Осколки памяти

Спок едва не выбежал на улицу, жадно втягивая прохладный ночной воздух. Он пытался вести себя соответственно ситуации, чтобы Джим привык к его присутствию, перестал вскидывать взгляд, полный непонимания и страха. Он знал только такую жизнь, где каждый стремился использовать его тело. Но Спок помнил настоящего Джима, а этот человек с рабской психикой вызывал жалость. И ярость на тех, кто посмел с ним подобное сотворить. У него не получалось оставаться спокойным, хотя и понимал, что продолжает пугать Джима своей реакцией на его попытки войти в контакт. Вскоре всему предстояло закончиться. По крайней мере, Спок надеялся, что сможет вернуть капитана Кирка. Пока Джим спал, он сумел установить временную связь разумов. Его личность не была стерта, лишь запечатана. И это сделал тот, кто в совершенстве владел ментальными техниками. Возможно, даже вулканец, хотя эта мысль казалась особенно неприятной. Однако Спок даже восхитился столь изящной работой и испытал облегчение, что все можно вернуть в прежнее русло. Но это могло вызвать определенные трудности. Спок не считал себя столь умелым в данной области, но и выбора у него не было. А искать того, кто построил такие мощные щиты… Это заняло бы слишком много времени. Ромуланец, который и вывел его на орионский след, ничего не знал о тех, кто заказал похищение Джима. Мог сказать лишь, как именно собирались поступить с Джимом. Спок счел, что их невольная задержка на планете даже к лучшему, так как ему не удалось бы скрыть изменения, доставь он капитана в таком состоянии на корабль. Как минимум, доктор МакКой приложил бы все силы, чтобы узнать, что происходит с его другом. Джиму это не понравилось бы. Поэтому требовалось снять блокирующие память щиты, пока они находились здесь. Чтобы на "Энтерпрайз" вернулся капитан, а не это существо, в которое превратили Джима. Ситуация усложнялась еще и тем, что им с доктором, имени которой Спок так и не знал, приходилось менять убежища. Та сама вызвалась помогать с перевозкой Джима. Спок выполнил ее условие, и она была благодарна и выполняла свою часть договора. С каждым днем Джиму становилось лучше, а их местонахождение – все более ненадежным. Их выслеживали. Смерть мистера Виддла наделала много шума, убийцу искали все, полеты временно прекратились. Его многие боялись, но он был значимой фигурой, поэтому делалось все возможное, чтобы выявить виновного в его смерти. Спок связался с "Энтерпрайзом" и сообщил об изменениях в планах, сразу после этого отключившись, чтобы не отвечать на вопросы, которые, несомненно, последовали бы. Теперь перед ним стояло две задачи: не попасться в руки местного правосудия и дождаться, пока Джим будет готов к восстановлению реальной личности.

***

Джим послушно выполнял все, что говорил ему Спок, не спорил и не возмущался, лишь кивал и улыбался. Каждый раз становилось неловко, и Спок напоминал себе, что Джим просто не знает иной линии поведения. А еще Джим постоянно провоцировал, пытался привлечь внимание привычным теперь для него способом – заигрывал, флиртовал и бесхитростно предлагал свое тело. После того, что произошло в борделе, Спок старался держаться на расстоянии, хотя это явно обижало Джима. Но снова позволить переступить установленные границы означало обмануть доверие капитана. Повторения Спок допустить не мог. Пока удавалось удерживать баланс между подобием дружбы и попытками субординации, хотя это становилось все труднее. Тот, кто сделал из Джима послушную игрушку, в чем-то верно уловил часть его сущности – вызывающую сексуальность, провоцирующее поведение и уверенное обаяние. Но эта была лишь часть его натуры, гармонично сочетающаяся с другими, которые в комплексе делали его личностью. А убрав остальные составляющие, они получили красивую куклу, послушно исполняющую прихоти своих хозяев. Это было самое отвратительное насилие. И как Спок мог позволить улыбке и взгляду этих знакомых глаз поколебать его уверенность в выбранной линии поведения? Желание никуда не делось, оно тлело, как и многие месяцы до этого, но Спок испытывал влечение к Джиму Кирку, а не к этой кукле. Хотя иногда он забывался, всего лишь на краткий миг, но тут же одергивал себя, отвлекался на что-то другое. И рядом часто находилась доктор, она своим присутствием не давала Джиму быть излишне настойчивым. Доктор Ти Мэй – Спок все же выяснил ее имя – оставалась с ними, хотя медицинская помощь Джиму больше не требовалась. Когда она решила следовать за ними, то определенно понимала, что ее отсутствие будет замечено и воспринято соответственно. И, похоже, знала, на