headspace

— ну и? — что? — ты не звала хосока? — минхо сложно совладать со своим насмешливым тоном даже несмотря на то, что она старается сосредоточиться на своем лице, пока коричневым карандашом рисует стрелки. — а ты джисон-и? — у юнджи донельзя ласковый тон, когда она произносит имя джисона, смотря минхо в глаза через зеркало, — не мели чушь. — ты же им нравишься, — она заканчивает с глазами, застывая почти на минуту, чтобы понять, симметричны ли стрелки и рассыпанные по скулам блестки. — всем шестерым? — ну, у чонгука определенно краш в намджуна, не могу ничего обещать. — нет, он… сложно объяснить, но в целом да. минхо знает старших — особенно хосока — только мимолетными взглядами в коридорах и вполоборота в классе, когда она ждет юнджи перед обедом на третьем этаже и развлекается тем, чтобы по нескольким жестам и отголоскам разговоров что-нибудь о нем узнать — юнджи не любит о хосоке говорить, а минхо не хочет перечить старшей. когда у юнджи хорошее настроение, минхо может позволить себе пошутить и даже что-нибудь вытянуть о том, что водолеи — вообще ее слабость, а хосок для мужчины еще очень даже ничего — сынмину, конечно, не ровня, но она не ищет идеал. — я давно не видела суни, — юнджи удобней устраивается на кровати, откидываясь на подушки. — он у родителей, если у меня кто-то есть, — нервным жестом минхо поправляет яркие тени тонкой кистью. — я же пришла совсем недавно, — ее тон наигранно обиженный, хотя и собак она, очевидно, любит больше. — сынмин ушел только днем, — насмешливо напоминает минхо, вставая наконец из-за туалетного столика, — сразу после секса. я как в дораме, о которых хёнджин болтает. — днем с одним, вечером — с другим? — юнджи смеется, когда минхо хмурится и оборачивается нее, — ну да, похоже на дораму. — помолчи. под конец декабря погода портится совсем, и минхо еще растеряла не все мозговые клетки (хотя, глядя на них с юнджи, можно подумать, что последняя — точно не у нее), чтобы тащиться к чану в юбке, поэтому она меняет домашние шорты на джинсы, а растянутую футболку — на свободную черную рубашку с кружевными цветами на спине, переходящими к плечами — они однажды выбирали ее вместе с сынмином (на самом деле — абсолютно подавляющую часть всего, что минхо носит). юнджи просит несколько раз покрутиться вокруг себя и ожидаемо показывает большой палец, пока минхо заправляет рубашку в джинсы и принимается расчесывать непослушные длинные волосы, стараясь сдержать слезы, которые могут испортить макияж. ее беспокойство ощущается в воздухе резкими всплесками, юнджи бросает в ее сторону несколько не то любопытных, не то обеспокоенных взглядов, но не успевает ничего сказать, когда в комнату заходит сынмин. — нуна, — он кивком здоровается с безразличной к нему юнджи, и останавливается рядом с минхо, — не заряди мне в глаз локтем. — да зачем он тебе, — минхо заканчивает с кончиками волос, — ты даже не заметишь. — тебя сложно не заметить, — он мимолетно касается ее руки. убрав обратно к зеркалу тяжелую в дрожащих руках расческу, минхо целует сынмина непозволительно для лишних глаз в комнате долго, не ограничиваясь губами, осторожно ведет от щек к скулам, в последнюю очередь — совсем невесомо — оставляет поцелуй на кончике носа, после внимательно смотрит сынмину несколько секунд в глаза и боится перевести взгляд на юнджи, так и лежащую расслабленно на кровати. у сынмина теплые в кои то веки руки, которыми он чуть приобнимает минхо за талию и совсем тихо спрашивает, любопытно в нее вглядываясь: — ты в порядке? — конечно, — минхо натянуто улыбается, и сынмин, конечно, ей не верит, но только кивает. — если все собирались, — подает голос юнджи, все еще совсем не шевелясь, — мы можем идти? под внимательным взглядом юнджи минхо застегивает пальто на все пуговицы и таки надевает шапку, уже сожалея о том, что вообще причесывалась — сынмин как будто читает ее мысли, незаметно погладив по голове перед самой дверью, когда они на ходу прощаются с мамой, больше занятой готовкой. минхо все же приходится задержаться у зеркала, чтобы расправить челку и только надеяться на то, что под шапкой она не начнет как-нибудь особенно уродливо топорщиться, портя весь ее вид и сводя на ноль всякие рвения к использованию расчески; ни сынмин, ни юнджи ее не торопят, случайно заводя разговор о гостях чана. — я взяла денег, чтобы сброситься им на соджу или водку, — говорит минхо уже на улице, когда они отходят от дома совсем далеко, — мне нужно выпить. потому что морозы конца декабря заставляют ее чувствовать себя слишком свежо и осознанно, хотя она надеется хотя бы отчасти потерять голову, чтобы перестать обдумывать свои действия и их последствия. просовывая руку в карман пальто минхо, сынмин ей улыбается — из-за полутьмы и фонаря только через метров пятьдесят разглядеть выражение его лица становится