headspace

многие вещи на зимних каникулах становятся привычными, и минхо усилием воли заставляет себя исключить из этого списка каждодневные слезы, ограничившись только причитаниями родителей и их близких друзей громким шепотом за спиной (она не знает точно, специально ли они). с полным ужаса лицом мама смотрит на минхо, когда она спускается перед завтраком раньше, чтобы привычно забрать еду в комнату и оставить шепот за спиной там, где он и был, и запоздало накрывает лавиной осознание: черным по белому на футболке некрасивым печатным шрифтом написано «he`s mine» — купленная на какой-то городской ярмарке с подачки родителей и в пару к сынминовой «she`s mine». вместо того, чтобы наложить себе еды, минхо забирает из холодильника последний йогурт и старается сбежать с кухни как можно быстрее, чуть не навернувшись на скользкой деревянной лестнице на второй этаж (ей следует бысть осторожней с раскатанными шерстяными носками). со вздохом минхо падает на кровать и чувствует себя до краев наполненной раздражением со стеклянной крошкой горя сверху — для общего настроя в самый раз — и вместе с этим совсем не голодной; кажется, после своего расставания не она должна была ежедневно ходить перед мамой на цыпочках. минхо редко проводила каникулы дома у сынмина, а ее мама, кажется, слишком привыкла к тому, что он у них — да, и целый месяц с дочерью, таскающей домой только подругу, для нее оказывается слишком, хотя и говорит она об этом мало (ей хватает одного слезного «хватит» — не из-за сынмина, а из-за того, что минхо без него для родителей — как чужой человек). один-единственный раз она видится даже с чаном и молчащим при минхо чонином — на свежую голову он кажется гораздо милее даже несмотря на то, что произносит только приветствие-прощание под широкую улыбку чана, который пару раз крепко обнимает их обоих и напоминает о том, как скучает по минхо: «почаще мне пиши» — у минхо в горле ком и сердце выпрыгивает из груди, когда она кивает чану и обещает, что будет, чтобы после не написать ни единого сообщения за прошедшие две недели. возвращаться в школу, как и обычно, нет никакого желания — виной даже не сынмин, который оставляет у минхо слишком много для бывшего, не джисон, невесть во что воздвигнувший честность (гуляя с чаном и юнджи, минхо ни разу ни его, ни хёнджин не встречала, что для их маленького города — почти аномалия), даже не в куче домашки, с которой она пытается справиться в последние три дня каникул — дело в обыденности, которая никогда уже не будет такой, как прежде. самую смелую одноклассницу — которую, несомненно, подбили другие девочки из класса — спросившую о расставании с сынмином, минхо одаривает красноречивым «что-ты-здесь-забыла» взглядом и таким же тотальным игнором, возвращаясь к телефону скорее, чем она успевает договорить предложение полностью. юнджи в чате отправляет стикер со смеющимся котом — донельзя кстати, она ей так и пишет и обещает объяснить потом, краем уха улавливая совсем невнятное бормотания и чувствуя прошедший по плечу холодок от того, как одноклассница быстрым шагом возвращается обратно в конец класса к своим громким подругам, в очередной раз называющих минхо «какой-то ледышкой» сейчас же зима. на обеденном перерыве, растерянно застывая у своего кабинета, минхо пытается поймать за хвост навязчивую мысль о том, что она что-то забыла — только после аккуратного толчка в плечо она замечает, что загораживает проход, и мельком ловит на себе не то заинтересованный, не то взволнованный взгляд одноклассника, который после ее молчания и пары шагов вбок незаметно проплывает мимо по коридору, больше ничего не говоря. нарушая ее беспокойство, рядом оказывается юнджи; с широкой улыбкой на губах, подхватывая ее под руку, она тихо спрашивает: — что-то потеряла? минхо непонимающе смотрит на нее и кивает, только у самой лестницы усилием воли подстраиваясь под ее шаг