sk8er boi

каминари влюбчивый. мина говорит, что больше не будет вытирать ему сопли, когда очередная любовь всей жизни пройдет мимо и даже не посмотрит в его сторону. каминари не видит ничего плохого в том, что вкрашивается во всех подряд - без этого он не познакомился бы с миной. единственным минусом он считает то, что помнит о всех своих симпатиях. и о девушке с усеянным веснушками лицом, с которой как-то ехал в одном автобусе, когда задержался у киришимы, и о момо, смотря на которую горестно вздыхал со своей последней парты, и вроде они даже считались близкими знакомыми, пока она не укатила в европу с родителями прямо перед новым учебным годом. с ней было весело, а ее рассказы буквально обо всем очень увлекали. интересно, как у нее дела? увидела ли она париж, о котором часто постила в свой твиттер? каминари этого не узнает, ведь она забросила все социалки - все время, наверное, на учебу уходит. а писать ей как-то неловко. он помнит и о тодороки: с этим исчадьем ада они провстречались две недели, которые каминари горько именует худшим периодом своей жизни и благодарит всех богов за то, что их школа оказалась слишком простой для благородной задницы тодороки шото. вот куда перевелся он и чем сейчас занимается, каминари знать не хочется совсем - только рад, что они больше не видятся. он даже прошлой осенью целую неделю ловил краш на бакуго, и если об этом кто-нибудь узнает, каминари сдохнет или вообще больше не сможет смотреть киришиме в глаза. и неизвестно, что из этого еще хуже. если честно, он завидует этой парочке немного. ему, может, тоже хочется этого всего: бабочек, теплых взглядов, ходить с кем-то из школы и в, украдкой держаться за руки под партой во время урока, шататься по школьным углам и глупо хихикать от каждой шутки. каминари хочется, но никого никогда не волновали его хотелки. он смотрит, как девушка за соседним столом улыбается ему, опуская глаза и смущенно поправляя выпавшую прядь. у нее родинка на переносице и пухлая нижняя губа. наверное, с ней было бы приятно целоваться. мина трепет его по голове, резко дергая за волосы, чтобы не забывался, и тянет один наушник себе. посетители библиотеки недовольно шикают на их возню. мина один за одним переключает треки и, раздраженно цыкая, убирает телефон в сторону вместе с наушниками и, как кажется каминари, половиной его уха. - как успехи? - она лениво разваливается на столе, подпирая рукой щеку. и недовольно хмурится, когда балбес каминари делает вид, что плохо расслышал и начинает складывать раскиданные по столу учебники и тетради. - никак, - с губ срывается жалобный писк. - я никогда не пойму эту муть. он смотрит на мину побитой собакой, пока она прямо из рук выдирает тетрадь и придирчиво проходится по двум с половиной строчкам, на которых корявым почерком красовалось гордое второе сентября и условия задачи. - муть у тебя в решениях, - по лбу прилетает той же тетрадью. - не расстраивай старшую сестричку - ты должен в этом месяце исправить все свои косяки. - она фыркает себе под нос еще что-то неразборчивое, а каминари находит стеллаж с детскими сказками за ее спиной крайне интересным. - что я маме твоей скажу? каминари всегда нравилось, что мама ладила с его друзьями - это ж охереть как круто. она и к поздним посиделкам относилась не так категорично, но подзатыльники раздавала потом всем и каждому, потому что ей на работу вставать в шесть утра, а, значит, всех в доме она разбудит в пять, и вообще, время уже не детское; и за выбор друзей-подружек не осуждала, а как-то раз даже помогала с тортом-сюрпризом для бакуго, который, узнав про это, вместо "зачем мне это дерьмо" проскрипел что-то похожее на "спасибо", и все в компании посчитали это успехом. каминари все нравилось, пока мина и его мама не стали называть себя лучшими подружками и мина не пообещала на правах старшей приглядывать за балбесом-сыном. и пока в школу не пришла новая математичка, которая не смирилась с его твердым "удовлетворительно" и записала в ряды "можешь, но ленишься". теперь перед ним стопка распечаток с заданиями, милашка-девчонка с соседнего стола и кусающая карандаш мина, у которой, похоже, в своем супер-крутом выпуском классе нет ни экзаменов, ни домашки, раз она так сосредоточена на жалких попытках каминари в производные. - ты неправильно понял само задание, ‐ она тычет карандашом в щеку, пододвигая листок с условием к каминари. - на рисунке - график производной, а не самой функции. мина продолжает дальше объяснять, а каминари отключается еще на слове "задание", бездумно водя ручкой по огрызку-черновику. он, может, и понимал бы что-нибудь в этих косинусах-синусах, если бы ему было интересно, но каминари и без школы понял, что числа - это не его: семьдесят семь плюс тридцать три было сотней лет до шестнадцати. сложно было сказать, что вообще было "его". нравилось все и одновременно ничего, а в десять лет каминари мечтал стать рок-музыкантом - даже гитару купили, даже играть научился