сложно, но достаточно для минхо, к сожалению для себя самой и раскатам грома в районе сердца, чтобы голова окончательно прояснилась. прямо в открытое горло задувает ветер и приводит в чувства все больше, едва ли не покрывая щеки тонким слоем льда. как и загадывает когда-то юнджи, с долгими промежутками, тут и там, совсем тихо начинает падать снег, который минхо и сынмин рассматривают в молчании долгие минуты три, пока юнджи покупает в маленьком ларьке сигареты. через темные заснеженные дворы они добираются до чана совсем быстро, хотя минхо и успевает продрогнуть (теплая рука сынмина, сжимающая ее руку, совсем не помогает). несколько курящих на балконе второго этажа человек и приглушенная музыка — минхо рада, как никогда, видя чанбина и уёна, энергично машущих не то ей, не то сынмину — такому же воодушевившемуся от одного взгляда на знакомый сине-розовый перелив длинной гирлянды на балконных окнах. их встречает долговязая фигура немного растрепанной хёнджин, позади которой даже чан не кажется таким уж и высоким — минхо слегка приобнимает его и, перекрикивая громкую музыку, произносит неслышные даже для себя самой слова приветствия, на ходу стягивая обувь и шапку, сразу создавая между ними с сынмином дистанцию, длиною, кажется, в целую пропасть, и цепляет за собой широко улыбающуюся самой себе юнджи. — не мне тебе показывать, что делать, — она помогает снять длинное пальто и оставляет напоследок хитрый взгляд, тут же отпуская минхо в редкую толпу — уже изрядно напившийся ёсан липнет не то к краю дивана, не то к смазливому парню, который там сидит. — хосоку покажешь. минхо скидывается на несколько бутылок соджу и выпивает всего две неполные рюмки водки, когда взглядом натыкается на внимательно наблюдающим за ней джисоном, слившимся с темной в ярких неоновых наклейках дверью, и не может поблизости разглядеть ни сынмина (он легко ее отпускает — минхо могло бы быть обидно, если бы не было все равно), ни хёнджин, которая, кажется, после бутылки макголи пропала с другими девочками в комнате потише. широкая улыбка джисону (и из-за него) дается просто, пробираться к нему сквозь редких пьяных танцующих — тоже — совершенно для минхо (или ее опьяненному сердцу) не сложно, но не касаться его, пока они на виду — как в цепи себя заковать. — мне жарко, — минхо для наглядности обмахивает себя ладонью — в комнате на самом деле душно, — хочешь на балкон? — там юнджи-нуна, — джисон на замешательство минхо отвечает молчанием, пока до него не доходит пояснить, — курит с хёном. — ну хватит, значит, — она подхватывает джисона под руку — такая горячая, что заставляет минхо едва ли не плавиться — и тут же снова улыбается — джисон выглядит растерянным только отчасти, как будто он пришел к чану именно для того, чтобы подержаться с ней за руки. на них никто не обращает внимания, кроме, разве что, того же чана, который ловит оживленный взгляд минхо и только довольно улыбается — «почему не угораздило влюбиться в него?» — ее веселят собственные невнятные мысли, но приглушенный смех сливается с громкой музыкой и не дает осознанно и четко думать дальше; чан — ближе быстро ставшей родной юнджи-онни и непоколебимого сынмина, сильнее горящей влюбленности в джисона, он выше всех кричащих чувств, вместе с духотой запертых в одной комнате — но ниже красавицы хёнджин, как специально оставившей своего парня минхо. — онни, — едва ли не ласково-вежливо начинает минхо, когда видит юнджи в компании намджуна, на мгновение осекаясь, — намджун-оппа, — она учтиво кивает и едва не кланяется, когда юнджи заметно громко усмехается. — уже уходим, — она тушит недокуренную сигарету о пепельницу, но все равно выбрасывает окурок в окно, когда утягивает растерянного, но молчащего намджуна за собой, еле протискиваясь мимо. выглядя едва ли не затаившимся, джисон не произносит ни слова, даже когда они уходят, и минхо позволяет себе лишний долгий взгляд прямо на его губы, что джисон, несомненно, не заметить не может, но смотрит упорно минхо в глаза. он отступает немного вглубь удлиненного балкона, становясь прямо у открытого окна и с заметной словно бы тяжестью отворачивается, чтобы невидящим взглядом уставиться на заснеженные голые деревья и дать мигающей гирлянде играть с его темными волосами. — заценил, что там на улице? — минхо подходит совсем близко — плечом к плечу — и чувствует тяжелый запах одеколона джисона и декабрьский ветер, — а теперь посмотри на меня. удивительно послушно, хотя будто и с горчащим на языке трудом он снова поворачивается к ней и снова смотрит-рассматривает, почти не моргая — и минхо не мешает ему, лишь слегка склоняя голову вбок, чтобы показать свою такую же заинтересованность (яркий свет с улицы дает красивым блесткам на скулах и цветным — на веках — переливаться, как калейдоскоп или разноцветный дорогой салют, она едва ли не видит