и только потому, что боится совершенно случайно со ступенек свалиться, слишком глубоко уйдя в беспорядочный поток мыслей, мешающий даже без посторонней помощи спокойно дойти до столовой. — привет, — слух режет знакомый голос, — и тебе, нуна. — сынмин-и, — юнджи весело машет рукой и замедляется, чуть поворачивая голову к минхо. — да. привет, — не изменившийся совсем почти за целый месяц — минхо его как и не теряла совсем. тихо посмеиваясь, юнджи тут же идет дальше, все так же крепко держа осененную единственной мыслью минхо под руку. — нашла? — спрашивает шепотом, когда они подходят к столовой. минхо полностью приходит в себя, только снова оказавшись в духоте и среди целой нескончаемой вереницы людей, с юнджи, посматривающей по сторонам, совсем рядом. кажется слишком несуразным и неуместным думать о том, что она сынмина будто потеряла — потеряла перед обедом и после, потеряла в своей кровати и своей жизни — едва ли не до немеющих кончиков пальцев ломит в груди, и дышать становится совсем уж тяжело (может — из-за жара; временами слишком сложно в себе разобраться, особенно на поле боя). как обухом по голове становится смех за спиной — и юнджи отправляет ее занять им их столик, хотя это и совсем необязательно. — они же расстались? — ну да. девочки из класса юнджи не затихают, когда минхо оказывается рядом — только обращают к ней заинтересованные взгляды. — минхо-нуи, — старшая — кажется, хёна — подвигается к минхо ближе и обращается донельзя сладким тоном — приторный привкус шоколадных конфет на языке, — ты не знаешь, почему джисон и хёнджин расстались? ты, вроде, дружишь с младшими. — не знаю. — а, — она выглядит смущенной, будто манеры наконец возобладали над любопытством, — ну ладно. впервые минхо жалеет, что пропускает мимо ушей то, о чем говорят одноклассницы и слившиеся воедино разноцветные по тону голоса в столовой — всей собой она чувствует навалившийся на плечи тяжелый воздух и вздрагивает, когда юнджи неожиданно ставит прямо перед ней поднос с едой. перед глазами разве что не рябит, когда она вглядывается в ее обеспокоенное лицо. — дыши, — знакомо, — знаешь уже, да? джисон расстался с хёнджин-и. — ага. они молчат почти весь обед, и минхо успевает подумать о том, что очередь — удивительное место, как и вся столовая, где через день еда кажется ей то сказочной, то невыносимой, хотя она и не отрывает от нее гипнотического взгляда, пока юнджи успевает поговорить со своими одноклассницами. от себя самой минхо не скрывает — она хочет оглядеться, так же, как и обычно, встречаясь со знакомым взглядом, пока все иначе и не вернулось к привычному (ей как будто не хватило времени для того, чтобы привыкнуть к одиночеству на американских горках своей жизни). — ты снова, ну, — юнджи допивает свой чай, внимательно глядя на минхо, — он же не убежит теперь, поешь. — я не хочу. — я знаю чтó ты хочешь, — ей легче было бы попросту сказать «кого», — он на тебя весь обед пялится, а ты в свои остывшие макароны. джисон и правда здесь — минхо убирает от лица вьющиеся волосы и для того, чтобы убедиться, всматривается в знакомую темную макушку и невидимые с такого расстояния (она знает каждую наизусть) родинки на щеках, расстегнутую форменную жилетку; совсем рядом, за соседним столиком, хёнджин тихо заливается смехом, слушая одноклассниц, и у минхо от этого как с души камень, когда она замечает взгляд джисона. впервые — теряется, так и застывает, заправляя за уши длинные пряди, и несколько секунд во все глаза смотрит — надеется, что юнджи совершенно случайно отвлечется и не обратит внимания на ее системную ошибку и синий экран при виде хан джисона, за спиной которого нет хёнджин, пока за спиной минхо — сынмина (она с уверенностью может назвать это счастьем, легко впитывающимся в душный воздух столовой). — минхо-и, давай вы потом, — она едва не хихикает, — пожрете друг друга взглядом. урок скоро