что идет. Благодарность ли за выполнение договоренности она испытывала или что-то другое, Спок не мог понять. Порой нелогичными казались не только люди. Но ее знание местности очень помогало, как в поисках очередного пристанища, так и вещей первой необходимости, к примеру, продуктов питания. И оружия, которое понадобится, когда их обнаружат. Споку казалось странным, что доктор смогла здесь работать, учитывая ее экзотическую внешность и специфику местной индустрии развлечений, окружающую со всех сторон. Хотя, судя по ее редким фразам и тому, что удалось увидеть благодаря недолгому ментальному контакту, ее профессиональные умения ценились не меньше и были не менее выгодным. Спок предполагал, что Ти Мэй приходилось часто переступать через собственные принципы, чтобы выжить в этом сообществе. Стоило ли оно того? Ради желания отомстить за близкого? И глядя на Джима, Спок мог с уверенностью сказать, что, окажись капитан мертв, с большой вероятностью поступил бы так же. Принесло бы это успокоение? Спок не мог ответить на этот вопрос. Но если Ти Мэй терпеливо ждала своего часа, то Спок, вспоминая случай с Ханом, не брался предсказать свою реакцию. Даже сейчас внутри поднималась ярость при мысли о произошедшем с Джимом. Все мысли Спока сводились к размышлениям о Джиме и собственном отношении к нему. Особенно теперь, когда они находились в замкнутом пространстве, слишком близко друг к другу. Спок изобретал множество неотложных дел, оттягивал момент разговора и все еще не рассказал Джиму о том, кем он является на самом деле. Сначала Спок ждал, пока Джим поправится. А когда тот в очередной раз начал настаивать на сексуальном контакте, стало понятно, что, чем дольше Спок тянет, тем сильнее они запутываются в этих странных взаимоотношениях. Все, что касалось Джима, всегда было нестандартным, непривычным, нелогичным. Не вписывалось в систему координат Спока, как некогда выразился сам капитан. И такой Джим, каким был сейчас, не вписывался тем более. Тело взрослого мужчины со своими потребностями и желаниями и разум ребенка. Это причиняло боль. Но Спок не мог предсказать, как Джим отреагирует на правду. А что будет, когда к нему вернется память? В любом случае, откладывая разговор, Спок только все усложнял. За последние сутки они два раза сменили убежище. Рейды в районы, в которых могли спрятаться беглецы, участились, да и обитатели этих трущоб не отказались бы получить награду, выдав убийцу одного из местных деятелей. Это значительно усложняло жизнь, и Спок понимал, что им нужно как можно скорее улетать с планеты, иначе кто-нибудь пострадает. Спок присел на кровать и положил ладонь на плечо Джима, разбудив его. Уже стало привычным видеть улыбку, почти такую же, как прежде. Настало время, больше откладывать он не имел права. – Тебе нужно кое-что знать, Джим, – сказал он, выдохнув. Спок никогда не был силен в подобных разговорах. Но он начал с главного и постепенно смог обрисовать жизнь капитана Кирка, до момента его исчезновения. Джим слушал внимательно, с сомнением качая головой или рассеянно улыбаясь. Он не верил. Спок понимал. Пожалуй, на его месте он бы тоже не торопился прислушиваться к словам незнакомца, который резко ворвался в привычный мир и начал говорить казавшиеся фантастическими вещи. Но Джим должен поверить и добровольно пойти на ментальный контакт, позволить снять внутренние щиты, вернуть себя. Возможно, хотя бы любопытство стало бы им руководить. Поэтому Спок терпеливо рассказывал, приводя доводы. У него не имелось с собой пада, чтобы наглядно показать хотя бы фото корабля или личные дела экипажа, в том числе самого капитана. У него были лишь слова, которые как никогда казались малоубедительным способом передачи информации. – Капитан Джеймс Кирк… – задумчиво проговорил Джим после того, как Спок замолчал. – Это странно. Ты уверен, что не перепутал меня с кем-то? – Уверен. – И что теперь? Что нужно делать? Ты будешь копаться у меня в мозгах? – Ты всегда умел выбирать формулировки. Ты прав. И мне нужно твое согласие, чтобы я смог все исправить. – Ты так хочешь вернуть своего капитана? Спок ждал, когда он скажет еще что-то, но Джим лишь смотрел и ждал ответа. – Вы… Ты нужен Звездному Флоту и "Энтерпрайзу". Поставленный Джимом вопрос предполагал вполне определенный ответ, который не мог дать Спок. И, судя по разочарованному выражению лица, он не удовлетворил Джима. – Даже если все так, как ты говоришь… – наконец проговорил тот. – Ты уверен, что получится? – Вероятность восемьдесят четыре процента. Вероятность благополучного исхода была высока, но всегда оставался