сносно. через год выпускной класс, мыслей все больше, а мамина улыбка все более понимающая ‐ от нее аж внутри щемит что-то. мина продолжает объяснять, и становится почти стыдно, что не слушает, но двери библиотеки осторожно приоткрываются, и каминари видит еще одну свою проблему. проблему зовут шинсо хитоши, и в списке любовей всей жизни он уже полгода как на первом месте. столько же они видятся практически каждый день, потому что не поймать его фиолетовую макушку - как финальный квест в хард режиме, который каминари проваливает снова и снова. чуть-чуть - и не выдержит. шинсо он старается избегать всеми силами, и это порядком выматывает, но, как говорит мина, никто не просил быть придурком. каминари вздыхает обреченно, соглашаясь. потому что их условное знакомство состоялось еще во втором классе старшей школы, когда каминари, в первый же учебный день выловив в толпе в столовке хвостик на затылке и, о господи боже, футляр для скрипки, выдал оригинальное "я что в раю? тогда почему передо мной такой ангел". когда ангел обернулся, пытаясь понять, к кому обратились, и оказался совсем не хорошенькой девушкой, как думалось сначала, а не менее хорошеньким парнем, как подумалось уже позже, каминари старательно крутил поднос и делал вид, что он вообще только подошел, молясь, чтобы его и правда не раскрыли - он же провалился бы под землю от стыда. сердце билось как бешеное, и уши горели. а когда после, прогуливая историю за школой, увидел, как ангел парой затрещин уложил кого-то особенно выебистого из параллели, подавился своим милкисом и почти упал на колени с язычком от банки вместо кольца и задушенным писком вместо предложения. за драку не наказали (каминари отмазал и чуть не умер от прохладно-вежливого "спасибо" в свой адрес), поэтому отрабатывать прогул было не так уж и грустно, но с тех пор он решил, что им лучше не встречаться и стал шарахаться от шинсо, как от математики. каминари сильнее натягивает капюшон и ссутуливается, наблюдая, как шинсо выкладывает на стол книги, о чем-то улыбаясь с библиотекарем. мина закатывает глаза недовольно и резко дергает за шнурки худи, отчего каминари чуть не падает со стула, скидывая капюшон. на них снова шикают, а на его возгласы поворачивается даже библиотекарь и неодобрительно хмурится. шинсо тоже поворачивается, но, кажется, не понимает, откуда шел шум. каминари облегченно выдыхает. - земля вызывает каминари денки, - мина машет перед его лицом рукой. - харош пялиться на своего красавчика - дыру прожжешь. каминари обиженно сопит. - я не пялюсь вообще-то. - вижу я твое "не пялюсь", - она начинает собирать свои вещи, разлочивая телефон. - мне уже пора, до послезавтра с тебя все задания со второй по двенадцатую страницу - я проверю, - мина встает со стула, поправляя юбку, и грозит кулаком. - и только попробуй не сделать. это кажется более чем убедительным, и он размашисто кивает несколько раз, как болванчик. а когда мина закрывает за собой дверь, с обреченным стоном падает головой в стол, не замечая, что с библиотекарского стола на него продолжают смотреть. он точно сдохнет, пока будет пытаться сделать хотя бы половину, но мину не хочется расстраивать - она возится с ним, как с маленьким, хотя у самой не за горами вступительные. когда все закончится он обещает себе, что обязательно сводит ее в ту классную чайную, на которую они облизываются уже тыщу лет, даже если придется потратить все свои сбережения, и уже собирается подняться со стола, как на его плечо осторожно опускается чужая рука. каминари дергается, как ошпареный, в который раз чуть не встречаясь носом с полом. - здесь не занято? можно присесть? катастрофа. - ты не отвечашь, так что я сяду. шинсо обходит стол и присаживается на место мины. - эм... привет? - он приподнимает брови, сильнее обнимая рюкзак на коленках, пока каминари продолжает пялиться в немом шоке. каминари на всякий случай еще раз смотрит по сторонам: может и не его зовут? но все его надежды рушатся осторожным покашливанием со стороны шинсо. каминари весь подбирается, открывая и закрывая рот в попытке хоть что-то сказать, но горло будто не слушается. он не думал, что этот день может стать еще хуже - сейчас еще и перед крашем опозорится до полного счастья и пары ночей завываний в подушку. он бросает еще один взгляд на вежливо-равнодушное лицо шинсо и глубоко вдыхает, как перед прыжком в воду. - а... да... - голос осипший отчего-то, и каминари прочищает горло, заодно давая себе еще времени подумать. - да... ты чего-то хотел? он начинает нервно перебирать карандаш в руке, не решаясь больше поднимать голову, разглядывает свои записи и перекладывает туда-сюда листки с заданиями. кажется, что проходит уже уйма времени, и сердце стучит уже где-то в горле, а шинсо все смотрит - каминари это чувствует всем своим телом. - что ты делаешь? - он не выдерживает и резко вскидывается, смотря прямо в глаза, но шинсо никак не меняется в лице, и это остужает весь пыл - каминари снова