начнется. — ничего мы не… — пизди побольше, — она поднимается, складывая на поднос посуду, — пошли. у минхо от таких перепадов разболелась голова, и за юнджи по лестнице она поднимается еле-еле, как будто все силы уже вытянули играющие на громком органе эмоции, от которых совсем слегка от непривычки ноет в груди. — я думала, ты сбежишь к нему, — вслух размышляет юнджи, но глядя на минхо заинтересованно. — я — нет, — она смеется, вспоминая улыбку хёнджин, — я все сделала. хан-и еще нужно ответить. школа ощутимо меняется, хотя и остается рутиной — минхо становится легче дышать и держать спину прямо, не мешает даже присоединившийся к родительскому шепот одноклассников, хотя и с завидными усилиями пытающийся острыми лезвиями-языками задеть. каждый день здороваться в коридоре с сынмином — как в прорубь с головой, касаться холодной кожи старой себя и смотреть на нее через кривое зеркало; подбивает спросить у нее: «ты вообще нормальная?» — кого ты два года мучила? ведь не только себя. столпившиеся у двери одноклассники и громкие голоса снаружи отвлекают от диалога с юнджи («я зайду за тобой минут через пять»), недалеко сидящий сонхва пожимает плечами, когда минхо тихо, почти заговорщически спрашивает, что там такое, и ее невольно тянет присоединится к небольшой толкучке, с интересом выглядывая в коридор. заметно дрожа, джисон пытается сказать хоть слово, пока дежурный его отчитывает — почти безразлично и очевидно только для галочки — он смотрит только перед собой, и минхо может отчетливо увидеть, как сильно покраснели его щеки. — хан-и, — минхо несложно протиснуться сквозь несколько человек, — потерялся? дежурный из другого класса обращает на нее внимание почти сразу, но заканчивает свою тираду быстро и уходит сразу после того, как умудряется внятно протараторить минхо приветствие, напоследок бросив на джисона взгляд прищуренных глаз. одноклассники в проходе расходятся следом, и минхо, широко улыбаясь, под руку ведет джисона вглубь коридора — к окну, из которого виден заснеженный школьный двор и витающий в воздухе февральский мороз. — так что ты здесь забыл? — чуть склонив голову, она пытается поймать себя в его темных глазах. и насчитывает там целую стройную цепочку падающих звезд и метеоритов, которые красиво растворяются от яркого света из окна и переливаются бликами — у минхо отчетливое ощущение, что поймать себя в его космосе будет сложно (даже если уже в принципе слишком поздно). — нуна, ты не хочешь… — он снова краснеет и непроизвольно сцепляет руки, заламывая пальцы, — ты не хочешь пообедать вместе? без шлема дышать тяжело, но у нее выходит удивительно хорошо. — конечно, — больше всего в жизни, — нам нужно зайти за юнджи. — мне нельзя на этаж к старшим… — он осекается и улыбается одними уголками губ. — но ты здесь, — минхо смеется и берет его руку в свою всего на мгновение, прежде чем удобно цепляет его под локоть, — пошли. щеки уже болят, пока они с юнджи отстаивают очередь — сынмин — самостоятельная мечта, а джисону она берет еду в столовой и слушает, как он благодарит ее за вкусные макароны, которые он сто лет здесь не пробовал (будто минхо их вообще готовила сама), а после отдает ему свой обыденно переслащенный чай и шутит про то, что он схлопнется-слипнется. — к тебе прилипнет, — юнджи хохочет, когда джисон чаем давится. дело в джисоне или макароны правда такие уж вкусные, минхо не разбирает (и совсем не хочет, хотя и поле боя далеко позади), вода из автомата попадается с одной на десяток красивой картинкой с сосной и белкой, и на этаж класса минхо поднимается, едва, кажется, чувствуя под собой каменные ступеньки, вслушиваясь в приятный голос джисона, похожий на вкусную жевательную конфету с кислой начинкой. стоя у кабинета, больше по инерции минхо тянется для себя привычно его поцеловать, но вовремя осекается и, неоправданно близко дыша ему в шею (от запаха знакомого одеколона