическим меркам и совершенно неоднозначно привлекательную: от красивых длинных ног до яркой улыбки, всегда расцветающей на ее губах даже при самой минхо — немного неловко и отчасти нервно, но точно от самого сердца искренне — хёнджин, кажется, иначе попросту не умеет. джисон своей несуразной тревожностью и временами гиперактивностью — ей подходит, даже если он ниже на полголовы и не вписывается ни в одну новую компанию — минхо не может не смотреть (хёнджин никогда не обращает на это внимания). — тогда сынмин-а, — юнджи для вида оглядывается по сторонам, но, как и ожидалось, не находит его. — онни, — минхо не может смотреть на еду и прикрывает на мгновение глаза. — он же знает. — ну, он не совсем глупенький, — ей от своих слов даже не горько. — вы встречаетесь два года. — это не значит, что я люблю его, — «не будет». «это не значит, что он любит меня» — но она не продолжает, а по шумному вздоху юнджи понимает, что она и так в очередной раз читает это то ли в ее жестах (пальцы путаются в длинных волосах), то ли в перекошенном лице (минхо знает, что выглядит совершенно неопределенно: расплачется или разозлиться — по сведенным бровям никак не определить, но юнджи и так знает). — поешь сначала, все уже разбежались, — она мягко проводит по спине минхо и с надеждой смотрит на нее, делая глоток сладкого-сладкого чая — как хёнджин, которая за джисона берет обед, потому что ему не нравится в толпе и не нравится с толпой вести диалог, даже если короткий, — дыши. она не дура совсем и даже таковой не выглядит — она видит минхо насквозь; чтобы поймать и разгадать ее юнджи смешивает только немного своей откровенности и обычного человеческого понимания, а после знакомится с сынмином и оказывается на праздновании дня рождения чана, где минхо у нее, как на ладони — держится рядом с сынмином весь вечер, но одновременно слишком далеко от него и близко — к джисону, который только время от времени отвлекается от минхо для того, чтобы мельком поцеловать хёнджин, отпуская ее дальше с одноклассницами гадать на таро и пить макголи на скорость. минхо чувствует прохладную ладонь сынмина в своей руке, чувствует внимательный взгляд юнджи, но оказывается слишком увлечена светлыми волосами джисона и его новыми очкам, глазами, щеками и отрывистыми, нервными жестами — он поглядывает на сынмина с опаской, в то время как тот — горит бесстрастным холодом — прикрыв глаза, не обращает на него внимания совсем, заинтересованный разговором с темным пятном в виде уёна и чанбина, которых отдельно друг от друга не различишь. минхо его осторожность до скрипа зубов не нравится, она не может забыть о сынмине (рука об руку), но очень-очень хочет, пока джисон прямо напротив. после юнджи выкладывает ей все, потому что ледяная искренность и острая честность — ее второе и третье имя, а минхо слишком очевидная даже для новенькой, с которой они знакомы чуть больше месяца, что вообще заикаться о сынмине, который за два года выучил минхо — она точно знает это, потому что от и до выучила его. «слезами не поможешь» — юнджи не умеет успокаивать, но умеет быть рядом, и минхо — ливнем с грозами где-то на месте сердца — больше не отстает от нее ни на шаг, хотя уже отстала на целый год — они даже не в одном классе, но держаться рядом с ней становится больше, чем привычкой, желанием и потребностью, они как сторожевые собаки, чуть что на всех бросающиеся (хотя юнджи — рыбы, минхо ей даже немного завидует, потому что свой пыл иногда сдержать не может). — я не голодна, — минхо даже не может смотреть на свою тарелку, хотя и жалко -она выглядит жалко-. — пошли отсюда, — юнджи по инерции машет хёнджин, заметившей их, на прощание, и минхо успевает встретиться взглядом с джисоном — с присущему ей, разгорающимся от искры пылу. (хан джисон для нее — салют) — сынмин-а ждет у класса, — минхо проверяет телефон, чтобы отвлечься от своей дурости юности. — с тобой сходить? — юнджи — сама непосредственность, — вот это тебя угораздило, — и прямолинейность. — не хуже, чем тебя, — минхо подмигивает ей и одновременно с этим ловит ее пораженный взгляд. — я хотя бы могу списывать у него домашку, — она громко смеется, уже привлекая внимание сынмина, стоящего в конце коридора у класса минхо, — как ты со старшими разговариваешь. — старшим под стать. этаж второго класса почти пустой, и минхо позволяет себе целомудренно поцеловать сынмина в губы, как только подходит достаточно близко, а после по инерции поправляет воротник его рубашки, хотя поправлять там совсем нечего и незачем (юнджи тактично не обращает внимания, кивком головы здороваясь с