процент неудачи. Недостаток опыта в подобных делах делал его достаточно большим в данном случае. Но иных вариантов не имелось. – У меня ведь все равно нет выбора, да? – грустно усмехнулся Джим. – Ты можешь отказаться, – Спок должен был это сказать, хотя не сомневался, что Джим согласится. – Не могу, если... В любом случае… – Джим порывался что-то сказать, но потом выпрямился, словно принял решение. – Неважно. Что я должен делать? – Ложись и расслабься. И не двигайся, пожалуйста. Джим тут же выполнил указание, поерзал и доверчиво посмотрел на Спока. – Я не знаю, что будет потом, вулканец по имени Спок. Но можно я сделаю одну вещь? – Да. Что?.. Договорить Спок не успел, Джим притянул его к себе и впился поцелуем, отчаянно, словно прощаясь. Спок застыл, боясь ответить, но потом чуть приоткрыл губы, позволив языку Джима скользнуть в рот, давая себе маленькое послабление. Поцелуй получился полным горечи. Джим отстранился первым и прикрыл глаза, а Спок осторожно коснулся своих губ. Они впервые целовались, и вряд ли это повторится, когда вернется капитан Кирк. Причин этому слишком много. Спок положил ладонь на лицо Джима, устанавливая связь. Пора вернуть капитана Джеймса Кирка. *** Рука Спока была сухой и горячей, Джим сдерживался, чтобы не потереться об нее щекой, но требовалось спокойно лежать. Хотя гораздо больше хотелось целовать своего хозяина и показать, на что способен его новый раб. Стоило признать, что Спок не вел себя как другие. Он отличался от остальных, и Джим понял, что доверяет ему, даже если все эти рассказы, красивые и ужасные, неправда. Сложно поверить в сказку. Это звучало слишком странно и нереально. Неужели кто-то мог забыть, что являлся капитаном огромного корабля? Может, у нового хозяина специфическое чувство юмора? А может… Но Джим тут же оборвал себя, не хотелось думать плохо о Споке. И он сосредоточился на ощущениях. Джим думал, будет больно, но было приятно, тепло и уютно. Он будто на волнах качался, а вода ласково омывала тело, унося все дальше к горизонту, к большому яркому шару, который манил и притягивал. Становилось все теплее. Пальцы сильнее вжались в кожу, отвлекая от приятных ощущений, и Джиму стало немного больно, но он терпел. Шар все приближался и приближался, кожа покрылась потом, воздух начал обжигать. Джим попытался уйти от этого жара, но убежать не получалось. Его затрясло, словно он попал в шторм, тело выгнуло дугой, но твердая ладонь жестко прижала обратно к кровати. – Спок, мне больно! – закричал Джим, но ответа не услышал. В голове будто взрыв произошел, разметал острые осколки, тут же впившиеся в незащищенную плоть. Боль была слишком сильной, и Джим с радостью нырнул в накатившую прохладную тьму. Джим почувствовал тяжесть на своей груди и открыл глаза. Спок полулежал на нем, и, казалось, не дышал. Джим столкнул его, а сам перегнулся через край лежанки, и его тут же стошнило. Спазмы не прекращались, выжимая последние соки и силы. В голове была такая же жижа, как сейчас на полу. Джим поморщился от боли и острого запаха собственной рвоты. – Джим? – прошептал Спок и поднялся. Джим криво усмехнулся: Спок едва не отскочил, так торопился. Это было понятно. Джим и сам сейчас испытывал к себе брезгливое отвращение. – Как ты себя чувствуешь? – У тебя получилось, – сказал Джим и резко отвернулся. – Простите, капитан. Снятие ваших щитов повлекло… Привычное "капитан" неприятно резануло слух. – Я понял, что ты не просто так на мне валялся, – раздраженно оборвал его Джим и тоже поднялся с кровати, его повело. Ноги не слушались, снова затошнило. Он упал на колени и согнулся. Желудок был пустым, рвотные позывы лишь заставляли внутренности сжиматься и содрогаться от каждого спазма. В руки сунули флягу с водой, и Джим первым делом прополоскал рот и умылся, а потом с жадностью сделал несколько глотков. – Спасибо, Спок. Джим наконец поднял на него взгляд. Непроницаемая маска холодного безразличия – Джим как никогда был рад видеть ее. Он бы не вынес проявления эмоций, только не сейчас. – Как будем выбираться отсюда? – Джим все силы приложил, чтобы думать о первоочередных проблемах, потому что, если бы он сейчас хоть на миг позволил себе слабость, то его буквально размазало бы по полу бесформенной медузой. Может быть, потом он разрешил бы себе это, но не сейчас, когда они еще находились на этой чертовой планете, которую хотелось разнести в клочки. Когда Спок смотрел прямо в глаза, словно ждал, что Джим разрыдается и можно будет напомнить о неуместности и нелогичности подобного поведения. – Капитан, вы меня слышите? – Да, – рассеянно