это в его сияющих глазах). непослушные руки почти невольно тянутся к джисоновым плечам, и минхо, непозволительно даже для маленького балкона приблизившись, вдыхает глубокий древесно-шоколадный запах, от которого едва ли не кружится тонущая сразу в веренице нечетких мыслей голова даже несмотря на то, как на балконе из-за холодного ветра снаружи свежо. медленно джисон откидывает голову назад, как намеренно подставляя усыпанную родинками шею, и минхо, прерывисто дыша, оставляет почти невесомый поцелуй на его горячей щеке, приблизившись к губам. — а сынмин..? — джисон смотрит ей в глаза внимательно, со знакомой опаской. — хочешь целоваться с сынмином, а не со мной? — у минхо плохо получается сдержать нервную дрожь, она за джисона — как будто держится. — нет, нуна, — он не отстраняется, хотя тон даже при громкой музыке из комнаты заметно категоричный, с нотками настоящего разочарования (оно колючее — хуже, чем ледяной декабрьский снег), — сынмин этого не заслуживает. хёнджин-и тоже. найти того, кто разливает водку, не составляет особого труда — самая оживленная разноцветная толпа во всей шумной квартире, каждый уже со своей рюмкой, которую минхо там же выделяют за красивые глазки («режешь без ножа, нуна»), а после даже немного пропускают вперед — она не знает, выглядит ли снова при слезах-злости, а юнджи нет рядом, чтобы понять. минхо выпивает с сияющей (дело не только в косметике) хёнджин — по очереди — с одной на двоих пачкой яблочного сока по скидке, после — под руку ловит чанбина, который осторожно несколько раз гладит ее по голове и что-то говорит о том, что ей уже хватит, и минхо донельзя хочется найти того, кто менее хорошо ее знает, но находит она только чана в компании кого-то на вид намного младше. — где джисон? — чан кого-то, кто выше, приобнимает за талию, пока он во все красивые глаза смотрит на минхо. — без понятия, — она угадывает его следующий вопрос, — сынмина тоже не видела. — это чонин-а, — чан пытается поймать расфокусированный взгляд минхо, — я обещал вас познакомить. чонин-а чана — вспоминает минхо — только обрывками недолгих разговоров, потому что чан редко говорит о себе в больших школьных компаниях, а остаются наедине они недостаточно для названых лучших друзей часто, и разузнать о мальчике, так просто вскружившем чану голову, становится проблематично, даже если очень-очень хочется. — привет, чонин-а, — она пытается быть дружелюбной изо всех сил, но морщится из-за боли в груди, накатывающей, как в полнолуние, — не поступай в ту же старшую школу, что и он, — минхо указывает на чана пальцем, — всегда думай своей головой. — минхо, — чан не звучит обиженным, он только чуть отстраняется от удивленного чонина, приблизившись к минхо, — ты в порядке? — конечно, — конечно нет. миловидное лисье лицо чонина и его темные взъерошенные волосы забываются быстро, пока минхо через силу пытается найти сынмина и одновременно выпивает хотя бы по половине рюмки со всеми, кого встречает вместо него (ёсан в компании уёна плачет на залитой светом кухне, их минхо беспокоить неловко). к полночи начинают немного трястись руки, и затуманенным разумом она не понимает, из-за смешанной ли это водки с соджу или же от окрашенный в розово-синий неон балконных гирлянд тоски, рвущейся из ноющей груди — она ни разу не видела джисона после того, как оставила его за плотно закрывающейся балконной дверью, и совсем-совсем не хотела, даже если ее тоска — сквозь цветущую режущую боль — да. — я хочу домой, — она обнимает сынмина со спины — в нос резко ударяет слабый запах его легких духов (которые минхо дарила ему, кажется, еще в прошлом году). — скажу чану, что мы уходим. под уже стихнувшую к ночи музыку с минхо прощается хёнджин — крепко обнимая на прощание (она такая только после выпивки, обычно просто боящаяся подходить к минхо слишком близко) — она желает хорошо добраться до дома и обещает позвать юнджи, если увидит ее. про всех, кроме себя самой, минхо случайно забывает и даже не чувствует за это стыда, на автомате обнимая такого же оторванного от реальности чанбина, когда мельком видит размытую фигуру юнджи, только расслабленно ей помахавшую — в полутьме сложно по губам прочитать, что она пытается сказать, минхо честно даже пытается, но только вяло машет ей рукой в ответ и позволяет сынмину помочь одеться, вплоть до ненавистной зимней шапки. со злости минхо взъерошивает свои волосы обеими руками, нервно цепляясь за длинные пряди, прежде чем надеть (не без помощи со стороны) шапку, и сынмин точно улавливает ее настроение и всю дорогу не произносит ни слова, ведя под руку исключительно для того, чтобы поддержать и не дать поскользнуться, а не обыденно для них покрепче обнять. минхо плачет, прерываясь на тихий скулеж, только перейдя порог темной комнаты, а наутро тихо говорит сынмину, что им нужно расстаться.