сынмином, заинтересованная больше тем, чтобы убрать лезущую в глаза челку). им в принципе на этажах друг друга не велено находиться, но юнджи спускается к минхо, а сынмин — к ней поднимается, и дежурные ни разу им слова не сказали; минхо над ними тихо с юнджи посмеивается, потому что даже сынмину, ожидающему ее тут почти с самого начала обеда — ничего. — я забыла взять тебе воду в столовой, — минхо уже берет его под руку, — пошли сходим вместе. — напиши мне потом, — на прощание юнджи лениво машет им рукой. — хорошо, онни. иногда по пятницам, если погода слишком холодная (хоть и для декабря это перебор в принципе) сынмин остается у минхо ночевать, пользуясь собственной сменной одеждой — она заняла отдельную полку в шкафу — и на целый час-полтора зависая с ее мамой за разговорами на кухне, пока минхо, по идее, должна привести в порядок комнату, но все, что она делает — это смывает с век блестящие под ярким светом лампы бежевые тени, а с лица — тусклую усталость. она спускается из своей комнаты уже в домашней одежде, совсем не ощущая прошедший час, но вместо этого тянет за собой груз чувств-домашки-ответственности перед сынмином и мамой, которая так и не дала ему переодеться. — мы возьмем ужин в комнату, — минхо завязывает непослушные вьющиеся волосы в хвост, ни на кого не глядя, — сынмин-а, подай тарелки. пока минхо относит школьную форму в стирку, сынмин переодевается и просит напомнить завтра-послезавтра вещи забрать, иначе получится, как в тот раз, когда к минхо домой пришлось ломиться часов в пять утра, чтобы успеть всем собраться, потому что оба комплекта формы остались у нее. не чувствуя, что в комнате холодно, она замечает, как сынмин покрывается мурашками, и со смехом шуточно бьет его по оголенному бедру — он, закатывая глаза, оборачивается на нее только мельком (окно все равно приходится закрыть). перед едой они долго целуются — минхо тепло даже несмотря на то, что руки сынмина под ее растянутой домашней футболкой почти что ледяные, а его горячее дыхание — теперь одно на двоих — стирает всякую усталость (или просто хорошо делает вид, что), заставляет на время забыть — сделать вид, что — о льнущих прямо к душе чувств к другому. сынмина не приходится останавливать — он отстраняется насовсем сам, как только минхо лениво отклоняет в сторону голову, избегая его губ — он читает на ее лице целое ничего (она надеется, что под стать своей тоске не выглядит), а после послушно подает ей тарелку с едой и ставит ноутбук рядом с кроватью, усаживаясь рядом с минхо — слишком далеко теперь, чтобы греть — она ощущает декабрь кожей. — у чан-хёна там, кстати, что-то будет в честь нового года, — перевалило за полночь, когда они улеглись наконец спать, — пойдем? — не знаю, — у минхо совсем не варит голова после нескольких часов нескончаемой домашки — математический класс ее убивает, — кто еще там? — ну, как обычно, — сынмин двигается к ней чуть ближе, под одеялом приобнимая, — чанбин приведет уёна, хан — хёнджин, а та, может быть, ёсана. позовешь юнджи-нуну? — может быть, — она хочет разговаривать меньше, чтобы слова не мешали дышать, вставая поперек горла, — спокойной ночи. — спокойной ночи. родителей, как обычно по субботам, уже нет, когда она просыпается — мама еще вчера напоминает о том, что они не берут ее на этой неделе к бабушке, чтобы минхо сосредоточилась на учебе (ей как всегда больно-обидно, потому что плохих результатов она из-за поездок ни разу не показывала, да и в целом, если вспомнить, тоже — они любят придираться к ней и хвалить больше сынмина). аккурат по прямой — от ключиц до линии челюсти — она осторожно целует сынмина, пока он не открывает наконец глаза, больше по инерции ее обнимая и притягивая к себе ближе — горячая кожа жжет даже через футболку, но минхо не отстраняется, только губами тянется наконец к его губам, забираясь под футболку (у нее руки, кажется, ледяные — сынмин даже не вздрагивает). — доброе утро, — хрипло почти шепчет он, часто моргая, — подай мне очки. — давай так, — минхо тихо смеется, забираясь на сынмина. — и как мне видеть тебя, — он мягко кладет руки на ее талию, чуть приподнимая длинную футболку. — что ты там не видел. давай. сынмин с ней не спорит; его мало в чем, общем-то, можно упрекнуть — минхо даже не пытается, за два года не находит ничего, с чем люди обычно расстаются, чтобы на фундаменте старых отношений построить новые. из минхо архитектор ни к черту — она будто живет в уже готовом доме: сынмин хороший любовник, хороший парень, сын, друг, ученик — список длинный, но минхо может закончить его только тем, что сынмин — не для нее.