пробегают мурашки и покалывает сердце), притворяется, что затягивает ему черный галстук — он резко от этого выдыхает, а юнджи тихо смеется совсем рядом знакомым зрителем театра минхо. minhow: я дура sugar: да ладно никто не заметил на истории сложно незаметно использовать телефон и не получить за это нагоняй от внимательной учительницы, но минхо вспоминает каждый раз, когда целовала сынмина после обеда, и снова едва ли не физически чувствует прикосновение к холодной коже и ледяные пальцы, до боли сжимающие сердце. она вспоминает, как дышать, когда экран телефона загорается — поверх мордочки спящего на ее кровати суни еще одно сообщение не от юнджи. j.one: пройдемся вместе до дома? minhow: ты не знаешь в какой стороне я живу j.one: узнаю? j.one: (чан-хён сказал что где-то рядом совсем) minhow: ну узнай у раздевалки ее уже не ждет предупрежденная юнджи, а закутанный по самый нос джисон без шапки выглядит, как дышащее счастьем вдохновение и наслаждение от первых морозов после жаркого лета и ливней — после летней жары. его фигура теряется среди курток и школьного гомона, в повторяющимся скрипе и грохоте железной двери, но минхо кажется, что она нашла бы его в городе-миллионнике, как и долгих несколько лет назад совершенно случайно в большой компании чана, куда ее затащил еще чанбин, чтобы познакомить «с друзьями по профессии» — минхо, вдыхая колючий февраль полной грудью и держа горячую руку джисона, готова его и уёна едва ли не расцеловать. — блин, ты без шапки, — они уже вышли за ворота школы, и минхо расслабленно переплетает их пальцы. — блин, — она передразнивает тон джисона и тихо посмеивается, когда он с улыбкой на губах хмурится, — ты тоже. — я редко болею. — ну ты, вроде, нормально меня греешь, — минхо широко улыбается, всматриваясь в его ярко расцветающее смущение, — так что тоже постараюсь не заболеть. от холода больно покалывает тыльную сторону ладони, но минхо не успевает попросить поменяться местами, чтобы поменять руку, когда джисон обхватывает ее маленькую ладонь почти полностью, чтобы согреть — в груди искрится, как дорогим разноцветным салютом, и прямо так, на тротуаре, она останавливается, чтобы в очередной раз просто на него взглянуть. — дурень, — заключает, и свою руку сует вместе с его в его же карман, — замерзнешь. — не замерзну, — он упрямо смотрит минхо в глаза, не отводя смущенного взгляда. — рука ледяная, — она шевелит пальцами, чуть щекотя чужую ладонь и оголенное запястье, внимательно наблюдая за реакцией джисона — тот хмурится и ежится, пытаясь сдержать улыбку. — нуна, — джисон запинается и смотрит под ноги, пиная снег, — тебе до дома далеко? — не очень. — можно я… — он неправдоподобно кашляет и непроизвольно хватается за руку минхо, не поднимая головы, — можно я… можно тебя поцеловать? — на одном выдохе, но удивительно внятно, хотя и немного глухо, а после шморгая носом. — меня, а не сынмина? ты уверен? — она смеется и другую руку так же прячет в его кармане — саму неожиданно бросает в жар. всего секунду он морщится, а после все же целует, от страха, накатывающего и на минхо, посмотрев в глаза лишь мельком — обкусанные губы касаются так, будто только для нее и были — холодные и неожиданно с привкусом бальзама, невкусного и какого-то силиконового, но минхо до белых звезд перед глазами нравится. джисон осторожный только первые несколько секунд — неловкость тает на их губах, как красивые холодные снежинки, которыми как от жажды (у минхо — от жгущей в груди страсти) хочется упиваться, пока не полегчает. от джисона отстраняться — не легчает, она тут же оставляет еще несколько быстрых поцелуев на его щеках и смеется, когда он довольно мычит и тут же сильнее краснеет, тихо смеясь в унисон минхо. мысли не теснят — дома оставленная и забытая зубная щетка сынмина, парные вещи и острые слова родителей, но минхо думает и хочет думать только о том, что джисон — ее.