отводит взгляд, почесывая затылок. - и-извини. - я просто смотрю, - шинсо пытается заглянуть каминари в лицо, наклоняя голову. - или пялиться на людей можно только тебе? - я не пялился на тебя! - такого каминари стерпеть точно не может и снова встречается с чужим взглядом. в нем плещется что-то похожее на веселье, и это сбивает с толку. шинсо его подкалывает? от таких перепадов его крыша точно поедет в неизвестном направлении вслед за тодороки, и тогда он точно на всю жизнь останется дурачком, потому что искать ее в таком ужасном месте даже не подумает. он молчит, не зная что еще можно сказать, а шинсо начинает крутить в руках тетрадь. каминари ей даже завидует, хочется чтобы его держали за руку, а не какую-то бумажку. - а я и не говорил, что ты пялился на меня. каминари возмущенно вспыхивает. - проблемы с математикой? - шинсо снова обращает к нему свое внимание, и каминари сначала не понимает, чего от него хотят. шинсо кивает на распечатки, и до каминари доходит - он выдает глубокомысленное "а" и кивает несколько раз головой. - хочешь помогу? я в ней неплохо разбираюсь. он выглядит все также расслабленно, будто они знают друг друга сто лет - и не такое спрашивали. а каминари ловит микроинфаркт и совсем не знает, что делать, поэтому больно тянет себя за кожу на запястье, чтобы проверить: не сон ли случайно. шинсо продолжает выжидающе смотреть и, похоже, тоже немного волнуется, но каминари сейчас не до этого - он пытается себя отговорить, ведь собрался же не пересекаться с шинсо больше никогда. для всех он весь из себя крутой (хоть бакуго с миной и ржут при любой возможности от этой крутости): прогуливает, когда вздумается, на школьную форму плевать хотел, местные хулиганы обходят десятой дорогой, и вообще, ходит слух, что каминари курит за школой каждую перемену после второго урока. а еще у него хрящ на ухе проколот - и это уже совсем не шутки. и бегать с глазами-сердечками за принцами вроде шинсо - последнее дело для таких, как он. но каминари сдается и снова кивает раз пятнадцать. шинсо начинает переживать, что у него оторвется голова. они договариваются на пятницу, а каминари пишет мине и просит отсрочку до следующей недели. ему кажется, что голова сейчас просто взорвется - лицо горит и наверняка все в уродливых красных пятнах, потому что шинсо, закрывая за собой дверь библиотеки, машет рукой и слегка улыбается. каминари машет в ответ и потихоньку умирает. телефон падает со стола от ста пятисот сообщений и входящих, и на каминари снова шипят со всех сторон и точно бы выгнали, если бы через секунду он уже не бежал к школьному выходу. он совершенно забыл, что киришима и бакуго уже битый час ждут его в парке, но лицо все равно распирает во все стороны, и если сегодня ему суждено быть переломанным бакуго до последней косточки, он ни о чем не жалеет. - если еще раз опоздаешь, я тебе все коленки выбью, смекаешь? каминари даже не удивляется приветствию: серьезно, даже за последнюю неделю его встречают так раз в сотый, потому что в понимании бакуго опоздать - это прийти позже самого бакуго. он отбивает пять фыркающему киришиме, нарочно игнорируя всяких мелких гремлинов. но вслух ничего не говорит - жить все еще хочется. может, сегодня каминари и правда поздно: он должен был прийти еще полтора часа назад, но на то были причины. на полпути к парку накрыло осознание того, на что именно он согласился, а главное с кем. - да забей, - киришима садится рядом на бетон, свешивая ноги с рампы, и протягивает банку с какой-то выветрившейся газировкой - по-любому просто сам не допил, а выкидывать жалко. людей вокруг - три с половиной калеки, если считать бакуго и киришиму, да и солнце уже клонится к горизонту. и правда поздновато. - эти динозавры опять тыщу лет трындели о вступительных, ты ничего не пропустил. - о, мина тоже здесь? - каминари крутит головой по сторонам, пока на макушку не опускается тяжелая ладонь, останавливая. - не, ушла минут десять назад, - бакуго падает рядом с киришимой, притягивая его со спины ближе к себе. каминари корчится, будто его сейчас вывернет. и, когда уворачивается от затрещин под смех киришимы, своего мнения не меняет - эти двое слишком слащавые, когда находятся друг к другу ближе, чем на три метра. бесят. - я посмотрю на тебя, когда твой принц скажет тебе да, - киришима игнорирует все визгливые "он, может, и принц" и "но он не мой" и откидывает голову бакуго на плечо. каминари выдает еще одно громкое "фу" под самодовольное хихиканье и подхватывает доску. бакуго вдогонку орет убиться посильнее, потому что заебал, киришима затыкает ему рот, и что-то не меняется никогда. банка летит мимо урны - только зря выебывался, как смеется со стороны бакуго. каминари глубоко вдыхает, разгоняясь. хо-ро-шо. и пока бежит домой, потому что решил срезать через какой-то сомнительный переулок и, кажется, следом кто-то идет, в голове без остановки проигрывается сегодняшний день, и уши точно отвалятся скоро - горят невозможно.