ответил Джим. Спок что-то говорил, а он даже не слышал. – Нам нужно добраться до… Но Джим снова отвлекся, неподалеку послышались окрики и выстрелы. А потом все завертелось и смешалось в невнятный комок образов. Словно части калейдоскопа: поворот – и новая картинка, затем снова и снова. Яркие осколки иногда складывались в узор, но по большей части оставались тем, чем и являлись на самом деле – кусками цветного стекла. Бесполезного, острого стекла. Их нашли. Несколько наемников ворвались в помещение, выкрикивая на разных языках резкие фразы. Затем снова раздались выстрелы. Джим почувствовал, как левую руку и под ребрами обожгло болью. Потом он с кем-то дрался, выплескивая свой гнев на так удачно подвернувшуюся безликую фигуру. Лиц нападающих он не видел, все размылось, расслоилось на цветные осколки. Джим действовал исключительно на инстинктах – бил, защищался, стрелял. Никаких мыслей, только знакомые движения, которые помнило его тело и от которых успело отвыкнуть. – Капитан! – раздался окрик, пробившийся сквозь шум крови в ушах. Джим обернулся и застыл. В нескольких шагах от него стоял Спок, направив чужой пистолет прямо на него – это казалось важным, что оружие было незнакомым, не привычный фазер. Раздался выстрел, и на Джима сзади навалилось тело, увлекая на пол. На краткий миг он решил – и даже успел этому обрадоваться, – что его жизнь оборвется прямо здесь, так и не дав пустоте внутри сожрать заживо. Но это была слишком трусливая мысль. И глупая. Она ушла так же быстро, как и появилась, усилив горечь во рту. Джим увлекся горячкой боя, потерял бдительность, и его чуть не убили. Если бы не Спок. Джим столкнул с себя труп и поднялся. Полученные ранения тут же дали о себе знать, адреналин рассасывался, оставляя после себя лишь боль. Но именно ей Джим был благодарен. Боль – это хорошо. Спок склонился над андорианкой, что лечила Джима. Она сидела у стены и прижимала к животу ладони, а на ее лице застыла кривая улыбка. Спок медленно коснулся ее лба и провел пальцами вниз, закрывая остекленевшие глаза. – Она не должна была умереть, – сказал Джим, чтобы сказать хоть что-то – молчание казалось неуместным. – Ти Мэй хотела уйти. Спок поднялся, не глядя на Джима, подобрал пару пистолетов и вышел на улицу. Джим с отвращением огляделся и последовал за ним. Он плохо помнил этот район, хотя и пребывал в сознании, когда они сюда пришли, но сейчас он смотрел другим взглядом. Со всех сторон их окружали здания, плотно стоящие друг к другу, мрачные и темные, лишь некоторые выделялись неуместным цветом и ярко светящимися окнами. Они шли молча, пробираясь складами, переулками и помойками, прячась как воры в ночи, избегая живых существ. Джим остановился в тени полуразвалившегося здания, переводя дыхание. Спок мгновенно оказался рядом. – Вы ранены, капитан, – Спок отвел его руки, пытаясь рассмотреть под промокшей от крови рубашкой ранение. – Я в норме, – Джим тут же оттолкнул его. – Но, капитан… – Я сказал, что в норме, – огрызнулся Джим. Раны были незначительными, а боль позволяла концентрироваться. Спок не стал спорить. Джим, если бы мог, то испытал бы благодарность, но чувствовал лишь облегчение. Спок оторвал от своей рубашки полосу ткани и, не обращая внимания на сопротивление, затянул ее на ребрах. А затем сбросил с себя плащ и попытался накинуть его на Джима. – Нет, оставь себе. Не спорь. Твоя внешность слишком заметна. Спок кивнул, неохотно снова завернулся в плащ и накинул капюшон. Он посмотрел на Джима, словно спрашивая, готов ли тот двигаться и, дождавшись кивка, снова пошел вперед. Джим надеялся, что Спок знает, куда им нужно, потому что сам он уже ничего вокруг не замечал. На самом деле, слабость все больше охватывала тело, но Джим продолжал двигаться из чистого упрямства, глядя в спину Спока, прямую и напряженную. Она служила ориентиром в этом незнакомом пространстве. Они шли долго, бесконечно поворачивая, перебираясь через какие-то завалы. Однажды наткнулись на двух орионцев, которых Спок тут же оглушил, и снова продолжали идти. Это было бесконечное движение во тьме, по крайней мере, Джиму так казалось. В одном из многочисленных переулков с нагромождением бесформенных контейнеров Спок бросил короткое: "Ждите здесь" – а сам ушел. Джим прилагал все силы, чтобы не потерять сознание, просто не мог позволить себе отключиться. Он был слишком напряжен, в голове плавал липкий красноватый туман, а тело казалось чужим. Перед глазами возникло лицо Спока, бесстрастное как всегда. Это успокаивало, и Джим потянулся к нему, но так и не дотронулся, оно расплылось, сменившись тьмой.